WWW.LI.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные ресурсы
 

Pages:   || 2 |

«на тему Костюм как фактор проектирования социальной идентичности Разработчик Студент группы МГ-601 Студенческий билет №: 19130151 М.В. ...»

-- [ Страница 1 ] --

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

имени М. В. ЛОМОНОСОВА

Социологический факультет

Кафедра «Социологии коммуникативных систем»

Направление: 040100.68 «Социология»

На правах рукописи

ВЫПУСКНАЯ РАБОТА МАГИСТРА

на тему

Костюм как фактор проектирования социальной идентичности

Разработчик

Студент группы МГ-601

Студенческий билет №: 19130151

М.В. Серая

« » 2015 г.

Руководитель

Заведующий научно-исследовательской лабораторией информационно-образовательных технологий, Доктор социол. наук

, профессор

Л.В. Темнова

Москва - 2015

Оглавление

TOC \o "1-3" \h \z \u Глава 1. Теоретико-методологические основания проектирования идентичности PAGEREF _Toc419729090 \h 191.1. Генезис социального проектирования PAGEREF _Toc419729091 \h 191.2.Понятие социального проектирования PAGEREF _Toc419729092 \h 241.3. Современные концепции социально-проектной деятельности PAGEREF _Toc419729093 \h 29Выводы по первой главе PAGEREF _Toc419729094 \h 39Глава 2. Теоретико-методологический анализ идентичности PAGEREF _Toc419729095 \h 412.1. Основные подходы к изучению идентичности PAGEREF _Toc419729096 \h 412.2. Российская традиция исследования социальной идентичности PAGEREF _Toc419729097 \h 53Выводы по второй главе PAGEREF _Toc419729098 \h 59Глава 3.

Проектирование социальной идентичности посредством костюма PAGEREF _Toc419729099 \h 613.1. Одежда как предмет междисциплинарного изучения PAGEREF _Toc419729100 \h 613.2. Социальные функции костюма PAGEREF _Toc419729101 \h 673.3. Отражение трансформации социальной идентичности в костюме PAGEREF _Toc419729102 \h 76Выводы по 3 главе PAGEREF _Toc419729103 \h 99ЗАКЛЮЧЕНИЕ PAGEREF _Toc419729104 \h 100Список использованной литературы: PAGEREF _Toc419729105 \h 103ПРИЛОЖЕНИЯ PAGEREF _Toc419729106 \h 113

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Современный этап общественного развития определяется целым комплексом социальных и политических проблем, вызванных трансформацией всех общественных сфер и усилением таких социальных процессов как дифференциация и стратификация. Социокультурная парадигма также отличается нестабильностью, изменчивостью и может быть охарактеризована как переходная. Чрезмерная динамика социальных систем, глобализационные процессы и появление новых социальных институтов являются тремя основными чертами современности, и именно они лежат в основе актуализации проблемы идентичности. Усиливающиеся процессы глобализации ведут сегодня к размыванию базисных оснований идентичности. Само общество «позднего модерна» и постмодерна с его процессами размывания границ национального государства и формированием наднационального пространства определяет причины повышенного интереса к проблеме самоидентификации.

Чрезмерная мобильность, трансформация всех социальных процессов как на макро-, так и на микроуровнях, «текучесть», изменение социальных институтов, формирование сетевого пространства и глобальных рисков ведут к кризису идентичности. Если в домодерновых обществах традиции поддерживали все значимые события в жизни человека (свадьба, возрастные изменения и т.п.) и четко определяли границы самоидентификации, то в современном обществе такого нет. Произошла смена приоритетов в формировании идентичности: стремление к ее формированию ранее сменилось стремлением к тому, чтобы не превратить идентичность в нечто застывшее.

Наряду с глобализационными процессами создаются условия для культурного синтеза и формирования фундаментализма. Это связано с тем, что чем сильнее процессы глобализации, тем сильнее желание и потребность в идентификации или самоидентификации.

Основой для формирования идентичности, ее базовых составляющих является привязка к месту, поскольку, не смотря на глобализацию, мы все живем «здесь и сейчас», опираемся на традиции, которые служат фундаментом формирования идентичности. Однако, динамизм во всех сферах общества и смещение значительной составляющей идентичности и самоидентичности в сетевое пространство, привели к таким характеристикам как вне-локальность и вневременность. В современном обществе у индивида отсутствует привязанность к традициям и исторической культуре, как это было в традиционных обществах. Вместо этого индивиды воспринимают доступную для них среду символов и языковых коммуникаций, а также широкий массив знаний, достаточно трудный для усвоения. Происходит трансформация механизмов формирования идентичности как на индивидном, так и на социальном уровнях. Именно поэтому приоритеты в научной литературе были смещены в сторону идентичности и «рефлексивного проекта» себя.

Любопытным является то, что одежда и отдельные ее составляющие, а также их роль в формировании идентичности являются предметом изучения многих наук. Подробное рассмотрение социальных функций одежды и смещение фокуса внимания на предпочтения индивидов в одежде и их мотивации при выборе данной, позволяет взглянуть на так называемую частную сферу человеческого взаимодействия. По сути процесс выбора того или иного элемента костюма схож с пониманием Э. Гидденса «себя» как «рефлексивного проекта», который является основой для формирования идентификации индивида (self-identity). Подобный подход аналогичен тому, что С. Лэш и Дж. Урри описывали как «эстетическую рефлексию» : ведь в современном мире одежда, как и многие другие атрибуты нашей обыденной жизни, теряют свою повседневность и приобретают значение символа, языка или кода, которые в ряде случаев имеют эстетическую направленность, а не практическую. Именно поэтому одними из наиболее влиятельных акторов современности являются СМК, поскольку в процессе их функционирования происходит конструирование новых символов и смыслов. Другим влиятельным актором является информационное пространство, где также формируется симоволическая система, с помощью которой происходит конструирование социальной реальности и формирование межкультурного пространства коммуникаций. Именно эти два актора формируют особую специфику современной идентичности, характеризующуюся изменчивостью и множественностью.

В результате индивид испытывает постоянное влияние огромного потока информации, разного и противоречивого характера, а сознание начинает приобретать черты сиюминутного, легкого, фрагментарного.

И вместо формирования устойчивых ценностных ориентаций индивид вообще теряет всякую опору и ощущает некую пустоту. Такая опустошенность ведет к отчуждению, апатии и кризисам, что отрицательно сказывается на дальнейшем развитии личности, группы, общества в целом. Именно значимость процесса формирования идентичности для развития общества и определяет актуальность выбранной темы. Формирование идентичности может быть подвергнуто анализу в рамках социального проектирования, поскольку оно всегда предполагает создание новых моделей, технологий, методов и др. И действительно, проектирование идентичности, как и ее понимание, меняется в современном обществе. Особенно актуализируются сегодня проблемы формирования профессиональной и корпоративной идентичности, что объясняется необходимостью оптимизаций условий труда и желанием организаций получить максимальную отдачу от своих сотрудников. Особый интерес представляет изучение проблем формирования гражданской, национальной и этнической идентичностей.

Проектирование предполагает целенаправленную деятельность по теоретической, заранее продуманной модели для изменения социальной реальности. Проектированию могут быть подвержены как социальные объекты и институты, так и социальные движения, идеи, процессы, явления. Не смотря на то, что формирование идентичности предполагает самоотождествление и идентификацию, мы действительно в некоторой степени проектируем социальную реальность: «Идентичность – двойной процесс: с одной стороны, мы определяем себя через другое..., получая таким образом определенный индекс, и...одновременно оживляем этот индекс». Таким образом, наша идентичность предопределена в определенной степени теми социокультурными условиями, в которых мы находимся. Однако, мы сами создаем эти условия, которые оказывают влияние на становление нашей идентичности. И одежда является одной из движущих сил в процессе проектирования идентичности.

Интерес ученых к одежде обусловлен тем, что она является элементом социализации личности и, кроме того, способна отражать происходящие в обществе трансформации и его состояние. Изменчивость предметного поля изучения одежды обуславливает особые трудности в ее изучении: костюм является отражением нынешней, сиюминутной ситуации в обществе. Однако именно это привлекает исследователей, поскольку изучение социальных функций одежды позволяет зафиксировать, поймать постоянно движущуюся и изменчивую «ускользающую реальность». Иными словами, актуальность работы определяется также и значимостью одежды в повседневной жизни человека, ее уникальной способностью отражать социальные реалии.

Степень научной разработанности проблемы. Вопросы формирования идентичности и самоидентичности достаточно широко освещены и в психологических, и социологических концепциях.

Идентичность в рамках психологии рассматривается как важнейший элемент структуры личности. Школа классического психоанализа рассматривает психические механизмы идентификации и самоидентификации: А. Адлер, А. Ватерман, Дж. Коулман, Ж. Лакан, Дж. Марсиа, Д. Маттесон, Г. Салливен, З. Фрейд, Э. Фромм, Г. Хорни, Э. Эриксон, К. Юнг, и др. В рамках когнитивистской парадигмы идентичность анализируется как система когнитивных установок («Я-концепция»): Г. Брейквелл, Р. Бернс, С. Московичи, Дж. Тернер, Г. Тэджфел, М. Шериф и др. Представители символического интеракционизма (Дж. Мид, Ч. Кули, И. Гоффман, Л. Крапман и др.) акцентируют внимание на символической коммуникации в процессе формирования идентичности. Феноменологическая социология рассматривает идентичность в социальном контексте норм и правил (П. Бергера, Т. Лукмана, А. Шюца, И. Гоффмана, Р. Мертона, П. Бурдье и др.).

В рамках теории структурации Э. Гидденс обращается к понятию «самоидентичности» (self-identity), акцентируя внимание на индивидуальное «Я» человека. Опираясь на концепцию этого исследователя и признавая ее как основную, в работе, а также в исследовании будет использоваться именно этот термин. При этом важно отметить, что формирование личностной идентичности происходит наряду с формированием социальной и только в контексте социокультурного взаимодействия.

Среди российских исследователей проблемы идентичности и самоидентичности разрабатывали Е.П. Авдуевская, B.C. Агеев, Н.В. Антонова, С.Ф. Арутюнян, Л.С. Выготский, М.Р. Гинзбург, М.В. Закворотная, Е.Ю. Михалёва, С.Р. Пантилеев, С.Л. Рубинштейн, Н.И. Сарджвеладзе, В.В. Столин, И.И. Чеснокова, А.И. Шендрик, Л.Б. Шнейдер, М.Г. Ярошевский и др.

Структурно-функциональному анализу идентичности среди российских ученых уделяли внимание такие авторы, как В.С. Агеев, Е.П. Белинская, М.В. Заковоротная, Е.О. Труфанова, В.А. Ядов и др.

Цивилизационная, национальная и этническая идентичности стали объектом изучения в работах В.А. Ачкасова, Л.М. Дробижевой, В.Н. Лукина, С. Хантингтона, М.Б. Хомякова, и др.

Идентификация в пространственно-временном аспекте исследуется в работах Ж. Бодрийяра, Ф. Гваттари, М. Кастельса, Э. Гидденса, М. Фуко, а также И. Бусыгиной, А. Бикбова, Э.В. Барковой и др.

В работах Г.Ч. Гусейнова, Г.С. Кнабе, Н.М. Мамедовой и др. внимание акцентируется на особой роли традиции в процессе формирования идентичности.

Кризис идентичности и ее трансформацию рассматривали такие ученые как К. Поппер, В. Хесле, Э. Гидденс, М. Серто. Коммуникативному аспекту при формировании идентичности уделяли внимание такие ученые Ж. Бодрийяр, Дж. Ваттимо, Э. Гидденс, М. Кастельс, Э. Тоффлер, Ю. Хабермас и др.

Для осмысления трансформирующей роли глобализации в процессе формирования личностной и социальной идентичностей мы опирались на работы 3. Баумана, У. Бека, Э. Гидденса, М. Кастельса, а также М.В. Ильина, В.Л. Иноземцева, Э.Г. Кочетова, С.Б. Крымского, В.Г. Федотовой и др.

Существует большое число работ, посвященных изучению одежды. Интерес к одежде проявляют философы (Л. Свендсен), психологи (Э. Кречмер, Э. Ледо и У. Шелдон), историки моды (А.А. Васильев), культурологи (М.С. Каган), модельеры (О. де ла Рента), маркетологи (Е.М. Лобачева, Д.А. Пикалова.) и др. Так искусствоведы, историки костюма и моды исследуют декоративные элементы одежды, наиболее известны обобщающие работы Е.В. Киреевой, М.Н. Мерцаловой, Ф.Ф. Комиссаржевского, Р.В. Захаржевской, Н.М. Тарабукина, которые внесли важный вклад в изучение западноевропейского костюма, показали логику заимствования его элементов сначала русскими дворянами, затем остальными социальными слоями.

В психологическом ключе рассматривали одежду Г. Зиммель и Г. Тард. Последний считал моду, как и обычай, проявлением феномена подражания. Современные психологи моды (Е.А. Петрова, М.И. Килошенко) видят в одежде важный индикатор индивидуальных черт и особенностей личности: цвет, сочетание предметов, элементы декора они считают индикаторами душевных свойств человека, которые помогают понять его темперамент, настроение, способы взаимодействия с людьми, решения споров и конфликтных ситуаций. Причем одежда способна оказывать влияние как на других, так и на своего владельца.

Социологи считают одежду важным индикатором социальных процессов, отмечая в ней коды и функции, значительно разнящиеся от таковых в предыдущие эпохи. В отличие от историков, социологи не только констатируют эти различия, но и пытаются понять порождающие их социальные причины. Разные авторы выделяют в одежде различные аспекты: так, Д. Моррис определяет одежду как «социальный сигнал» в контексте истории; Р. Сеннетт связывает тип одежды с социальным статусом; Т. Веблен видит в платье «выражение денежной культуры»; для Г. Зиммеля мода, в том числе одежда, – классовое соревнование; М. Салинс считает, что одежда – язык культуры, «карта культурной вселенной»; Р. Барт рассматривает одежду с семиотической точки зрения – «костюм должен быть аргументом», его нужно уметь не только видеть, но и «читать»; В. Эннингер находит в одежде сразу несколько семиотических слоев (нижний, средний, верхний) и т.д.

Представленный список исследователей костюма далеко неполный, однако позволяет показать степень разработанности проблематики и широту ее интерпретаций в разных дисциплинарных и тематических контекстах.

Вопросы социального проектирования рассматривались прежде всего с точки зрения социального конструирования, социального дизайна, социальных технологий, социального прогнозирования, моделирования, а также в рамках проблемно-ориентированного, нормативно-целевого, объектно-ориентированного, тезаурусного и деятельностного подходов.

Проблемами социального конструирования занимались такие авторы как П. Бергер, П. Бурдье, М. Вебер, Г. Гарфинкель, Э. Гидденс, Г. Зиммель, Т. Лукман, Н.П. Моузелис, Дж. Серл, А. Сикурел, А. Шюц, Ю. Хабермас и др.

В 70-х годах XX века проблемы социального проектирования разрабатывались такими российскими исследователями как Н.А. Аитов, Г.А. Антонюк, В.Г. Афанасьев, В. Гаспарский, О.И. Генисаретский, В.Л. Глазычев, К.М. Кантор, А.Г. Раппапорт, В.М. Розин, Б.В. Сазонов, Г.П. Щедровицкий и др.

Социальными технологиями в рамках различных подходов занимались следующие ученые: В.Г. Афанасьев, М. Марков, А.И. Пригожин, Н. Стефонов, Ж.Т. Тощенко и др.

Отдельно отметим работы Ю.П. Аверина, который создал модель для анализа системы социального проектирования, А.М. Долгорукова, разработавшего концепцию социального дизайна и А.К. Мамедова, всесторонне исследовавшего проблемы социального проектирования.

Целевые аспекты проектирования изучались в рамках объектно-ориентированного подхода Г.А. Антонюком, Н.А. Аитовым, И. В. Бестужевым-Ладой, Е.Д. Гражданниковым, Т.М. Дридзе, Л.Н. Коганом, Н.И. Лапиным, С.Г. Пановым, Ж.Т. Тощенко и др.

Вопросами конструирования социальной сферы занимались О.И. Генисаретский, В.Л. Глазычев, И.Н. Голомшток, К.М. Кантор, А.Г. Раппопорт, В.М. Розин, Б.В. Сазонов, Г.П. Щедровицкий и др.

Проблемно-ориентированному проектированию уделяли внимание И.В. Бестужев-Лада, Л.Г. Демидова, Т.М. Дридзе, В.A. Луков, Ю.М. Плотинский, В.Н. Стегний и др.

Безусловно, изучение одежды как фактора проектирования идентичности опирается на названные выше подходы и концепции. Однако в нашей работе целесообразно сделать акцент на рассмотрении процесса становления идентичности в его взаимосвязи с социальными функциями костюма как особого социокультурного феномена, к изучению которого необходимо подойти именно с социологической точки зрения.

Объектом работы выступает социальная идентичность.

Предметом является проектирование идентичности на основе социальных функций костюма.

Целью работы является социологический анализ возможностей использования одежды для проектирования идентичности.

Поставленная цель предполагает решение следующих задач:

Проанализировать основные подходы к изучению социального проектирования;

Рассмотреть идентичность как предмет междисциплинарного исследования и как предмет исследования социологии;

Систематизировать междисциплинарные подходы концептуализации одежды, показав специфику социологического подхода;

Охарактеризовать основные функции одежды в современном обществе;

Выявить возможности костюма как социального феномена в проектировании идентичности.

В качестве рабочей гипотезы выдвинуто следующее предположение:

Социальные функции костюма, являясь одними из основополагающих элементов повседневности и будучи включенными в процесс рефлексии, определяют формирование личностной и социальной идентичностей в условиях современного общества «высокого модерна», когда идентичность является объектом трансформационных процессов и подвержена постоянному формированию, стиранию и «переписыванию».

Теоретико-методологическую базу исследования составили классические теоретико-методологические концепции идентичности Г. Тэджфела, Дж. Тернера, Г. Брейквелла, Дж. Мида, Ч. Кули, И. Гоффмана П. Бергера, Т. Лукмана, А. Шюца, У. Джеймса, а также современные концепции идентичности: З. Баумана, Э. У. Джеймса, Гидденса, М. Кастельса, Э. Тоффлера, Ю. Хабермаса.

Процесс развития и трансформации социальных функций костюма и тематических приоритетов анализировались на основе теоретических положений Т. Веблена, Г. Зиммеля, В. Зомбарта, Р. Сеннета, М. Салинса.

Определение возможностей социального проектирования осуществлялось на базе работ Н.А. Аитова, И.В. Бестужева-Лады, Е.Д. Гражданникова, А.М. Долгорукова, Т.М. Дридзе, В.А. Лукова, И.И. Ляхова, В.Н. Стегния, Ж.Т. Тощенко.

В данной работе были использованы следующие прикладные социологические методы: сравнительный анализ, вторичный анализ данных, метод анкетирования и контент-анализа. Статистическая обработка эмпирических данных осуществлялась с помощью программы SPSS 23.0.

Эмпирическая база диссертации основывается на данных Федеральной службы государственной статистики, статистики компании «Яндекс Вордстат». Также первичная информация была получена в процессе социологического опроса, проведенного методом анкетирования и социологического анализа данных посредством контент-анализа. В качестве целевых групп исследования выступали респонденты в возрасте от 14 до 73 лет, проживающие в Москве, Московской области, Санкт-Петербурге, других российских городах. Было опрошено 300 респондентов (по 60 респондентов из каждой возрастной группы), 60% женского пола и 40% – мужского.

Научная новизна исследования заключается в следующем:

Систематизированы и обобщены теоретические подходы к изучению идентичности в рамках которых:

Раскрыты социальные функции костюма;

Проанализированы возможности проектирования идентичности на основе социальных функций костюма.

Положения, выносимые на защиту:

Эмоциональная составляющая идентичности (настроение) и процесс выбора одежды взаимообусловлены. При выборе костюма, того образа, который необходимо спроектировать, настроение является определяющим фактором.

В качестве основных социальных функций костюма определены: потребность демонстрации социальных ролей и статуса; удовлетворение потребности в защите тела и в комфортном состоянии; выражение индикатора принадлежности человека к социальной группе; демонстративное проявление.

Одежда служит выражением индивидуальности; гендерных и возрастных отличий; этнической и национальной идентичности; профессиональной принадлежности; культурной (субкультурной) идентичности; показателем межгрупповой, внутригрупповой идентичности; выражением стремления к самоидентификации; маркировки культурных различий; образа «себя» в глазах других.

Одежда рассматривается как результат модных тенденций, как язык, символ классовых различий, элемент коммуникации, показатель определенной исторической эпохи или социального сигнала. Определенный набор факторов и функций оказывается ведущим в каждый исторический период – новая социальная реальность обнаруживает новые потребности, которые должна удовлетворять одежда, в связи с чем возникают новые ее виды и функции.

Одежда является неотъемлемой составляющей в процессе формирования личностной идентификации и социальной идентичности. Ее влияние проявляется в принятии культурных норм, традиций, формировании и трансформации поведенческих установок, отношений и взаимоотношений в обществе, проектировании отношения к индивиду или группе на основании оценочной составляющей.

Социальные функции одежды помогают при проектировании социальных движений. Отождествление и идентификация индивида с какой-то социальной группой происходит на основании социальных атрибутов, которыми является одежда.

Теоретическая значимость работы определяется значимостью процесса формирования идентичности для развития общества, а также потенциалом управления сознанием масс посредством языка символов. Изучение социальных функций костюма и их роли при проектировании идентичности является значимым для теоретико-методологического исследования проблем и возможностей становления идентичности. Рассмотренные подходы к анализу проектирования идентичности посредством социальных функций костюма могут быть использованы для дальнейших исследований в рамках социальной психологии, социологии эмоций, коммуникаций и повседневности. Концептуальные основы, проанализированные и обобщенные в диссертации, представляют собой материал для дальнейшего изучения процессов становления идентификации в современном постоянно меняющемся обществе.

Практическая значимость диссертации состоит в определении различных вариантов символической маркировки для формирования образа группы людей или личности в целом, что обусловливает личностную или профессиональную идентификацию, а также возможность применения ее при проектировании социальных движений, практике формирования символического потенциала. Понимание механизмов и факторов проектирования идентичности необходимо для обеспечения личностного и социального благополучия индивидов, группы общества в целом.

Исходя из цели и поставленных задач, структура работы включает введение, три главы, заключение, библиографический список и аппарат приложений. Первая глава посвящена теоретико-методологическим основаниям проектирования идентичности. Во второй главе рассмотрены концептуальные подходы к анализу социальной идентичности. В третьей главе описываются возможности проектирования социальной идентичности посредством костюма. В заключении сделаны выводы и подведены итоги данной работы.

Глава 1. Теоретико-методологические основания проектирования идентичности1.

1. Генезис социального проектированияПредпосылки возникновения социального проектирования следует искать еще в античные времена. Так, одним из первых социальных, пусть несколько утопических, проектов можно считать "Государство" Платона.

Считается, что именно социальная утопия находится у истоков социального проекта в современном его понимании. Однако, не смотря на то, что утопия предвосхищает желаемые будущие события и предполагает рационализацию и конструктивацию, мы не можем назвать ее социальным проектом. Она основана на субъективных умозаключениях и носит оценочный характер. Утопия – скорее мыслительная конструкция, в то время как проектирование предполагает реализацию макета (проекта) на практике.

Появление социального проектирования именно в 20-30-е годы XX века объясняется возникшей необходимостью в создании новых форм социальной действительности. Рубеж XX–XXI веков ознаменовался интенсификацией социальных процессов, которая была связана со сменой парадигмы приоритетов развития общества, что уже само по себе показывало необходимость эффективного и более осознанного управления инновационными процессами. В России в то время появился целый ряд публикаций, в которых говорилось о том, что необходимо создавать не только жилые здания и рабочие предприятия, но и новую культуру, нового человека, речь шла о том, что необходимо «не только овладение социальными и хозяйственными процессами, но и "переплавка" человека». Поэтому наряду со строительством дворцов культуры и спорта, домов отдыха, коммун, происходило формирование коллективизма и новой культуры.

Однако сам термин «проектирование» не употреблялся – использовались такие понятия как градостроительство и архитектурная деятельность. И только в середине 1960-х годов речь шла уже о социальном проектировании с использованием методологии проектирования и дизайна. К одним из первых исследований можно отнести работы таких авторов как О.И. Генисаретский, В.Л. Глазычев, И.Н. Голомшток, К.М. Кантор, А.Г. Раппапорт, В.М. Розин, Б.В. Сазонов, Г.П. Щедровицкий и др. Впервые проектирование стали рассматривать как деятельность с одной стороны, и как социальный институт – с другой.

Постепенно в рамках методологии проектирования и дизайна происходил процесс сближения идей проектирования и управления в социальной сфере, что позволило позднее выделить социальное проектирование как особый вид научной деятельности.

Одной из первых попыток методологически продуманного социального проектирования была разработка «функциональной системы общественного обслуживания» авторами которой стали российские ученые М.А. Орлова, А.Г. Раппопорт, В.М. Розин, Б.В. Сазонов и И.Р.Федосеева. Однако это проектирование не позиционировалось как социальное, а продолжалось трактоваться в терминах градостроительства.

Только в 70-х годах социальное проектирование можно выделить в отдельное направление в науке, которое основывается на социологическом подходе и включает в себя не только градостроительство, но и социальное планирование, управление и конструирование. В конце 70-х – начале 80-х годов прошлого столетия за этим направлением закрепляется название социального проектирования. Л.Н. Коган и С.Г. Панова в начале 80-х годов дали социальному проектированию развернутую характеристику и описали его основную проблематику, опираясь на методологию проектирования. Они связали социальное проектирование с нормативным прогнозированием с одной стороны и с планированием и управленческой деятельностью – с другой, что позже оформилось в объектно-ориентированный подход. Также исследователи подчеркивали, что в основе социального проектирования лежит социальное прогнозирование, которое может показать, насколько реален тот или иной проект, какие цели могут быть достигнуты и возможные последствия проектной деятельности.

Начиная с 80-х годов проектирование рассматривается как особый вид умственной деятельности, креативный потенциал которой не уступает науке и художественному творчеству, и является более эффективным в рамках социологических исследований. Применение проектных методов приобретает более массовый характер и начинает использоваться в различных сферах: начиная от культурной политики и заканчивая реформированием систем образования.

Возросший интерес к социально-проектной деятельности был обусловлен рядом факторов. Во-первых, кризисом классических методов планирования и проектирования, использовавшихся на тот момент. На это указывает провал нескольких государственных программ, к которым можно отнести: переброску части стока северных и сибирских рек, продовольственную программу, развитие образования и культуры. Во-вторых, появлением целого ряда новых проблем и задач в области экономики, градостроения, дизайна, сферы культуры, которые не могли быть преодолены прежними методами. И, в-третьих, особым отношением к проектированию как к средству решения основных проблем XX века: экологических, образовательных, производственных. Проектирование представлялось некой тотальной и всеобъемлющей силой будущего.

Комбинация разных методов проектирования формирует большое количество способов проектной деятельности, которые нашли свое выражение в специализированных технологиях. Так, например, при слиянии художественного и технического проектирования, получается дизайн. Социальное и педагогическое проектирование, включающие конструирование ценностных и духовных норм, формируют идеологические системы. Проектирование оптимальных условий окружающей среды (средовое) содержит элементы архитектуры и дизайна. Современное маркетинговое проектирование также появилось благодаря синтезу различных технологий, которые направлены на оптимизацию бизнес-процессов.

Процесс проектирования носит социально-коммуникативный характер, как и процесс реализации самого проекта, поскольку предполагают коммуникативное воздействие. Так, коммуникация может проходить в рамках обратной связи с адресатом, проектной аудиторией, ориентируясь на их активность и инициируя ответное нормативное действие. Например, в известной среди игротехников программе «Импульс», создатели инициировали обратные действия с помощью побуждения к социальным инициативам. Вокруг специально созданного пространства или события происходила ответная реакция в виде новых инициатив и ответных действий населения. Социально-коммуникативный характер можно увидеть уже на первом этапе проектирования (анализ ситуации), что может быть выражено в создании фокус-группы, например. Взаимодействие в режиме диалога предполагает возможность получения обратной связи, что очень важно для проектной деятельности, особенно при проектировании социальных акций.

Наиболее распространённой формой проектирования социальных акций является игра, что объясняется прежде всего смещением пассивно-потребительской парадигмы на активную, созидающую позицию участников. В рамках созданных условий многие участники проекта самоопределяются уже не просто как участники, но и как создатели и инициаторы будущего проекта, что особенно является особенно важным с практической и методологической точки зрения.

Во многих работах, посвященных социальному проектированию того времени подчеркивалась необходимость формирования социальных критериев и «принципов социальной оценки». Таким образом, на этом этапе были сформулированы основные положения социального проектирования в рамках управленческой науки, но они не стали основой практики социального проектирования.

1.2.Понятие социального проектированияВ рамках социального проектирования, основываясь на методологическом анализе его основ, утвердились следующие основные теоретические направления: социальные изменения, социальная инженерия, социальный дизайн, социальное конструирование и социальные технологии. Рассмотрим эти направления более подробно.

1. Социальное конструирование базируется на знании о состоянии социальных объектов и проектировании их развития, а также на формировании нескольких реальных тенденций, из которых выделяют более и менее вероятные. Ж. Т. Тощенко определял конструирование как некое пространство для творческого изучения социальной действительности. В рамках социального конструирования признается наличие некоего запаса внутренних социальных ресурсов, которые стимулируют процесс решения существующих задач и проблем.

И.И. Ляхов в начале 70-х годов XX столетия на основании предыдущего опыта ряда исследователей сделал вывод о том, что именно социальное конструирование должно быть в основе проектной деятельности. «Новое направление научных исследований можно назвать социальным конструированием», – писал он. И.И. Ляхов попытался систематизировать и обобщить предыдущий опыт, и сформулировал основные принципы социального конструирования: предварительный анализ текущих задач, системность и типизация объекта, «рациональное преобразование социального объекта». Некоторые авторы, соглашаясь с И.И. Ляховым, называют социальное проектирование «социальным конструированием».

2. Социальная инженерия подразумевает использование социальных технологий для преобразования человеческой деятельности. Возникновение социальной инженерии относят к 20-м годам XX века и связывают с именем американского юриста Р. Паунда (1922). Термин «инженерия» (франц.) обозначает способность конструировать, изобретать. Конструирование происходит на основании потребностей, существующих в данном социуме и с помощью уже существующих механизмов, принятых в обществе, а также проверенных процедур, взаимосвязанных алгоритмов, методов, приспособленных для конкретной сферы общественной жизни. Социальная инженерия была призвана оптимизировать процесс производства и способствовать научной организации труда.

3. Социальная технология ориентирована на учет данных исследований, существующих ресурсов и поставленных целей для выработки вариативных решений существующих проблем. Социальную технологию можно определить как совокупность приемов, методов и воздействий, применяемых для достижения поставленных целей в процессе социального планирования и развития, решения разного рода социальных проблем. Социальными технологиями в рамках различных подходов занимались следующие ученые: Н. Стефанов, М. Марков, А.И. Пригожин, В.Г. Афанасьев, Ж.Т. Тощенко и др.

4. Социальный дизайн был разработан в 1995 году Долгоруковым А.М. Социальный дизайн направлен на создание или преобразование организаций с социокультурной, социо-экономической и социо-регулятивной функциями, например: завод, магазин, фермерское хозяйство, школы, детские сады, театры, армия, государственные органы и т.п.

Прежде всего необходимо определить содержание понятий «проектирование» и «социальное проектирование». Понятие проектирования схоже с такими понятиями как предвидение, конструирование, предвосхищение, моделирование, проекция, прогнозирование, планирование. Однако, все это различные термины. Для дальнейшего анализа раскроем сущность названных понятий.

Планирование – это «научно и практически обоснованное определение целей, выявление задач, сроков, темпов и пропорций развития того или иного явления, его реализации и претворения в интересах общества».

Предвидение может быть научным и ненаучным. Ненаучное предвидение может выступать в виде предвосхищения, предугадывания. Научное предвидение исходит из анализа реальных условий и базируется на систематическом научно-теоретическом анализе общественного развития. Итак, предвидение можно определить как приобретение информации «о некоторых неизвестных, но возможно существующих феноменах безотносительно пространственно-временной локализации».

В основе предсказания всегда лежит научное обоснование. «Предсказание подразумевает описание возможных перспектив, состояний, решений проблем будущего».

Прогнозирование — есть форма предвидения, выражающаяся в целеполагании, программировании и управлении.

Проектирование – создание конкретных образов будущего, конкретных деталей разработанных программ.

Проектирование…представляет собой совокупность проектных разработок, которые можно расположить по условной шкале-континууму: на одном полюсе – экспериментальный проект, зачастую не обязательно для реализации, а просто для обсуждения текущих шагов, на другом – текущий проект, возможно, не содержащий ничего принципиально нового, подлежащий немедленной реализации. Проектирование позволяет «сравнивать преимущества альтернативных проектных решений, прежде чем переходить к стадии экспериментального проектирования».

Социальное проектирование ряд авторов определяет как «специфическую социальную технологию решения проблем в условиях максимальной неопределенности задач и многофакторности их возможных решений». Именно поэтому для социального проектирования очень важно определить систему основных принципов или их групп.

Ж.Т. Тощенко понимает под проектированием специфическую деятельность, связанную с «научно обоснованным определением вариантов развития новых социальных процессов и явлений и с целенаправленным коренным изменением конкретных социальных институтов».

Другие авторы считают, что это, прежде всего, «проектирование социальных объектов, социальных качеств, социальных процессов и отношений».

Проектирование – специфическая деятельность, направленная на научно обоснованное определение «параметров формирования будущих социальных объектов или процессов с целью обеспечения оптимальных условий для возникновения, функционирования и развития новых или реконструируемых объектов».

Также социальное проектирование можно определить как «синтез научно-теоретической, предметно практической деятельности и элемент социального образования». Кроме того, это целенаправленная деятельность по решению конкретных задач.

На основании вышеизложенного можно заключить, что проектирование в социальной сфере является не просто научной деятельностью, а скорее научно-практической и целенаправленной деятельностью по созданию новых или реконструированную уже имеющихся социально значимых объектов, процессов, явлений или ценностей.

1.3. Современные концепции социально-проектной деятельностиНа сегодняшний день в научных кругах признанными являются следующие подходы к социальному проектированию.

Первый подход рассматривает социальное проектирование как особую деятельность по разработке научно обоснованных моделей, вариантов развития новых социальных явлений, объектов, процессов в контексте нахождения решений для существующих задач. Поэтому данный подход получил название проблемно-целевого (проблемно-ориентированного, прогнозного).

В рамках этого подхода необходимо учитывать данные социально-диагностических исследований и ограниченность имеющихся ресурсов и соотносить все это с определенными ранее целями. Целью социального проектирования в рамках данного подхода является выработка решений для социально значимых текущих проблем.

Прогнозный проект должен учитывать все альтернативные варианты, не подменяя при этом экспериментального проекта. Основным «тормозом» и главной проблемой данного подхода является желание большинства исследователей перейти сразу к экспериментальному либо текущему проекту, минуя сам прогнозный проект.

Наряду с понятием «социальный проект» существуют смежные понятия – «социальный эксперимент» и «социальная инновация». Основные их отличия в том, что проект предшествует эксперименту, а эксперимент предшествует инновации. Все вместе это можно назвать нововведением и схематически изобразить так (См. Рис. 1):

НОВОВВЕДЕНИЕ

Схема создания нововведения в проектной деятельности

Рис. 1

Под социальным нововведением понимается «разновидность управленческого решения, замысел которого предусматривает целенаправленное изменение того или иного социального явления или процесса, а реализация заключается в осуществлении этого замысла».

Проблематика социального проектирования в данном подходе должна совпадать с проблематикой социального прогнозирования. Систематизация проблем должна происходить в соответствии с существующими проблемами в сферах образовании, здравоохранении, культуры, а также учитывать асоциальные явления в обществе и проблемы социального обеспечения.

Согласно позиции представителей этого подхода основной причиной, по которой прогнозирование ложится в основу социального проектирования, является многозадачность и разносторонность характера прогнозирования, что проявляется в двух аспектах. Во-первых, всеобъемлющий характер прогнозирования обнаруживается в том, что прогнозированию подлежат все процессы в будущем, как подверженные сознательному планированию, так и стихийные. «Прогнозы, объединяющие поисковый и нормативный подходы, отражают эти тенденции, а также потенциальные способности социального субъекта изменить ход событий в своих интересах и поэтому выступают в качестве такого социального знания, которое представляет в настоящем объективные возможности и необходимость в их будущей перспективе и тем самым намечают границы свободного выбора плановых решений», – пишет Бестужев-Лада.

Во-вторых, всеобщий характер прогнозирования проявляется в том, что оно не только распространяется на все планируемые явления, но также используется на всех уровнях планирования и на всех стадиях принятия решений, образуя, таким образом, единый процесс.

Прогнозы, созданные на основании глубоких теоретических разработок и практических исследований, позволяют пересмотреть существующие программы и нормативные документы и откорректировать их в соответствии с требованиями изменяющейся реальности на основании новых условий и потребностей. При этом проектирование является своеобразным инструментом конструирования альтернатив для последующих событий, а также позволяет моделировать возможные варианты их реализации. Таким образом, планирование позволяет не только просмотреть все альтернативные варианты развития, но и предпринять ряд мер, предупреждающих либо смягчающих возможные негативные последствия, а также дает основание для выбора плановых решений и определения направления стратегии.

Спецификой данного подхода является учет как объективных, так и субъективных факторов. Субъективные факторы включают организационно-управленческий и ценностно-нормативный аспекты.

«Концепция имеет четко выраженную эколого-гуманитарную направленность», – пишет В.А. Луков, – что выражается в проектировании социальной инфраструктуры посредством государственных программ. На основании данного подхода строится программно-целевой метод финансирования, который является альтернативой сметного бюджетирования. Его основной принцип – планирование «от конечных целей к средствам, вплоть до программы конкретных работ, обеспечивающей достижение поставленных целей». Реализуется этот принцип на практике как государственная программа, что подразумевает комплекс мероприятий по достижению поставленной цели. Сейчас основным объектами программно-целевого планирования являются федеральные целевые программы. С помощью этих программ происходит реализация приоритетных задач в социальной политике.

К недостаткам данного метода относят тот факт, что проектирование, согласно ряду исследователей, является деятельностью для ограниченного круга лиц: «Функцию интеграции научного знания с практикой... призваны брать на себя ученые — специалисты в области прогнозного социального проектирования...».

В рамках второго подхода социальное проектирование подразумевает определение состояния какого-то конкретного объекта общества в будущем. Это определение должно быть обязательно нормативно-целевым и связано с возможными вариантами реализации долгосрочных планов и программ развития.

Проектная деятельность в рамках данного подхода основывается на правовых и нормативных предписаниях и ведущей роли правовых норм как основного регулятора социального порядка. При этом учитывается относительная целостность и упорядоченность взаимодействующих социальных систем. Также важно то, что социальные взаимодействия и «поведение среды» могут быть определены в научных терминах и поддаются описанию, предвидению, прогнозированию и проектированию.

В данном контексте к нормам могут быть отнесены не только правовые нормы, но также традиции, обычаи, навыки, технологии, законы, правила и др.

Данный подход имеет общие черты с тем, что российский исследователь Т.М. Дридзе назвала объектно-ориентированным. Он объединяет целый ряд концепций, авторами которых являются такие исследователи как Г.А. Антонюк, Н.А. Аитов, И.В. Бестужев-Лада, Е.Д. Гражданников, Л.Н. Коган, Н.И. Лапин, С.Г. Панов, Ж.Т. Тощенко.

В рамках данного подхода социальный проект должен быть конкретным, научно-обоснованным и напрямую связан с управлением общества. Любой проект должен быть избавлен от субъективизма и основываться на знании законов развития общества с использованием научных методов: «Избавиться от субъективизма в проектировании можно, только опираясь на научные методы».

Перед планированием необходимо выявить все существующие закономерности. Когда мы знаем закономерности, у нас есть возможность ставить задачу для их изменения.

Целью социального проекта является создание нового объекта либо изменение уже имеющегося. В качестве объекта социального проектирования может выступать любой социально значимый, выполняющий ряд социальных функций, объект. Так, социальным объектом могут быть не только социальные институты, но и социальные взаимодействия, связи, отношения, процессы.

В основе объектно-ориентированного подхода лежит специфика социального проектирования, которая непосредственно связана с характеристиками и параметрами социального объекта. К достоинствам данного подхода относят тщательную проработку нормативных аспектов социального проектирования, а также узко дифференцированную направленность и локализацию задач проектирования. Тем не менее, в научных кругах сомнению подвергается закономерность проектной деятельности.

Согласно третьему подходу, социальное проектирование может быть определено в терминах социального планирования. «План – не просто общая цель, задающая главное направление деятельности, а иерархическая система взаимоувязанных конкретных целей (решений), подчиненных решению общей перспективной задачи и намечающих средства ее выполнения».

Социальное проектирование возникает только тогда, когда субъект деятельности, исходя из конечных целей, принимает решение на основании прогностической информации о возможных вариантах развития событий. Именно тогда происходит переход от прогнозирования к целеполаганию в форме планирования. Именно в момент определения выбора, на «стыке прогнозирования и планирования», можно говорить о социальном проектировании.

«Понятие социального проекта (социального проектирования) правомерно трактовать по крайне мере в двух значениях: предвидения (прогнозирования) и целеполагания (планирования). Это понятие выражает, с одной стороны, действенную, конструктивно-ориентационную сторону прогностического отражения, а с другой, - практически-организационную сторону программирования будущего».

Четвертый подход акцентирует внимание на социальной сфере. Первоочередной задачей социального проектирования является обеспечение реализации социальных проектов и их приоритет в рамках текущих задач. Авторами данного подхода считают О.И. Генисаретского, В.Л. Глазычева, И.Н. Голомштока, А.А. Дорогова, Л.В. Жадова, К.М. Кантора, А.Г. Раппапорта, В.М. Розина, Б.В. Сазонова, Г.П. Щедровицкого.

Социальное проектирование тесно взаимосвязано с целым рядом таких проблем как соотношение директивности проектных планов, императивность выраженных целей и степень определенности, точность прогностического знания и временные рамки.

Долгосрочный план обладает гораздо меньшей степенью определенности, чем, например, годовой или пятилетний. Поэтому долгосрочные планы нуждаются в гораздо меньшей степени конкретизации и детализации. Их основной целью является описание основных направлений и приоритетов в общих чертах, поскольку конкретизироваться они будут гораздо позже, с учетом корректировок новых социальных изменений и новых социальных потребностей. Плановая директивность – это не административный алгоритм, который предписывает и навязывает все сверху. Её нельзя трактовать столь догматически. Конкретный проект невозможно дать сверху. Основные направления действительно определяются государством с помощью учета интересов данного общества и социальных требований. Опора на государственные организации в данном случае повышает директивность проекта, облегчает его выполнение, увеличивает степень его осуществимости. Однако его императивность осуществляется снизу, с помощью его конкретизации на локальном уровне. Государственное проектирование призвано определить крупномасштабные цели, но их осуществление, даже если оно может быть приемлемо в российском обществе, необходимо адаптировать под каждый регион, под каждую местность с учетом их особенностей.

Таким образом, должна существовать подлинная директивность, которая заключается не в административно-приказном порядке формирования, а в способности действительно направлять практическую деятельность общества на решение наиболее острых социальных проблем.

Пятый подход – деятельностный – определяет социальное проектирование как научно-теоретическую и одновременно практическую деятельность, направленную на создание проектов социальных систем, явлений, процессов, институтов, объектов. В основе этой деятельности находятся такие процессы как социальное предвидение, прогнозирование, планирование, конструирование и моделирование. Данный подход рассматривает проектирование, прежде всего, как формирование и внедрение инноваций.

Еще одним достаточно распространенным подходом является тезаурусный или субъектно-ориентированный подход, который может использоваться как для создания крупных проектов, так и малых (в том числе и индивидуальных) проектов с небольшим количеством участников.

Согласно данному подходу, проектирование направлено, прежде всего, на создание или модернизацию материальной или духовной ценности. Именно понятие «ценности» занимает основное место в данном подходе. Еще одной особенностью данного подхода является тот факт, что субъект признается активным актором социального действия. Таким образом, автору проекта отводится особое значение – учитывается не только его роль инициатора проекта, но и его роль как человека, который воплощает в жизнь собственные интересы, способствующие его тезаурусу. Это объясняется тем, что проектирование возможно благодаря неудовлетворенной потребности, которая возникает в обществе, т.е. в окружающей среде. Однако сам проект – это творческий процесс и результат работы субъекта, а не среды.

Таким образом, учитывается механизм культурной и социальной ориентации, основанный на сходстве и различии тезаурусов у людей. «Тезаурус представляет собой полный систематизированный состав информации (знаний) и установок в той или иной области жизнедеятельности, позволяющий в ней ориентироваться». Т.е. тезаурус – это иерархическая система, цель которой – ориентация в окружающей среде. Отсюда получается, что разные личностные качества и среда жизнедеятельности людей определяют различные тезаурусы.

Иерархичность тезауруса представляет собой отражение иерархии субъективных представлений об окружающей среде, а также «как часть действительности, освоенная субъектом». Поэтому система знаний представлена не от общего к частному, и не от частного к общему, но от «своего» к «чужому». Таким образом, вводится понятие референтной группы, а центральное место здесь занимает ценностная и нормативная системы.

«Уникальность жизненных миров и их связанность, различающаяся на разных этажах общественной организации, в том числе имеющая особые формы и способы реализации на уровне повседневности, — это свойства и социальной среды проектирования, и субъекта проектирования».

Не смотря на то, что создателю проекта отводится ведущая роль, объективный фактор по-прежнему занимает центральное место: в результате социального проектирования формируется новый социальный объект или реконструируется предыдущий.

К явным достоинствам данного подхода относят то, что ориентация на субъективный фактор позволяет нам проследить те новые социальные процессы, которых не было ранее. Речь идет о таких чертах общественного развития, как трансформация традиционного общественного устройства и изменение роли традиции, фрагментарность общества, большой темп социальных изменений и их непредсказуемость (по Ю. Хабермасу) и «текучесть» современного общества (согласно З. Бауману).

Из-за чрезмерной изменчивости нашей реальности каждый создает «индивидуальный жизненный проект» для того, чтобы сохранить индивидуальность в столь быстро меняющейся действительности.

Тем не менее, в рамках данной концепции планируемые социальные изменения не только ограничены временными рамками по своим масштабам и ресурсам, но и должны соответствовать ценностно-нормативным ориентациям каждого конкретного социума.

Кроме того, социальное проектирование учитывает не только результат: значимым также является сам процесс разработки проекта. Как пишет В.А. Луков, «процессуальная сторона проектирования во многих случаях выходит на первое место».

В условиях современной изменчивости и фрагментарности целостность социальных действий и процессов достигается с помощью тезаурусов, которые принадлежат инициаторам социальных проектов. Социальный проект в современном мире является наилучшей формой организации жизнедеятельности людей.

Тезаурусный подход определяет социальное проектирование, прежде всего, как практическую деятельность, а не научно-теоретическую, которая, тем не менее, основывается на теоретических разработках и учитывает не только имеющиеся ресурсы, но и последствия предлагаемых социальных нововведений.

Выводы по первой главеСоциальное проектирование появляется в 20-30-е годы XX. Уже в 70-е годы социальное проектирование рассматривают как особый вид научной деятельности. На сегодняшний день оно активно используется во многих сферах: экономической, культурной, политической, социальной. Объектами социального проектирования могут выступать: система образования, идеологическая система, окружающая среда, социальные институты, социальные взаимодействия, связи, отношения, процессы и др.

Проектирование имеет коммуникативный характер, поскольку предполагают коммуникативное воздействие и взаимодействия в процессе его создания и реализации.

Основными теоретическими направлениями в рамках социального

проектирования являются:

социальное конструирование (предполагает создание и анализ нескольких реальных тенденций);

2. социальная инженерия (ориентируется на социальные потребности и уже существующие механизмы, проверенные процедуры и методы);

3. социальные технологии (представляют совокупность методов для достижения поставленных целей в процессе социального планирования);

4. социальный дизайн (направлен на создание или преобразование различных организаций).

Основными подходами к социальному проектированию являются:

Проблемно-целевой (проблемно-ориентированный, прогнозный): направлен на решение текущих задач, предполагает анализ всех альтернативных вариантов и последствий, учитывает ограниченность ресурсов, объективные и субъективные факторы.

Нормативно-целевой (объектно-ориентированный): основанный на правовых и нормативных предписаниях подход связан с долгосрочным, локальным, узко дифференцированным планированием и управленческой деятельностью. Не учитывает субъективного фактора и стремится к выявлению всех существующих закономерностей.

Социальное проектирование предполагает сочетание прогнозирования и социального планирования, при этом учитывается субъект деятельности и имеющиеся прогностические варианты.

Четвертый подход акцентирует внимание на проектировании в социальной сфере: государственные проекты нуждаются в адаптации для каждого конкретного региона.

Деятельностный подход: ориентирован на создание и внедрение инноваций.

Тезаурусный (субъектно-ориентированный): определяет социальное проектирование, прежде всего, как практическую деятельность, и учитывает активную роль субъекта в проектной деятельности и ценностно-нормативные установки общества. В основе этого подхода – понятие «ценности» (духовной или материальной).

Социальное проектирование схоже с такими понятиям как социальное планирование, управление, конструирование, прогнозирование, предвидение, предвосхищение, моделирование, проекция, а также – социальные изменения, социальная инженерия и социальный дизайн. Все эти методы являются взаимодополняющими в рамках проектной деятельности.

Социальное проектирование – не только научная деятельность, но и научно-практическая целенаправленная деятельностью по созданию новых или реконструированию уже имеющихся социально значимых объектов, процессов, явлений или ценностей.

Глава 2. Теоретико-методологический анализ идентичности2.1. Основные подходы к изучению идентичностиВ настоящее время выделяют следующие подходы к изучению социальной идентичности:

Школа классического психоанализа (З. Фрейд, Э. Эриксон).

Когнитивная психология (Г. Тэджфел, Дж. Тернер).

Символический интеракционизм (У. Джеймс, Дж. Мид, Ч. Кули, И. Гоффман).

Социальный конструктивизм (П. Бергер, Т. Лукман).

Идентичность изучали задолго до того, как этот термин получил широкое распространение в общественных науках. Одним из первых об идентичности говорил З. Фрейд в одном из публичных выступлений, когда обсуждал этническую принадлежность. З. Фрейд рассматривал идентичность как внутреннее состояние, которое формируется в детстве вместе с нравственными идеалами. Формирование идентичности зависит не только от биологического развития человека, но и от социального – связанного, прежде всего, с исторической, культурной и географической составляющими.

Э. Эриксон, который ввел данный термин в научный оборот в 1940 – 1950-х годах, называл своими предшественниками З. Фрейда, У. Джеймса, а также П. Федерна, от которого он и услышал впервые термин «идентичность». Однако еще в XVII веке Дж. Локк рассматривал идентичность, подразумевая под этим термином осознание своего единства, «личностной тождественности, простирающееся на любое прошлое действие или мысль». Для Э. Эриксона идентичность – это то, вокруг чего происходит формирование всей жизни индивида и психосоциального равновесия личности. «Равновесие дает ощущение устойчивости и непрерывности своего Я во времени и пространстве, его включенности в социальные общности, тождества личного и социально-принятого типов мировоззрения». Это и внутреннее субъективное, и внешнее объективное. Идентичность в понимании Э. Эриксона – это непрерывный процесс осознания своего «Я» как индивида, который окружен значимыми другими, идентифицирует себя в различных социальных сферах и с разными социальными группами, сохраняя при этом чувство целостности своей личности и осознание своей индивидуальности. Так, идентификация себя с другими, процесс осознания себя по мере формирования своего круга общения – это внешнее объективное.

Э. Эриксон выделял 3 типа идентичности: сознательный (личностный), бессознательный (индивидный) и групповой (социальный):

Индивидный. На данном уровне человек осознает и формирует представление о своих физических характеристиках, потенциальных возможностях, о наличии прошлого и планов в будущем. Иными словами, человек осознает свою уникальность и индивидуальность. Персональная идентичность

Личностный. Здесь происходит осознание своей идентификации, личной целостности, собственной уникальности и неповторимости. Социальный уровень предполагает наличие той составляющей человеческого сознания, которая отражает внутреннее принятие человеком социальных или групповых идеалов, стандартов, норм, ценностей, и подразумевает при этом «”Я”-категоризацию». На данном этапе человек стремится к принятию групповых интересов. Социальная идентичность

Э. Эриксон подчеркивает, что развитие идентичности происходит непрерывно во времени и пространстве, что осознается самим индивидом. Это значит, что человек осознает непрерывность своей жизни и ее целостность, ощущает «себя и свое бытие неизменным, независимым от внешних обстоятельств, т.к. здесь мы не думаем ни о том, что будем делать, ни о том, что хотели бы делать, ни о том, что должны».

Влияние идей З. Фрейда на изучение идентичности нашло свое выражение в идеях А. Кардинера и его «базисной структуре личности» («базисном типе личности»), которая во многом схожа с теорией Э. Эриксона и развивалась параллельно ей. «Базисный тип личности» формируется под влиянием определенных методов воспитания, присущих культурной традиции данного общества. Теперь это не просто совокупность поведенческих черт, как у З. Фрейда, а структура личности, формирование которой происходит в соответствии с основными проблемами адаптации и преимущественно неосознанно.

Чуть позже понятие «базисной структуры личности» было заменено на такие понятия как «модальная личность» (К. Дюбуа), «национальный характер» (М. Мид), «статусная личность» (Р. Линтон) и «социальный характер» и персональная идентичность (Э. Фромм). Для Э. Фромма идентичность означает осознание своего состояния, а не того, что есть у индивида: «Когда человек предпочитает быть, а не иметь, он не испытывает тревоги и неуверенности, порождаемых страхом потерять то, что имеешь. Если я это то, что я есть, а не то, что я имею, никто не в силах угрожать моей безопасности и лишить меня чувства идентичности». Согласно Э. Фромму, «быть» человек может только в обществе. И тут он видел конфликт между личностной свободой и общественной. Здесь он расходится с позицией Э. Эриксона, считая, что подлинная идентичность возможна в свободе и творчестве, а не в индустриальном обществе.

Подход Г. Брейквелл продолжает фроммовскую традицию в понимании идентичности. В ее понимании идентичность, во-первых, связана с формированием личной целостности. Во-вторых, идентичность включает как биологическую, так и социальную составляющие. Личностное и социальное образуют между собой единство, и именно на основе социального формируется личностное. Также идентичность появляется в конкретном временном пространстве. И еще одной ее составляющей является оценка окружающей среды, что еще раз подчеркивает необходимость изучения идентичности именно в рамках социологического подхода.

Г. Тэджфел, Дж. Тернер и Г. Бриквелл рассматривали идентичность в рамках когнитивной психологии. Интересен данный подход, прежде всего, анализом социального контекста, в котором находится индивид. Также как и Э. Эриксон, данные авторы разделяли личностную (или Я-идентичность) и социальную идентичности. Формирование социальной идентичности, по их мнению, происходит в рамках межгруппового взаимодействия.

Г. Тэджфел является автором теории социальной идентичности (Social Identity Theory, SIT), согласно которой идентичность человека возникает только в результате осознания своей принадлежности к одной или нескольким социальным группам и эмоционально окрашенной привязанности к идеям, нормам и образу жизни этих группы.

Процессу формирования идентичности предшествуют такие процессы как социальная категоризация и социальная идентификация. Социальная категоризация предполагает самоопределение индивида как участника какой-то социальной категории, например, определение себя как юноши или девушки, как человека конкретного вероисповедания и т.п.

Далее следует процесс идентификации, в результате которого индивид усваивает нормы, модели поведения, стереотипы определенной социальной категории. На основе описанных двух процессов происходит принятие ранее усвоенного и приписывание этого себе до той степени, чтобы это стало внутренним регулятором внешнего проявления человека и его поведения – идет формирование социальной идентичности.

Особое внимание в процессе идентификации Г. Тэджфел уделял роли механизма сравнения. Он отмечал, что:

индивид стремится к положительной оценке (позитивной идентификации, положительной Я-концепции. Под Я-концепцией понимается совокупность представлений человека о себе, которая включает не только описательную составляющую, но и оценочную);

такая оценка может быть достигнута посредством категоризации и идентификации индивида с определенными социальными группами, которые маркируются им как социально желательные и составляют его идентичность;

принадлежность к определенным группам должна быть положительно направленной, чтобы человек мог обособлять категорию принадлежности к группе от других социальных категорий;

сравнение является тем механизмом, при помощи которого происходит дифференцирование. Сравнение в данном случае одной группы с другой происходит по предпочтительным для индивида и его группы принадлежности критериям;

все перечисленное ведет к поиску положительного в группе как самой группой и ее представителями, так и другими группами, а также стремлению к увеличению этого положительного.

Теория социальной идентичности и понятие «социальной категоризации» легли в основу современных теорий стереотипизации (преимущественно негативной и дискриминирующей) и стигматизации. Также данная теория стремится объяснить модели и формы межгруппового взаимодействия и межгрупповых конфликтов.

Категоризация позволяет получить позитивную оценку в группе, но остается открытым вопрос о том, почему существует стремление к положительной оценке и признанию именно в группе, когда то же самое индивид может получить на уровне межличностного взаимодействия. На этот вопрос отвечает последователь Г. Теджфела Дж. Тернер, который ввел теорию самокатегоризации.

Согласно Дж. Тернеру, самокатегоризация является следствием категоризации, когда формируется когнитивное представление о себе как о представителе конкретного класса или группы и уподобление, отождествления себя с другими индивидами в рамках данного класса. Индивид уже не просто усваивает определенные нормы, формы поведения и другие признаки группы и соотносит их с конкретными группами, но он уже отождествляет себя с одной или несколькими группами. Так, например, в процессе самокатегоризации индивид может соотносить себя вначале с первичными группами (семья), а затем со вторичными.

И Дж. Тернер, и его предшественник Г. Тэджфел настаивали на том, что социальная и личностная идентичности противопоставлены друг другу и проявляются в зависимости от ситуации (то одна, то другая). Э. Эриксон придерживался противоположной точки зрения, считая идентичность социальную и индивидуальную – тесно взаимосвязанными, различными аспектами психосоциального развития человека.

Также интересен подход Г. Бриквелл, которая также считала, что личностная и социальная идентичности тесно взаимосвязаны между собой. Основанное на социальной категоризации, самовосприятие человека, как правило, не является чисто индивидуализированным. Например, за такими категориями как «мужчина», «доктор» и т.п. скрыты гораздо более развернутые характеристики индивида. А самоидентификация с такими категориями как «находчивый», «веселый» и т.д. означает, что этот человек идентифицирует себя с той группой людей, которым присущи данные характеристики и противопоставляет себя тем, кто таковыми не обладает.

Таким образом, восприятие себя и других, идентификация и самоидентификация основаны на поиске сходств и различий индивида (группы) с собой. Индивид постоянно идентифицирует себя с той категорией, к которой он принадлежит – «своя» группа (ингруппа), либо идентифицируется себя как члена другой группы. Признавая свою принадлежность к определенной социальной группе, он мыслит ее категориями. Таким образом, личностная идентичность формируется благодаря тем или иным социальным категориям и их содержанию, поэтому она является продуктом, неким следствием социальной идентичности.

В рамках социологических теорий идентичности основными направлениями являются символический интеракционизм и социальный конструктивизм. Социологические исследования идентичности базируются на концепциях Дж. Г. Мида, Ч. Кули, И. Гофмана, П. Бергера и Т. Лукмана.

Дж. Мид и Ч. Кули, как одни из основных представителей данного подхода, использовали понятие self вместо термина «идентичность», которые близки по своему содержанию. Они выделяли два аспекта идентичности: личностный (I), который включает, прежде всего, субъективные представления личности, и социальный (Me), содержащий обобщенные представления окружающих, т.е. то, как люди видят себя глазами других, конструирование своего образа в глазах окружающих.

Дж. Г. Мид анализирует идентичность с позиций социального интеракционизма. Его работы акцентируют внимание на формировании идентичности или личностного «Я» на основании символических смыслов в процессе социального взаимодействия людей, а также на те социальные условия, от которых зависит формирование личностной идентичности.

Идентичность для Дж. Мида – это единство и равновесие внутреннего импульсивного «I» и социального, культурно адаптированного «Me», что обеспечивает успешную социализацию. «I» – это самодетерминация, осознание индивидуальности и неповторимости индивида. «Me» относится к социальной детерминации и подразумевает определение и самоопределение человека в обществе. Одним из ключевых моментов здесь является тот факт, что формирование идентичности происходит только с помощью других людей. При этом диалог между «I» и «Me» осуществляется постоянно, непрерывно и обусловлен гармоничной связью с окружающим социальным миром. Личностная идентичность (I) не может быть сформирована без социальной (Me): необходимо наличие «обобщенного другого» – группы, к которой индивид стремится себя отнести, и наличие «значимых других». Необходимо не просто принять установки других индивидов данной группы к индивиду внутри и вне группы, но установки по отношению к различным составляющим социальной деятельности.

Изучая свободу и ее границы, которыми детерминирована (ограничена) личность, Дж. Мид выделил осознаваемую и неосознаваемую идентичности.

Неосознаваемая идентичность основана на нормах, привычках, установках и ожиданиях группы, которые были приняты неосознанно. Каждый человек обладает целым набором привычек. Например, особые интонации в речи или их эмоциональная окрашенность, как правило, не замечается самим индивидом. Этим и подобным им привычкам мы обычно не уделяем внимания, а потому это ускользает из нашего сознания в сферу подсознательного.

Осознаваемая идентичность базируется на рациональном восприятии и понимании, на когнитивных процессах. Она проявляется только тогда, когда человек размышляет о себе, своем поведении, проявлении.

Процесс перехода от неосознаваемой к осознаваемой идентичностям происходит с помощью рефлексии, т.е. значимым является то, как человек сам воспринимает самого себя и как его воспринимают другие. Осознание этого происходит с помощью языка принятого в данном социуме. Также как и названные выше психологи, Дж. Мид подчеркивает, что идентичность может быть осознана человеком только в обществе и только тем индивидом, который не автономен от общества.

Ч. Кули, еще один представитель интеракционизма, соглашаясь с Дж. Мидом в вопросе о личностной (I) и социальной (Me) составляющих идентичности, разработал теорию «зеркальнго Я» ("looking glassself"), которая предполагает наличие образа «себя» (личностной идентичности) у окружающего другого. Другими словами, Ч. Кули говорил о том, что у человека есть способность выделять себя из группы. Это происходит благодаря общению с другими и усвоению в процессе общения норм поведения и мнения других о себе. Данная теория позволяет рассмотреть механизм взаимодействия между индивидом и обществом. Основная ее идея состоит в том, что у каждого человека существует некий образ, который принимается за идеал и побуждает индивида на то или иное поведение.

«Мы всегда воображаем и, воображая, разделяем суждения другого сознания», - писал Ч. Кули. Однако человек не просто перенимает и подражает, но он также является создателем чужих решений и мнений и отбирает к чему прислушиваться и чему следовать. Человек не принимает всю поступающую к нему информацию, но отбирает только ту, что соответствует его собственным представлениям о себе и отвергает остальную. Таким образом, именно сознание и способность к мышлению играют основополагающую роль в формировании социальных процессов. А процесс коммуникации и язык как средство коммуникации служат источником развития мышления и формирования социальных связей. «Самость» – это не только личностное или только социальное, и не что-то одно из двух в определенных условиях, но это - и личностное, и социальное одновременно. Человек осознает и маркирует что-либо как «мое» только тогда, когда он вспоминает о том, что есть другие люди, которым это не доступно. Механизмы присвоения и противопоставления, а также наличие других для формирования идентичности и механизмов – вот, что лежит в основе данного процесса. Здесь Ч. Кули подчеркивал основополагающую роль первичных групп.

Общество в целом или некоторые его группы являются «зеркалом», потому что там мы видим то, как другие реагируют на наше поведение. Именно в такой рефлексии, в наблюдении (или представлении) реакций других на наше собственное поведение происходит формирование идентичности. Благодаря воображению мы «воспринимаем в сознании другого некоторую мысль о нашем облике». Если положительное подкрепляется реакцией других, то подобное поведение будет повторяться.

Процесс идентификации Ч. Кули связывает с наличием самоощущения, с желанием самоутвердиться, с неким элементом агрессии: «Агрессивная самость есть, по сути, некая воинственная сторона сознания, очевидной функцией которой является стимулирование специфических деятельностей, и хотя эта воинственность может и не проявляться в явной, внешней форме, она всегда присутствует в качестве некой психической установки» (приводит пример своей дочери, которая требовала что-то и кричала «мое»).

И. Гоффман, последователь Дж. Г. Мида, основываясь на его концепции, выделил 3 типа идентичности:

Социальную, которая подразумевает соотнесение личности с группой на основании различных параметров данной группы.

Личную, определяющую уникальность и идентичность человека и его жизни. Она также является социальной, поскольку предполагает, что его жизнь известна и другим людям.

Я-идентичность, выражающаяся в осознании индивидом своей уникальности, своей жизни.

И. Гофман рассматривал идентичность в условиях большого числа социальных ролей как в рамках символического интеракционизма, так и в рамках традиционной антропологической школы, опирающейся во многом на идеи Э. Дюркгейма. Он выделяет три типа идентичности:

Социальную, которая подразумевает соотнесение индивида с группой на основе каких-то социальных атрибутов.

Личностную идентичность, подчеркивающую уникальность каждого.

Я-идентичность – предполагает субъективное отношение индивида к ситуации, группе, другому индивиду и т.п..

Социальная идентичность является наиболее значимой и содержит целый набор социальных ролей, включает разнообразие «масок», под которыми скрываются формы человеческого поведения, и которые часто поглощают Я-идентичность человека. Другими словами, человек настолько увлекается социальной ролью, «заигрывается», что выявить его истинную сущность становится проблематичным даже для него самого. Однако общество устроено таким образом, что человек вынужден следовать определенным нормам и действовать в соответствии с существующими рамками и предписанными линиями поведения, что обязывает к принятию социальных ролей. И с помощью «ролевой дистанции» человек может сохранить свою личностную и Я-идентичности. Дистанцирование от роли является необходимым для сохранения своей индивидуальности.

Ценной в рамках предмета нашего исследования является концепция «баланса личности» Дж. Хабермаса. Под «балансом личности» он понимал сочетание личностной и социальной идентичностей. Для него Я-идентичность «балансирует» между личностной и социальной с одной стороны, и формируется именно в этом балансе – с другой. Личностная и социальная идентичности ассоциировались у него с вертикальным и горизонтальным измерениями, где вертикальное - это связанность истории жизни индивида, а горизонтальное – набор социальных ролей и соответствие им. Баланс Я-идентичности может быть установлен с помощью языковой коммуникации. Основным для Дж. Хабермаса является взаимодействие, поскольку идентичность проявляется именно тогда, когда человек стремится оправдать ожидания другого в процессе взаимодействия и не потерять свою уникальность.

Интересна методологическая точка зрения Гидденса: изучение идентичности не столько как психологического феномена, сколько как объективно существующей проблемы современности. В его работе «Модерн и самоидентичность» была предпринята попытка показать идентичность и самоидентичность как процессы, опосредованные культурой. Соглашаясь с такими исследователями, как Э. Фромм, Г. Бриквелл, Г. Теджфел, Дж. Тернер, Ч. Кули, Дж. Мид, он говорил, что личностная и социальная идентичность неотделимы друг от друга. Однако, он акцентирует внимание на формировании идентичности именно в процессе культурного воспроизводства.

2.2. Российская традиция исследования социальной идентичностиВ отличие от зарубежных традиций, российские психологи рассматривают идентичность с позиций структуры «Я». Например, М.Г. Ярошевский считает, что личность состоит из социально-личностных характеристик: национальность, профессиональная занятость, пол, имя и т.п.. Другие российские психологи занимаются изучением идентичности в разрезе самосознания, самоотношения, самоопределения. Существует проблема разведения понятий Я-концепция, Я-система, идентичность и др. Например, для отечественной научной литературы достаточно характерным является замещение термина «идентичность» другим термином – «самосознание».

Среди российских ученых Л.С. Выготский первый освятил проблему самосознания как психологического феномена. Самосознание в его понимании является более развитой, более высокой формой развития сознания. И.И. Чеснокова, напротив, рассматривает сознание и самосознание как равнозначные явления, которые различаются в зависимости от их объектов. Для самосознания объектом является личность (которая является объектом и субъектом познания одновременно), а для сознания – окружающий мир.

Не смотря на терминологическое различие, все авторы сходятся в том, что сознание – явление сложное, многоуровневое, оно служит для того, чтобы человек мог ориентироваться в окружающем мире – внутреннем (посредством самосознания) или внешнем (с помощь сознания). Так, С.Л. Рубинштейн писал о том, что «Я» не является ни сознанием, ни психическим субъектом, а «Я» – это «человек…наделенный сознанием … т.е. человек как сознательное существо, осознающий мир, других людей, самого себя».

В.В. Столин рассматривал самосознание как многоуровневую структуру с горизонтальным (самоотношение) и вертикальным (самосознание) уровнями, что по сути является идентичностью. В.В. Столин на вертикальном уровне выделял еще 3 других уровня: организмический, индивидный и личностный. Индивидуальность тут проявляется в диалоге между «Я» и «не-Я», т.е. между индивидом и окружающем его социумом.

Еще одной составляющей идентичности в отечественной школе является самоорганизация. Она рассматривается как свойство идентичности, и как способность, которая системно и функционально упорядочивает внутренний мир человека. Так, Л.Б. Шнейдер писала о самоорганизации как о «диалоге человека» с его жизненным пространством и временем.

Н.И. Сарджвеладзе ввел термин «самоотношение» в 1974 г., сделав его первичным по отношению к таким понятиям как самопознание, самоконтроль, самооценка и т.п. и акцентировав внимание на том, что познание себя и оценка себя – не одно и то же. Упрощенно его модель выглядит следующим образом:

«Я» имеет «самость» и является одновременно субъектом и объектом отношений.

«Самость» – это то, как человек относится к себе.

Самоотношение – конструирует, формирует «самость». Оно структурировано во времени, что позволяет выделить три типа «Я»: сейчас, в прошлом и в будущем.

В отличие от Н.И. Сарджвеладзе, С.Р. Пантилеев понимает самоотношение как его сочетание с самопознанием. Только вместе эти компоненты могут составлять целостную Я-концепцию.

Самоопределение в концепциях Е.П. Авдуевской и М.Р. Гинзбурга очень схоже с идентичностью, поскольку связано, прежде всего, с формированием ценностно-нормативной и морально-нравственной систем.

При оперировании понятиями самоопределение, самопознание, самоотношение и т.п. в отличие от российской школы, западная использует в основном термин «Я-концепция» Однако ряд авторов рассматривают данную концепцию как синоним идентичности. Английский психолог Р. Бернс, например, писал, что «Я-концепция» является совокупностью представлений человека о себе, а также оценочной и описательной составляющих. Я-образ в данном случае включает описательную компоненту, а самоотношение отождествляется с самооценкой и принятием себя. Также как идентичность содержит в себе три компонента (когнитивный, эмоциональный и поведенческий), также и в Я-концепции присутствуют эти три элемента: когнитивный, который включает в себя представления о себе и окружающем мире; эмоционально-оценочный, выражающийся в формировании самооценки и поведенческий, реализуемый с помощью двух вышеперечисленных компонентов.

Согласно М.В. Закворотной, идентичность – это жизненная модель человека, которая позволяет разделить Я и окружающий мир, определить соотношение внутреннего и внешнего для человека, «…» упорядочить разнообразие в целях самореализации».

С.Ф. Арутюнян определяет идентичность как «тяготеющее к стабильности базовое свойство человека, которое…проявляется на трех уровнях жизнедеятельности человека (организмическом, личностном, социальном) как динамическая организация потребностей, мотивов, способностей, убеждений, ценностей, норм, определяет самотождественность человека в пространстве и времени и в результате единого процесса социализации и индивидуализации развивается в сложную систему».

B.C. Агеев рассматривал идентичность в рамках межгрупповых отношений. Его интересовала прежде всего трансформация в поведении индивида при переходе с межгруппового на межличностное общение и наоборот, а также факторы, определяющие данный переход. Соглашаясь с одним из основоположников социальной идентичности, Г. Тэджфелом, он отмечал наличие личностного и социального компонентов, которые составляют идентичность. «Я-концепция» («Я-образ») включает в себя достаточно большое количество социальных идентичностей, к которым относится осознание «себя» как представителя определенного класса, нации, поло-возрастной категории, этнической, профессиональной и т.д. Основываясь на механизме сравнения, В.С. Агеев выделял 3 уровня самокатегоризации: высший (категоризация себя как «человек»), промежуточный (категоризация на уровне «ингруппа – аутгруппа»), низший (личностная категоризация).

На основании вышеизложенного можно увидеть, что существует концептуальное и феноменологическое различия в подходах к изучению идентичности. На концептуальном уровне это выражено в теориях личностного и социального определения и самоопределения. На феноменологическом уровне - проявляется в сходстве таких понятий как «идентичность» и «самосознание», «самоопределение», «Я-концепция», «самоорганизация» и т.д.

Поэтому целесообразно дать краткое определение этим понятиям (См. Табл. 1):

Различие понятий: идентификация, идентичность, самоопределение, самоидентификация

Процесс идентификации всегда связан:

со стремлением походить на выбранный образец подражания

может сопровождаться отождествлением как с любимым, так и с не любимым человеком.

В самом раннем своем проявлении, идентификация выражается в привязанности ребенка к родителям или тех, кто их заменяет.

Благодаря такой идентификации происходит формирование собственного «Я» человека на основе выбранного образца подражания.

Идентичность включает в себя:

Осознание себя и значимых других и принятие своей индивидуальности;

Понимание непрерывности своей жизни и целостности;

Профессиональная и статусно-ролевая самоидентификация.

Такое понимание идентичности достаточно распространено в современных научных работах, посвященных идентичности.

Э. Фромм считал, что потребность в самоопределении присуща природе человека: «Человека можно определить как живое существо, которое может сказать «Я», которое может осознать самого себя как самостоятельную величину. Он «…» должен сформировать представление о самом себе», поскольку каждый чувствует потребность в самоидентификации, «самоотождествлении».

Обозначает твердо усвоенный и личностно принимаемый образ себя, чувство адекватности и стабильного владения личностью собственным «я», в независимости от разнообразных изменений «я».

Таблица 1

Также необходимо отметить, что идентичность рассматривают в двух контекстах: личностном и социальном. Не смотря на то, что личностная идентичность не может существовать вне общества, в научных кругах принято выделять личностную и социальную идентичности. Это объясняется тем, что социальная идентичность, наряду с личностной, является значимым регулятором поведения индивида в обществе. Социальная идентичность включает в себя множество таких параметров как культурные особенности, этнические характеристики, традиции, обычаи, религия, морально-нравственные регуляторы, материально-экономическую деятельность, которая определяет способы организации опыта, присущие конкретной эпохе.

Понятие «значимых других» является существенным при формировании социальной идентичности, поскольку здесь важна идентификация себя с разными половозрастными, профессиональными, гендерными, этническими группами и различными социальными категориями (статус, роль, пол, норма и т.д.). Поэтому под социальной идентичностью обычно понимают представление индивида о «своем Я, характеризующееся субъективным чувством своей индивидуальной самотождественности и целостности».

Выводы по второй главеОсновными подходами при изучении социальной идентичности являются:

Школа классического психоанализа (З. Фрейд, Э. Эриксон).

Когнитивная психология (Г. Тэджфел, Дж. Тернер).

Символический интеракционизм (У. Джеймс, Дж. Мид, Ч. Кули, И. Гоффман).

Социальный конструктивизм (П. Бергер, Т. Лукман).

В основе современных социологических исследований идентичности лежат работы таких авторов как З. Бауман, Э. Гидденс, М. Кастельс, Ю. Хабермас и др.

Проведенный анализ позволяет сделать выводы о том, что социальная идентичность:

Формируется на основании «Я-образа» посредством отождествления «себя» с другими.

Идентичность может быть как положительной, так и отрицательной в зависимости от оценки социальной группы или категории другими.

Оценка индивидом себя/своей группы формируется посредством механизма сравнения с другими. Сравнению подлежат социально значимые качества и характеристики.

Взаимодействие между индивидами, группами, а также индивидом и группой зависит от того, к какой категории, группе мы относим других.

Отождествление «себя» с другим должно быть положительным и формировать положительный образ «себя». Принадлежность к «правильной» группе позволяет почувствовать удовлетворенность и социальную значимость.

Положительная оценка формируется посредством благоприятных сравнений ингруппы с аутгрупой, индивида с окружающими его другими.

У индивидов/групп благодаря механизму сравнения, появляется стремление к дифференциации и обособлению.

Таким образом, социальный контекст, в который включен индивид, является определяющим в процессе формирования идентичности.

В процессе усвоения социальных и культурных норм, ценностей, образцов поведения, принятия моделей поведения и социальных ролей, меняется самоидентификация человека, окончательно формируясь к юношескому возрасту и представляя сочетание личностной и социальной идентичностей.

Глава 3. Проектирование социальной идентичности посредством костюма3.

1. Одежда как предмет междисциплинарного изученияСоциология – сравнительно молодая наука, поэтому к изучению одежды обратилась позже других наук, используя их теоретико-методологические наработки. Так, история исследует периоды развития человечества, используя археологические и иные артефакты в качестве доказательств существования древних культур (одежду, домашнюю утварь, останки людей и животных и др.). В рамках исторического подхода выделяют два направления: этнографию и археологию. Задача этнографии – изучение народов (как современных, так и древних) как носителей особой материальной и духовной культуры, важную часть которой составляет одежда, поэтому основной метод этнографии – наблюдение (полевая этнографическая работа) за бытом народов мира, дополняемое анализом письменных и вещественных источников.

Полевые исследования в этнографии подразделяются на две группы: стационарные – долгое проживание среди народа, которое позволяет погрузиться в особенности его развития и жизни (Б. Малиновский, Н.Н. Миклухо-Маклай, Л.Я. Штернберг, В.Г. Богораз и др.) и экспедиционные – самый распространенный вид исследования за счет его удобства и кратковременности (за срок от несколько недель до пары месяцев собирается материал о быте, одежде, жилище, утвари, т.е. обо всем, что не требует постоянного наблюдения).

Во время полевых проектов используются следующие методы: включенное наблюдение – исследователь вживается в изучаемую среду, что помогает ему лучше и правильнее понимать ее культурные и нормативные паттерны; анкетирование и интервью с представителями другой культуры; «метод пережитков» (К.Д. Кавелин, Э. Тайлор) – предполагает, что в культуре каждого народа сохраняются остатки прошлого, по которым можно сделать выводы о положении вещей в прежние исторические периоды; сравнительно-функциональный (кросскультурный) метод – определение общих тенденций в развитии народов и их причин (например, было установлено, что элементы древних женских украшений сохранились в головных уборах русских крестьянок XIX в. – области расселения кривичей соответствуют сходные по форме псковский, владимирский и ярославский кокошники, в так называемом каргопольском кокошнике обнаружен узор – почти точное изображение женского височного кольца вятичей XIII в).

Что касается археологии, то найденные элементы прошлых культур позволяют сделать точные выводы о материале, качестве костюма, однако без понимания специфики культуры народа сделать заключение о применении артефакта сложно, поэтому археологи вынуждены искать, помимо самой одежды, доказательства своих предположений в виде изображений людей в одеяниях на посуде, наскальных рисунках и т.п.

В археологии существует целый ряд способов изучения одежды, которые включают в себя реставрацию, консервацию и реконструкцию. Еще в 1933 г. Н.И. Гаген-Торн в журнале «Советская этнография» утверждала, что главным в работе этнографа и археолога должен стать функциональный подход, «который подразумевает выделение характерных особенностей одежды с помощью ее формы и покроя», и изучение одежды в ее целостности позволяет проследить магическую символику у народов различных эпох. Поскольку многие найденные вещи испытали на себе влияние времени и природно-климатических условий, то сразу после раскопок они требуют специальной обработки, а затем определения времени, состава и места нахождения предмета.

Таким образом, социология благодаря истории получает в свое распоряжение результаты анализа массы вещественных доказательств и особую терминологию, подкрепляющие социологические рассуждения о функциях одежды в прошлые эпохи. Вполне аналогична и «полезность» истории моды для социологического анализа одежды. История моды видит в одежде проявление модных тенденций: «К моде относятся самые различные понятия и явления нашей сегодняшней жизни. Это манера сидеть, ходить, говорить. Мода на ту или иную музыку, отдых в тех или иных странах, лечение теми или иными препаратами, курсы той или иной религиозной секты… Интерьер, кухня, наши вечера, наши прически, грим, аксессуары – все это входит в модный кодекс. И историк моды изучает то неуловимое и подчас эфемерное, из чего и состоят те понятия, которые были перечислены».

Методы исследования одежды в истории моды схожи с этнографическими: обращение к вещественным доказательствам, старинным фотографиям, описаниям в первоисточниках, но, в отличие от археологии и этнографии, используются материалы, которые прошли дополнительную обработку (экспонаты в музеях, рисунки в книгах, картины живописцев). Схожесть подходов историков моды и социологов в том, что костюм рассматривается в контексте определенных исторических событий, эпох и традиций.

Художники театральных костюмов имеют дело уже не с историческими оригиналами, а с их реконструкциями для конкретного спектакля, т.е. их профессия требует наличия не только исследовательских навыков, но и особого творческого взгляда на мир. Театральные костюмы далеко не всегда схожи с историческими оригиналами, зачастую копируют лишь отдельные элементы и мотивы определенной эпохи, потому что должны подходить современному актеру, помогая ему вжиться в роль, перенести себя и зрителей в то место и время, в котором происходит спектакль, т.е. театральный костюм обладает ярко выраженной демонстрационной функцией. Тем не менее, нередко художники по костюмам устраивают экспедиции: например, К.С. Станиславский для постановки трагедии А.К. Толстого «Царь Федор Иоаннович» организовал экспедицию по селам и старым монастырям, в ходе которой были обнаружены подлинные парчовые облачения, жемчуга и другие элементы одежды того времени. Актеры и художники по костюму Театра Наций совершили экспедицию на Алтай в село Сростки (мемориальный музей-заповедник В.М. Шукшина) для постановки спектакля по его рассказам.

Представителей военного дела в одежде, прежде всего, интересует ее функциональность, поэтому особое внимание при разработке военной формы (специфического вида одежды) уделяется материалу, цвету и т.п.: она должна быть удобной и подходить для особых условий. Разработчики спецодежды обязаны учитывать тип местности, в которой работают военные, их задачи, обязанности; разбираться в материале и цвете; знать историю военного костюма и уметь соединять в одежде удобство, высокую функциональность, выносливость и защиту. В видах одежды должен разбираться и каждый военнослужащий – чтобы быстро выбрать правильное обмундирование.

Психологический подход рассматривает одежду, с одной стороны, как способ раскрытия внутренних характеристик человека, рассказа о его деятельности, хобби, особых пристрастиях и т.п., с другой – как способ влияния на жизнь и поведение людей. В анализе одежды психологи используют методы наблюдения, тестирования, анкетирования, интервью (психодиагностические методы) и эксперимента. В ходе наблюдения фиксируются мельчайшие детали поведения и элементы; в экспериментах одежда помогает перевоплощению в другого человека, выступая в качестве «маски» и т.д. Так, в известном эксперименте Ф. Зимбардо немаловажную роль сыграла одежда: студенты, которым выпала роль охранников, получили деревянные дубинки, униформу цвета хаки и солнечные очки, за которыми не было видно глаз; «заключенные» были вынуждены одеться в безразмерные миткалевые халаты без нижнего белья, резиновые шлепанцы, колготки на головах для укрепления схожести с новобранцами и цепочки на лодыжках для постоянного напоминания об их заключении и угнетенном состоянии. Ф. Зимбардо считал, что такая одежда заставит участников эксперимента принять непривычную осанку тела, дезориентирует их – его гипотеза подтвердилась.

Другой эксперимент был проведен группой американских ученых под руководством Э. Элиота: оказалось, что женщины считают более привлекательными мужчин в одежде красного цвета; тот же эффект достигается, если рамка с фотографией мужчины выкрашена в красный цвет. Сначала девушкам показали несколько фотографий мужчин в рамках разного цвета и попросили назвать самого привлекательного (молодые люди, чьи фотографии были обрамлены рамками красного цвета, показались девушкам более интересными, успешными и финансово обеспеченными); затем участницам попарно показывали фотографии мужчин в рубашках различных цветов – снова оказалось, что мужчины в красном выигрывали внешне и ассоциировались с положительными людьми. Поскольку в исследовании принимали участие студенты из разных стран, был сделан вывод, что эффект красного цвета не связан с особенностями определенной культуры. Также оказалось, что на молодых людей красный цвет не оказывает никакого влияния. Психологи объясняют результаты исследования как природными, так и социальными факторами (красный цвет может вызывать у девушек ассоциации с красной дорожкой для звезд; мужчина в красном может бессознательно пробуждать у женщины примитивные инстинкты – у обезьян привлекательным считается самец с красными оголенными участками тела и т.п.).

Эксперименты широко используют и социальные психологи. Например, М. Лефковиц, Р. Блейк и Д. Мутон пришли к выводу, что люди готовы переходить улицу на красный цвет, только если этот шаг сделает кто-то до них, особенно если предшественник выглядит презентабельно, носит дорогую высоко статусную одежду. Кроме того, оказалось, что люди легче соглашаются помочь незнакомому человеку, если его одежда говорит о его высоком материальном положении или имеет отчетливые профессиональные маркеры (одежда врача, полицейского, пожарного, военного и т.д.).

Эксперименты в социальной психологии призваны оценить не только степень влияния одежды на восприятие другого человека, но и роль одежды в самовосприятии. Так, группа американских психологов во главе с А. Галински пришла к выводу, что одежда оказывает огромное влияние на поведение человека, который ее носит (один и тот же человек в разной одежде может вести себя совершенно по-разному): «надевая деловой костюм, мы не только производим определенное впечатление на окружающих, мы также производим впечатление на самих себя; человек, одетый в деловой костюм, начинает перенимать качества, которые ассоциируются с деловой одеждой». Участникам эксперимента был предложен халат: одной группе сказали, что это халат врача, другим – что защитный плащ художника: те, кто считали халат медицинским, вели себя максимально аккуратно, сдержанно, дисциплинированно, как бы соответствуя роли врача; участники с плащом художника оказались крайне недисциплинированными, но креативными.

В целом психологический подход полезен социологии акцентом на личностно-мотивационных процессах, которые можно типологизировать, т.е. социологический и психологический подходы в изучении одежды дополняют и взаимно обогащают друг друга. Каждое из рассмотренных дисциплинарных полей обладает своими уникальными чертами и методическими возможностями: одежда выступает как дополнительный источник сведений об исторических событиях, как ключ к пониманию внутреннего мира индивида, как фактор унификации и маркер статусных различий. Единственная дисциплина, которая исследует костюм ради костюма, – театральное искусство.

3.2. Социальные функции костюмаСоциология рассматривает костюм в качестве социального сигнала, проявления социальных ролей и принятых норм поведения, индикатора принадлежности человека к социальной группе. Исторически одежда как особый элемент повседневности рассматривалась учеными с четырех основных точек зрения: как показатель социального статуса, уровня богатства (Т. Веблен); как выражение индивидуальности (Р. Сеннет); как результат модных тенденций (В. Зомбарт, Г. Зиммель); как язык (М. Салинс).

Т. Веблен рассматривал одежду как средство демонстрации другим. Основным критерием демонстрации является именно благосостояние человека: «дешевое платье делает дешевого человека». Наиболее богатым и обладающим самым высоким статусом (начиная с эпохи Возрождения, XV в.) считался именно тот человек, чья одежда свидетельствовала о его неучастии в ручном труде. Тем не менее Т. Веблен отмечал, что выше обозначенные черты демонстративного потребления достаточно неустойчивы – большая часть зависит от возраста. В качестве примера он привел часть своего интервью с 58-летней женщиной, проживающей в Дублине: «Считаете ли Вы, что люди в Ирландии обычно одеваются в соответствии со своим благосостоянием? – Я думаю, взрослые люди – да, но я не уверена, что молодые одеваются именно так, я думаю, они одеваются соответственно тому, куда собираются. Если они собираются на вечеринку или просто выходят куда-то вечером, то даже если на земле лежит снег, а у них милое розовое платье – они его наденут. Я видела людей, дрожащих на автобусных остановках. Но я думаю, взрослые люди все делают правильно. Они не обращают внимания на имидж». И погода, и социальная ситуация оказывают влияние на выбор одежды, но социальная ситуация является решающим фактором для молодых людей, а погода – для более старших поколений, что нашло подтверждение в интервью с молодыми людьми.

Концепция Т. Веблена объясняет, почему на определенном историческом этапе в одежде произошел сдвиг в сторону тонкости деталей и однообразности: в XIX в. начинается интенсивный рост числа богатых людей, их становится так много, что они перестают обращать внимание на мнение низших сословий – у людей появилось время для развития вкуса, проявлений любви к роскоши. «По мере того как растет благосостояние и культурный уровень общности, способность платить подтверждается средствами, требующими все большей дискриминации наблюдателей. Дискриминация между рекламными средствами – на самом деле, значительный элемент в высшей денежной культуре». В своих исследованиях Т. Веблен использовал историко-генетический и выборочный (интервью) методы, которые напоминают подход историков, чтобы показать следующие значимые социальные и психологические факторы, определяющие существование того или иного вида одежды:

желание демонстрировать свой статус – роскошные платья;

потребность в защите тела – теплая, удобная одежда;

желание быть «своим» (для молодежи) – модный костюм;

демонстрация неучастия в производительном труде – красивые, изящные, но неудобные платья;

возможность комфортно работать – одежда для рабочих;

увеличение количества богатых – усложнение и украшение платьев (появляется время на «размышления» о своем наряде).

Постепенно социологи начинают видеть в одежде не только функцию демонстрации статуса, но и выражения индивидуальности. Так, Р. Сеннет отмечает, что влияние капиталистической индустриализации привело к разрыву между домом и улицей: внешний мир оставался формальным, а дома тело стало восприниматься как нечто естественное, подлежащее самовыражению, в подтверждение чего можно привести цитату Д. Дидро о старом платье – «Оно было сделано для меня, и я был сделан для него. Оно плотно облегает все изгибы моих рук и ног, не стесняя меня. Новое – тугое и накрахмаленное, оно превращает меня в манекен... Я был абсолютным властелином своего старого платья, я стал рабом нового».

Домашнюю одежду Р. Сеннетт считал удобной и подходящей для тела и его потребностей, в то время как уличный костюм был создан, прежде всего, для демонстрации себя (своей роли). Р. Сеннет разделил одежду на два типа – для других и для себя, объяснив тем самым роль мнения «других» в выборе одежды: если в XVIII в. люди стремились продемонстрировать свое социальное положение, нося далеко не самую удобную одежду, то начиная с XIX в. стали предпочитать не выделяться из толпы (одежда стала однотонной, не броской) и носить комфортную одежду. Проявление индивидуальности и комфортное самочувствие стало преобладать в повседневной одежде.

Социологи часто рассматривают одежду в качестве предмета и результата модных тенденций: «модные объекты – это любые объекты, которые оказываются “в моде”». Любой предмет может стать модным, но существуют те, что наиболее подвержены изменениям, – одежда и музыка. Чем более жизненно необходима та или иная вещь, тем менее подвержена она модным тенденциям (жилье, еда): как говорил В. Зомбарт, «чем бесполезнее предмет, тем более подчинен он моде». Он изучал моду с различных точек зрения: демографической (массовая потребность в одинаковых товарах); социальной (формирование новых классов); экономической (развитие массового производства); социально-психологической (изменение настроений в обществе) и др. В. Зомбарт выделил особую тенденцию в историческом развитии в связи с одеждой – «утончение потребностей»: «уменьшается склонность к плотному, крепкому, прочному; вместо нее появляется стремление к приятному, легкому, грациозному – к шику». Кроме того, он заметил разницу во вкусах городского и сельского населения, используя психологический подход: например, городские жители, в отличие от сельских, склонны к изменчивости и непостоянству, поскольку испытывают чувство беспокойства, а потому – острую необходимость в переменах. В. Зомбарт выделил четыре основных фактора в формировании вида одежды: 1) место проживания (город, деревня и т.д.), 2) существование разных классов, 3) одинаковые потребности людей и желание быть «как все», 4) настроения в обществе.

Подход Ф. Девиса схож с точкой зрения историков моды: мода на одежду возникает в случае наличия очевидных противопоставлений, двусмысленностей, например, мужское–женское, эротика–целомудренность и т.п. На примере джинсов он объясняет, почему они стали пользоваться особой популярностью – в связи с противопоставлением элитизма демократичности: «Новая одежда (джинсы) выражает мудрые демократические ценности. Нет различий благосостояния или статуса, нет элитизма, люди противостоят друг другу вне этих различий». По сути, Ф. Девис считает, что новый вид одежды создает желание примирить противоборствующие силы, т.е. говорит о способности одежды «смягчать» социальные конфликты: возникает вид одежды, который принимают все, независимо от статуса, положения, возможностей, внешности и т.д. В современном мире особенно много предметов костюма, которые выполняют одинаковые функции независимо от социального положения человека. Другой вопрос, что качество вещей всегда отличается, поэтому, взглянув, например, на джинсы двух людей с разным материальным положением, без труда можно определить их классовую принадлежность.

Впервые идея об изучении моды как борьбы противоречий была озвучена Г. Зиммелем, который в 1904 г. написал свое первое эссе о моде. В отличие от Ф. Девиса, помимо общих тенденций, он отмечает наличие двух противоположных типов индивидов: первый воплощает принцип генерализации, который находит выражение в имитации (например, бедняк подражает аристократу); второй соответствует идее специализации – это «теологический индивид», тот, «кто постоянно экспериментирует, безостановочно борется и опирается на свои личные убеждения». Таким образом, в обществе всегда существует две группы людей, определяющих принцип изменения моды: те, кто постоянно создает что-то новое, и те, кто им подражает.

Г. Зиммелю удалось проследить различия мод для разных классов, которые позволяют включать одних людей в свою группу и исключать других. Центральным понятием зиммелевской концепции, объясняющим изменение моды, является класс: даже если все будут удачно имитировать друг друга, никакой моды не возникнет; не будет ее, если принцип имитации и вовсе перестанет действовать; но если добавить в эту схему классовые различия, то получится имитация в группах – люди будут выглядеть одинаково в своей группе и отлично от других групп. Однако и это не всегда приводит к возникновению моды: «как только нижние классы начинают копировать их стиль, высшие классы отказываются от этого стиля и принимают новый, который, в свою очередь, отличает их от масс; таким образом, игра счастливо продолжается», т.е. для действия данной системы необходимо жестко иерархизированное общество. Классы всегда хотят отличаться друг от друга, но быть одинаковыми среди своих (быть чужими для других, но своими для своих), поэтому одежда в разных классах всегда будет различаться. Верность этой идеи можно оценить в современной жизни: если зайти в магазин одежды, где стоимость вещей начинается от 20 тысяч и выше, то среди моделей вряд ли найдешь что-то практичное – это скорее одежда, которая привлекает внимание (несколько эпатажна), выделяет человека среди низко-среднеклассовых людей. Высшему классу стремление отличаться свойственно больше, чем представителям среднего и низшего класса (это можно связать с узостью элитарного круга).

Г. Тард также рассматривал одежду в контексте моды, в процессе подражания. Он предположил, что скорость, с которой распространяется новая мода (подражание «новому и чужому»), пропорциональна количеству индивидов, которые ее приняли. Закон, по которому распространяется мода, Г. Тард назвал геометрическим, или «экспоненциональным»: подражание носит восходящий характер, т.е. от высших классов к низшим; низшие классы заимствуют у высших манеры, вид одежды и т.п., причем происходит заимствование, но не перенос смыслов. Вновь обратимся к примеру с джинсами: они были изобретены как рабочая одежда, позднее стали символом молодежной моды и свободы, сегодня позволяют отличаться людям, которые не являются работниками офисов (владельцы предприятий, которые могут позволить себе выглядеть, как они хотят, творческая интеллигенция и т.д.). Если раньше владельцы ходили в костюмах, а их работники в удобных для работы джинсах, то теперь ситуация обратная – владелец приходит в офис в джинсах, а сотрудники обязаны поддерживать дресс-код и быть в костюмах. Таким образом, ощущение комфорта сегодня стало оцениваться гораздо выше, чем раньше, удобство стало тем, что может позволить себе не каждый.

Таким образом, одежда всегда маркировала гендерные, возрастные, социальные границы, существенные для того или иного общества. Но когда возникает новая социальная группа, образец одежды заимствуется, а смысл его изменяется. Это хорошо видно на примере детской одежды, которая вначале полностью подражала взрослой. Затем маленьких детей (в том числе мальчиков) одевали в женские наряды (одежда подчеркивала половозрастное различие между взрослыми мужчинами и всеми остальными); позже – в старомодную одежду; в XIX в. мальчиков из высших классов одевают так, как ходят взрослые из низших классов; в ХХ в. – в костюмчики матросов, рабочих. Морской костюм во взрослой жизни является индикатором социальной и воинской иерархии, а в детской определяет пол и возраст. Тард показал, что факторами, определяющими создание и использование определенного вида одежды, являются половозрастные характеристики и доминирующие образы (царица, королева, женщина, мужчина и т.д.).

Новый взгляд на одежду как особый язык возник в начале XX в. благодаря фольклористу и этнографу П. Богатыреву, который изучал «общую структурную взаимозависимость функций, выполняемых индивидуальным костюмом». На примере Моравской Словакии он выявил четыре вида костюма – повседневный, праздничный, ритуальный и церемониальный – по их функциям: повседневный костюм в качестве основной функции имеет практичность, затем идет классовая или статусная идентификация (включает в себя вероисповедание, брачный статус, профессиональную занятость, возраст), региональная или национальная (принадлежность к определенному региону, народу, нации) и эстетическая функция – костюм выполняет все эти функции посредством комбинации различных элементов. Функции ритуального костюма, расположенные иерархически, таковы: ритуальная, праздничная, эстетическая, региональная или национальная идентификация, практическая. В церемониальном костюме (например, государево служивое платье) важны, прежде всего, ритуальная и эстетическая функции, затем следуют праздничная, идентификационная и практическая. Праздничный костюм выполняет, в первую очередь, праздничную, эстетическую, а затем практическую и идентификационную функции. Таким образом, П. Богатырев впервые предложил классификацию видов одежды, исходя из участия (функций) ее элементов в процессе социальной коммуникации.

Подхватив данную идею, М. Салинс разработал теорию, согласно которой «полный комплект одежды представляет собой утверждение, созданное определенным сочетанием его частей, контрастирующее с другими полными комплектами». Изучая сочетания элементов одежды, он пытался выяснить соотношение элементарных физических контрастов и социальных значений. Например, такая деталь одежды, как цвет воротничка, может многое сказать о виде труда, в котором занят человек: синий цвет – физический труд, белый – в управленческий. Гендерные различия в платье можно обнаружить даже с помощью рукавов: мужские всегда длинные и сделаны точно по размеру, женские бывают и в три четверти, они более свободные; пиджак демонстрирует половую принадлежность по пуговицам на левой и правой сторонах. М. Салинс стремится показать в своих работах основные социальные различия, рассматривая одежду как язык, состоящий из «элементарных конституентов и правил их комбинации»: каждый элемент гардероба способен дать объяснение как внешним социальным процессам, так и внутренним субъективным переживаниям человека.

Г. МакКракен критически относился к трактовке одежды как языка, полагая, что язык имеет большую «свободу комбинаторики и производит непрекращающиеся дискурсы»: несмотря на то, что существуют определенные правила грамматики для составления предложений, мы можем соединять их в произвольном порядке, а в одежде такой свободы нет. В ходе интервью Г. МакКракен выяснил, что когда люди проявляют свободу в комбинации предметов одежды, то производят не дискурс, а смущение: анализируя различные комплекты одежды, респонденты не смогли объяснить и понять новые сочетания, поскольку имели предустановленные стереотипы восприятия комплектов элементов костюма, и новые их вариации стали для них абсолютной загадкой. Г. МакКракен сделал вывод, что одежда почти всегда связана с относительно фиксированными значениями, в то время как язык может создавать новые: язык – открытая кодовая система, одежда – закрытая; одежда может участвовать в коммуникации, но делает это совсем не так, как язык.

П. Уиллис исследовал молодежную одежду с помощью метода интервью и обнаружил, что респонденты считают ее кодифицированной: «молодежь сильно вовлечена в символическую работу по развитию собственных стилей, а также по прочтению и декодированию стилей одежды других, соотнесению этих стилей с музыкальными, политическими и социальными ориентациями». То есть среди множества кодов существуют те, что считываются раньше остальных, поскольку наиболее внятны для распознавания (в рамках конкретной социальной группы).

Рассмотренные концепции позволяют назвать основные субъективные и социальные факторы, влияющие на формирование различных видов одежды, которые, в свою очередь, выполняют определенные функции: 1) желание продемонстрировать (высокий) социальный статус; 2) удовлетворение потребности в защите тела; 3) желание быть «своим» среди «своих»; 4) демонстрация неучастия в производительном труде; 5) удовлетворение потребности в комфортном состоянии при работе; 6) стремление быть «самим собой» и «кем-то» в глазах других; 7) региональная идентификация (город, деревня); 8) стремление к унификации (одежда для всех); 9) половозрастная идентификация; 10) репрезентация доминирующих социальных ценностей (матриархат, патриархат и т.п.).

В качестве базовых социологических подходов к изучению одежды следует назвать:

1) историко-генетический подход – рассматривает одежду в историческом контексте (Ф. Девис, К. Фокс, Т. Веблен, и др.);

2) психологический – особое внимание уделяет внутренним переживаниям и мотивам использования человеком определенного вида одежды (Р. Сеннет, И. Кон и др.);

3) историко-модно-реконструирующий – трактует одежду как проявления модных тенденций (Н. Херпин, Г. Тард, В. Зомбарт, Г. Зиммель, П. Уиллис, П. Бурдье, Д. Констебл и др.);

4) семиотический – рассматривает костюм как особый язык, систему социальной коммуникации (М. Сахлинс, Г. МакКраген и др.). Использование данных подходов в чистом виде в эмпирических исследованиях возможно, но затруднительно и несколько бессмысленно, поскольку не позволяет увидеть объект изучения во всем многообразии его проявлений и аспектов функционирования.

Вероятно, наиболее оптимален для целей социологического анализа семиотический подход, поскольку он предлагает удобные и эффективные инструменты изучения функций одежды в контексте изменяющегося культурно-исторического пространства.

3.3. Отражение трансформации социальной идентичности в костюмеСовременные психологические и социологические исследования рассматривают идентичность, прежде всего, с точки зрения ее формирования, и не подразумевают под этим нечто устойчивое, поскольку современное общество отличается чрезмерным динамизмом во всех сферах. Современные социологические исследования идентичности базируются на концепциях таких авторов как М. Кастельс, Э. Гидденс, З. Бауман, Ю. Хабермас и др.

Ж. Лакан считает, что в идентичности не существует стабильного Я, а у индивида нет целостности. Индивид в его понимании – расщепленный субъект с набором жизненных историй, которые могут перераспределяться между собой. Согласно З. Бауману, идентичность – это нечто подвижное, текучее и постоянно изменяющееся. По мнению П. Бурдье, любое явление или объект, которые нас окружают, нуждаются в постоянном конструировании, поскольку все представлено нами через слова, которыми описывается.

К. Джерджен, описывая современные социальные изменения, говорил о том, что мы теряем идентичность и личность как таковую. Мы можем «написать» свою идентичность, убрать ее и снова создать. Я. Крейб говорит о том, что постоянное «переписывание» идентичности делает именно наше Я. По мнению Я. Крейба, идентичность является объектом междисциплинарного исследования, в особенности он отмечал социологию эмоций и психоаналитическую социологию.

При проектировании идентичности целесообразно опираться, прежде всего, на тезаурусный подход, поскольку именно он наиболее полно учитывает механизмы культурной и социальной ориентации. Сходство и различие тезаурусов позволяет рассмотреть взаимоотношения в рамках «свой» – «чужой», что имеет большое сходство с теорией самокатегоризации. Ценностная и нормативная системы маркируют и дают общие представления в рамках таких категорий как «хорошо – плохо».

Именно в рамках тезаурусного подхода рассматривается такое понятие как «индивидуальный жизненный проект»», который позволяет сохранить индивидуальность в современном обществе высокого модерна.

Ценностные ориентации «свой – чужой» являются наиболее определенными, а потому лежат в основе многих социокультурных (в том числе межэтнических) конфликтов. Именно эти понятия лежат в основе социализации и построении социальной идентичности, формируя построение картины окружающей среды, понятие группы и общества. Расширение границ референтной группы, которое происходит посредством принятия «другого», ведет к формированию сообщества и общества в целом. Так, расширение границ нации, этноса или страны может привести к общественной солидарности посредством включения «другого», который не теряет при этом присущих ему отличительных особенностей и черт. Именно поэтому в основу исследования возможностей проектирования посредством социальных функций костюма положен принцип сходства и отличия, маркировки «свой – чужой», «хорошо – плохо».

Известный британский социолог Э. Гидденс в своих работах писал о взаимодействии индивидуума с обществом в «эпоху современного модерна». Не смотря на то, что каждый живет в своем мире, своем обществе, большинство этих «индивидуальных миров» в действительности являются глобальными. И достаточно сложно дать какую-то характеристику этим индивидуальным мирам. Мы все «контекстно определены ситуацией» и живем в конкретном мире, но не смотря на это, феноменальный мир индивидуального и социального по большей части является глобальным.

Подход Э. Гидденса ценен тем, что, не смотря на то, что идентичность является предметом широкого дискурса в рамках психологии, Э. Гидденс раскрыл именно социологическое содержание данного явления. Он также подчеркивал нестабильность общества, говоря о том, что современные условия вынуждают каждого индивида искать себя самостоятельно. Рефлексивность является характерной чертой современных социальных структур. Продолжая скорее эриксоновскую традицию, Э. Гидденс рассматривает идентичность в рамках социальных связей, определенной исторической эпохи, в соответствии с культурной традицией и воспитательными практиками. Однако на этом его сходство идентичности с эриксоновкой заканчивается. Э. Гидденс приходит совсем к другим выводам, рассматривая идентичность через призму глобализации. Ведь именно глобализация является тем, что отличает современную идентичность наряду с трансформационными процессами и динамизмом. Она затрагивает все процессы, объекты, явления и их уровни. Я-идентичность – представлена нам как объект (причем рефлексирующий), а глобализация затрагивает ее суть – self. И этот объект подвержен постоянным изменениям, он меняет свои формы, рефлексирует. Даже сама способность к рефлексии подвержена изменениям.

Современное общество отличается от традиционного размыванием его границ и глобализационными процессами, а также формированием наднациональных структур. Именно эти процессы создают образ, в соответствии с которым происходит самоидентификация человека и которая сама меняется наряду с этими процессами.

В работе «Модернити и самоидентификация» Э. Гидденс анализирует процесс формирования новых механизмов личностной идентификации, возникающих в контексте трансформации основных социальных институтов модерна и тем самым изменяющих эти институты. Так, если группа идентифицирует себя с какой-то национальностью, то отождествлением себя с данной категорией она дает жизнь этой категории, изменяя ее при этом.

Общественные институты отличаются от тех, что были в традиционных обществах, прежде всего, своим динамизмом. Более того, Э. Гидденс говорит о размывании их границ в такой степени, что происходит исчезновение базовых институтов общества и их смена «институтами-пустышками». В частности, он описывает смену института семьи институтом доверия. Наряду с этими процессами идет и изменение личности, структуры самоидентичности, поскольку ее формирование происходит именно в социальных институтах, в частности в институте семьи.

Основным термином, которым пользовался Э. Гидденс при изучении идентичности, является «базисное доверие». Само понятие было заимствовано у Э. Эриксона, однако, Э. Гидденс вкладывает в него иное значение. Он подчеркивает, что «базисное доверие» у Э. Эриксона – это основа эмоциональной и когнитивной направленности индивида к окружающим, миру (среде) и даже идентичности. Базисное доверие у Э. Гидденса – это то, что позволяет сформировать Я-идентичность и идентичность социальную. Доверие очень близко связано с чувством психологической безопасности. Напомним, что современность – это «общество высокого риска», в котором фундаментальными составляющими, во многом сформированными глобализацией, являются тревога и риск. Доверие может служить защитой от тревоги и угроз, позволяя индивиду сохранять внутреннее равновесие и формируя «защитный кокон» (protective cocoon). Все это позволяет индивиду сохранить психическую и физическую целостность. Вот почему формирование базисного доверия происходит не только силами самого индивида, но и социальными институтами, посредством деятельности которых происходит выработка веры в повседневные установки, в том числе и поведенческие. А в основе рефлексивности данных современных социальных институтов лежит именно стремление к защищенности.

Стабильное чувство доверия, формируя идентичность, позволяет осознавать индивиду непрерывность своей жизни с одной стороны, и защищает саму идентичность от постоянных угроз – с другой. Таким образом, Э. Гидденс подчеркивает двойственный противоречивый характер идентичности: ее целостность и ее способность рефлексировать, т.е. способность к «расщеплению». Идентичность, способная рефлексировать, в условиях стремления социальных институтов к «завоеванию будущего», становится новой формой власти, контроля. Личностная идентичность (self-identity) становится рефлексирующей, и именно в современном мире ее рефлексия проявляется больше, чем когда-либо раньше. Личностная идентичность – это «самость», которую индивид воспринимает рефлексивно относительно своей жизни («биографии»). Эта идентичность порождается в обществе и с помощью поступков и переживаний, а следовательно, имеет эмоциональную составляющую.

Взяв за основу описанные выше теоретико-методологические положения, нами было проведено эмпирическое исследование, которое состояло из двух мини-исследований. Их целью было изучить возможности использования одежды для проектирования идентичности.

1 этап. Анкетирование, в ходе которого были выявлены основные факторы и степень их влияния на проектирование идентичности с помощью одежды.

2 этап. Контент-анализ с целью верификации полученной информации и для конкретизации выводов, полученных в рамках первого этапа исследования. Контент-анализу подвергались фотографии общественных движений, флешмобов.

1 этап (анкетирование)Целевые группы исследования. В качестве целевых групп исследования выступали респонденты в возрасте от 14 до 73 лет, проживающие в Москве, Московской области, Санкт-Петербурге, Логойске, Краснодаре, Орле, Нижнем Новгороде, Калуге, Брянске, Великих Луках, находящиеся в момент опроса в г. Москве.

Опрос был проведен с 10 марта по 21 апреля 2015 года в два этапа. Первый этап – пилотажное исследование, в рамках которого было опрошено 150 респондентов (по 30 респондентов из каждой возрастной группы). Второй этап – основное исследование, в ходе которого было опрошено 300 респондентов. Анкета состояла из 17 вопросов (См. Приложение 1). Обработка результатов опроса была проведена с помощью компьютерного пакета SPSS (версия 23.0).

Было выделено шесть факторов, влияющих на выбор одежды:

удобство и комфорт;

профессиональная принадлежность;

погодные условия;

патриотический компонент;

творческая составляющая;

степень значимости моды.

Категории были отобраны в пилотажном исследовании с помощью открытого вопроса: «Чем Вы руководствуетесь при выборе одежды?» Респондентам предлагалось назвать (не более 7) характеристик, которыми они руководствуются, когда выбирают себе одежду. В ходе пилотажного исследования были проанализированы все названные факторы. Мы выделили наиболее часто встречающиеся факторы, которые были разделены на следующие группы:

практичность (цена, погода, практичность);

символизм (мода, красота, бренд);

профессиональная принадлежность (профессиональная должность, работа, учеба);

личные предпочтения (настроение, повод).

Также респондентам было предложено оценить указанные факторы по значимости в диапазоне от 0 до 5, где 5 означает «наиболее существенная характеристика», 0 – «характеристика не имеет значения».

В результате пилотажного исследования были отобраны шесть наиболее значимых факторов выбора одежды: погодные условия, соответствие месту и времени, цена, красота, практичность, бренд. В основном исследовании респондентам предлагалось проранжировать их в порядке приоритетности от 1 до 6, где 1 – «самое важное», 6 – «наименее важное». Также были выделены две шкалы для анализа влияния моды и настроения при выборе одежды.

Анализ результатов исследования позволил сделать определенные выводы относительно того, каким образом одежда влияет на их идентификацию, а также структурировать выборочную совокупность в зависимости того, чем является для респондентов одежда и выявить зависимость/ее отсутствие от таких социальных категорий как пол, возраст, материальное благополучие, место жительства.

Рисунок 1.1.

Таким образом, в опросе участвовали 300 человек, из которых 74,2% - жители Москвы и Московской области, 16,1% - из Санкт-Петербурга. Остальные 10,7% респондентов распределены по следующим регионам России: Логойск, Краснодар, Орел, Нижний Новгород, Калуга, Брянск, Великие Луки. (См. табл. 1, Приложения 2; Рис.1.1).

За основу для формирования генеральной совокупности были взяты данные Федеральной службы государственной статистики. Проанализировав данные по численности населения, было выделено 4 основные группы населения по возрасту: моложе 20 лет, 20 – 29, 30 – 39, старше 40 лет. (См. табл. 1.1.)

Возрастно-половая структура населения Российской Федерации

на 1 января 2014 г.

(в % ко всему населению соответствующего разреза)

Всего Мужчины Женщины

Моложе 20 23,6 15,2 28,9

21 – 30 24,6 23,5 25

31 – 40 24,5 30,1 23,4

Старше 41 24,2 20,1 32,1

Всего

(в возрасте от 14 до 70) 100 40 60

Таблица 1.1.

На основании данных о половозрастном распределении респондентов проводился дальнейший опрос по квотной выборке. В результате реальная половозрастная структура имеет незначительные отклонения от генеральной совокупности и находится в пределах систематической ошибки. Таким образом, выборка не нуждается в серьезной корректировке по данным критериям (См. табл. 1.2.).

Половозрастная выборка

(в % от общей численности выборочной совокупности)

Всего Мужчины Женщины

Моложе 20 24,4 17 28,9

21 – 30 25,4 26,4 25

31 – 40 25,1 39,6 16,2

Старше 41 25,1 17 30,1

Всего опрошенных 100 60 40

Таблица 1.2.

Все опрошенные были разделены на возрастные группы таких образом, чтобы распределение респондентов по каждой возрастной группе было одинаковым. (См. табл. 3, Приложение 1). 60% опрошенных были женского пола и 40% – мужского. (См. табл. 2, Приложение 1).

Материальное положение респондентов представлено следующим образом: 54,1% могут без труда приобрести вещи длительного пользования, но приобретение дорогостоящих вещей (машины, квартиры) вызывает затруднения; 34% имеют деньги на продукты и одежду, однако покупка вещей длительного пользования для них затруднительна; 6,8% имеют деньги на еду, однако, покупка одежды вызывает у них трудности; 4,7% могут позволить себе покупку дорогостоящих вещей. (См. табл. 5, Приложение 1)

78,8% опрошенных имеют высшее и неоконченное высшее образование, 6,5% - среднее специальное, 12,5% - среднее общее образование (см. табл. 4, Приложение 1). В образовательной структуре выборки наблюдаются некоторые различия, которые, предположительно, возникли из-за того, что данные последние переписи населения были получены в 2010 году. (См. табл. 1.3 и табл. 1.4).

Уровень образования

по данным всероссийской переписи населения 2010г.

(в % ко всему населению)

Проценты

Высшее 41

неоконченное высшее 19

среднее специальное 32

среднее общее 8

Всего 100

Таблица 1.3.

Уровень образования

(в % от общей численности выборочной совокупности)

Проценты

Высшее 58,8

неоконченное высшее 20,1

среднее специальное 6,5

среднее общее 12,5

Всего 97,8

2,2

100,0

Таблица 1.4.

Гипотеза исследования: люди выбирают одежду не только в зависимости от обстоятельств, которые их окружают, но и в зависимости от их настроения. Таким образом, одежда участвует в эмоциональном само-регулировании (self-regulation).

Результаты исследования.

В ходе исследования определено, что у 59,1% опрошенных настроение оказывает существенное влияние (достаточно сильно зависит и полностью зависит) на выбор одежды. Из них 32,3% – мужчины и 75, 9% – женщины. Отсюда можно сделать вывод о том, что у женщин настроение гораздо больше определяет выбор одежды, нежели у мужчин. Между признаками есть корреляция. Не смотря на достаточно большие возрастные отличия респондентов (от 14 до 70 лет), сильного различия в возрастных категориях не наблюдается: 61,8% считают, что выбор одежды зависит от настроения среди тех, кто не достиг 21 года и 60% - среди тех, кто старше 41 года. (См. Табл. 2)

Таблица 2. Зависимость выбора одежды от настроения

Таблица 2

Э. Гидденс, основываясь на идеях социальной психологии, социального конструкционизма и символического интеракционизма, показал как формируется личностная идентичность посредством социальных институтов, создавая относительно устойчивый социальный порядок. Соглашаясь с Э. Гидденсом в том, что идентичности присуща диалектика расщепленности и целостности, Я. Крейб оппонировал ему в понимании рефлексирующей идентичности. Он критиковал Э. Гидденса за преувеличение степени контроля индивидом над своим self и за то, что в «базисном доверии» Э. Гидденс видит скорее защитные реакции индивида на вторжение рынка в личностную идентичность (self). Я. Крейб анализирует идентичность с точки зрения одной из составляющих self – опыта, который сам по себе гораздо шире, чем идентичность: «Под опытом я понимаю широкий ряд аффектов, имеющих физические и идеациональные компоненты, которые в свою очередь могут быть сознательными или бессознательными», либо это может быть комбинация данных компонентов. Без этого мы не можем «существовать в социальном мире». Идентичность совмещает в себе индивидуальное и социальное, переживаемое в опыте каждого. Т.е. другими словами, индивид сочетает в себе два типа индивидуальности: личностную и социальную. Такое единство индивидуальностей формирует психологическую целостность индивида. А для защиты self от влияния существующих идеологий Я. Крейб говорит о дистанцировании процесса формирования self. Такое дистанцирование схоже с «подлинной идентичностью», о которой писал Э. Фромм, поскольку оно позволяет развивать творческие способности, однако, не делает человека счастливым. Также как и «подлинная идентичность», такое дистанцирование предполагает наличие творческого компонента деятельности, спонтанность, определенную степень свободы и самосовершенствование. Социальная идентичность может быть разной, как роли у И. Гофмана. И мы можем потерять одну или несколько социальных идентичностей, но существующую наряду с ней личностную идентичность (my identity) мы потерять не можем, поскольку «my identity» является связующим звеном между всеми социальными идентичностями.

Социальная идентичность у И. Гофмана, подразумевает соотнесение индивида с группой на основе каких-то социальных атрибутов. Так, одежда выступает наиболее ярким атрибутом, по которому как ранее, так и сейчас можно соотнести человека с той или иной социальной группой. Поэтому вторым был выбран такой критерий для анализа как значимость одежды при проектировании социальных движений. Для примера следует рассмотреть некоторые общественные движения и социальные (в частности «цветные») революции, основанные на принципе сходства: из всех цветных революций в 100% присутствовал некий элемент, объединяющий людей. В 20% случаев этим элементом было что-то из одежды определенного цвета («оранжевая революция», например). (См. табл. 14 Приложение 3)

Флешмобы, которые стали распространены в последние 10 лет, также активно используют одежду для объединения и сплочения людей. Для того, чтобы выяснить, насколько респонденты признают возможность создания с помощью одежды (или ее элементов) общественных движений, им был задан вопрос: «Представьте, что Вы являетесь организатором крупного общественного движения или флешмоба. Будете ли Вы стремиться внести какой-то общий элемент одежды?»

Около 2/3 опрошенных (74,2%) согласились с тем, что при организации общественного движения, необходимо использовать какой-то объединяющий элемент одежды, из них 80% мужчин и 70% женщин. (См. табл. 6 Приложение 1)

Среди согласившихся не наблюдается существенной разницы в возрасте, однако 84% из них проживают в Москве (МО) и Санкт-Петербурге. Отсюда можно сделать вывод о том, что жители крупных городов в условиях современных агломераций осознают необходимость выделять группу при помощи определенных элементов одежды для более удобного ее позиционирования среди огромного количества других общественных групп, движений, субкультур.

Другим примером использования одежды для создания общественных движений можно считать использование Георгиевской ленточки. Подкрепленная историческими фактами, ленточка является символом не только победы, но и единства.

Дополнительно был проведен контент-анализ фотографий общественных движений и флешмобов (См. табл. 15, Приложение 4). По результатам этого исследования выявлено, что в 75% случаев организаторы использовали общий элемент одежды для маркировки движения. Это еще один пример, подтверждающий, что одежда является одним из основополагающих элементов при проектировании социальных движений.

Все индивидуальные действия включают в себя большое число элементов повседневности. Данный процесс никогда не бывает ни случайным, ни пассивным – он структурирован. Например, газеты выпускаются для конкретного региона, конкретной страны, либо имеют узко направленную тематику. Из того что представлено локально и тематически, индивид выбирает именно то, что интересно ему, структурируя свою деятельность в соответствии с этим. То же самое можно сказать и про одежду, она представлена, прежде всего, локально. Так, в одной и той же стране мы можем найти и яркую индийскую одежду с ее богатой типологией и меняющейся модой, либо теплые мембранные костюмы, которые отличны не только своими практическими качествами, но также подвержены влиянию модных тенденций и вкусовых пристрастий. Причем уровень структурации доходит до такой степени, что даже при выборе одежды, скажем, для горнолыжного катания учитывается и то, каким именно видом спорта увлекается индивид, и даже в какой степени. При выборе той или иной одежды индивид присваивает себе определенные характеристики, основанные на его привычках и принципах, чтобы избежать когнитивного диссонанса. Иными словами именно структурированные повседневные практики позволяют уменьшать объем поступающей информации, исключая и реинтерпретируя потенциально опасную для индивида.

Данная проблема актуализируется именно в современном обществе, поскольку основополагающую роль в формировании идентичности в классических обществах играет традиция. В современном мире традиция больше не выполняет такую функцию, уступив место глобализационным процессам, с одной стороны, и актуализировав в определенной степени национальную идентичность – с другой. Так, например, запрет в большинстве Западных стран на ношение мусульманской одежды (см. Приложение 5), сплотил многих молодых женщин и девушек на протестное движение и отстаивание своего права закрывать лицо в общественных местах. Это явление согласуется с мыслью Э. Гидденса о фундаментализме, как некой ответной реакции на процесс глобализации. Под фундаментализмом он понимал не «"возврат к прошлому" или "настаивание на базовых принципах", а защиту переданных традицией формульных истин». Отсутствие традиционных обрядов, которые сопровождали практически каждое значимое событие в жизни человека, четко обозначали границы идентификации и самоидентификации. Также Э. Гидденс подчеркивал процесс размывания границ национальной, этнической, культурной, гендерной, классовой и т.д. идентичностей.

Согласно Ч. Кули, общество в целом или некоторые его группы являются «зеркалом», потому что там мы видим то, как другие реагируют на наше поведение. Именно в такой рефлексии, в наблюдении (или представлении) реакций других на наше собственное поведение происходит формирование идентичности. Благодаря воображению мы «воспринимаем в сознании другого некоторую мысль о нашем облике». Именно для этого зачастую используется одежда, когда необходимо произвести определенное впечатление, сконструировать образ себя в глазах других. Разные ее элементы в сочетании друг с другом проектируют различные образы. Повторение и постоянное конструирование одного и того же образа формирует идентичность человека. Так, например, если проанализировать одежду рабочих и сравнить ее с той, которую они предпочитали раньше, то можно увидеть, как по мере определения их жизненных приоритетов и выбора профессии, менялась их одежда от школьной, потом – к классической, позднее – к более комфортной и практической.

Для целостности идентичности очень важным является успешная идентификация человека с различными социальными ролями. Однако в эпоху модернити индивиду становится сложно совмещать различные социальные роли, что ведет к нарушению целостности идентичности. Так например, роли успешной бизнес-леди и домохозяйки не могут быть совместимы изначально. Чтобы избежать дисбаланса, возникает необходимость регулирования степени включенности в роль и соблюдения ролевой дистанции. Например, представителю элитного слоя на публике придется дистанцироваться от его элитарного аспекта идентичности. Такое поведение будет наиболее верным, поскольку эпоха высокого модерна диктует необходимость более внимательного отношения к ожиданиям других, к тому, чего именно ждет от нас общество. Поэтому наиболее важным аспектом современности является вопрос верной интерпретации собственной реальности и реальности других людей.

П. Бергер и Т. Лукман рассматривали идентичность с точки зрения конструирования социальной реальности, что подразумевает ее изучение только в контексте определенного общества: «Идентичность представляет собой феномен, который возникает из диалектической взаимосвязи индивида и общества». Взяв за основу идеи Дж. Г. Мида, они акцентировали внимание на особой роли социализации и адаптации в формировании идентичности. Так, стремление к статусным позициям, желание идентифицировать себя с определенным набором социальных ролей и демонстрировать другим свою идентификацию, сохранив при этом свою индивидуальность, поддерживает личностную идентичность во время вторичной социализации. Э. Гидденс также уделял социализации особое место, поскольку этот процесс является связующим звеном между двумя поколениями. Он определил социализацию как «процесс, в ходе которого беспомощный младенец постепенно превращается в обладающее самосознанием разумное существо, понимающее суть культуры, в которой он родился». При этом социализация – не пассивный процесс «культурного программирования», поскольку с самого рождения человек оказывает влияние на окружающих его людей: на ближайший круг в первые годы своей жизни, который расширяется затем. Социальный контекст, в который включен индивид, является определяющим в процессе формирования идентичности.

Для того, чтобы человек ощущал удовлетворенность от социального взаимодействия, его идентичность должна быть признана другими. Только тогда идентичность будет значимой для индивида. Конструирование идентичности с помощью одежды происходит в рамках вторичной социализации. Индивид выбирает костюм в соответствии с тем, каким образом он себя идентифицирует.

У. Джеймс понимал идентичность как внутреннее чувство сопоставления «себя» с окружающим миром, которое включает все, что маркируется индивидом как «свое»: «… не только его физические и душевные качества, но также его платье, его дом, его жена, дети, предки и друзья, его репутация и труды, его имение, его лошади, его яхта и капиталы». И все это формируется в результате созидательной деятельности и страдания. Если что-то меняется или уничтожается, то наступают различные патологические состояния личности. Это объясняется тем, что достаточно «трудно провести черту между тем, что человек называет самим собой, и своим». То самое можно сказать и об одежде: «своя» отражает идентичность человека. По результатам проведенного нами исследования выявлено, что 42% опрошенных воспринимают одежду как способ выразить себя и свою идентичность. 21,5% считают, что одежда является неотъемлемым элементом социализации и нужна для поддержания общественного порядка, а 22% ценят одежду за то, что она помогает не замерзнуть в холодную погоду. Только для 15% опрошенных одежда – это показатель статуса, при этом респонденты, попавшие в эту категорию, являются жителями крупных городов (Москва, МО, Санкт-Петербург). Значимость одежды при проектировании личностной идентичности подтверждает и тот факт, что 79% респондентов считают, что человек выбирает одежду прежде всего для себя. Опираясь на подход У. Джеймcа и результаты исследования, можно сделать вывод о том, что выбирая одежду, человек выбирает выражение себя в обществе. (см. табл. 7, 8, 9 Приложение 1)

У. Джеймс также рассматривал личностный и социальный аспекты идентичности, где формируется личностная идентификация и происходит становление разных социальных идентичностей. «В каждом из нас телесная организация представляет существенный компонент нашей физической личности…За телесной организацией следует одежда…Старая поговорка, что человеческая личность состоит из трех частей: души, тела и платья, – нечто большее, нежели простая шутка». Согласно У. Джеймсу, это все «инстинктивное влечение» и происходит оно на уровне бессознательного: «Все мы имеем бессознательное влечение охранять наши тела, облекать их в платья, снабженные украшениями».

«Всякий человек имеет столько же различных социальных личностей, сколько имеется различных групп людей, мнением которых он дорожит». Так, например, поведение человека на работе и дома может существенно отличаться. Также как и поведение в кругу семьи и в кругу друзей. Исполнение различных социальных ролей и рамки поведения, предписанные ситуацией, проявляют разные идентичности личности в зависимости от ситуации, что по сути является «делением человека на разные личности».

Представление о человеке в обществе или группе, которое складывается в зависимости от того, насколько он соответствует требованиям той среды, где находится, является также проявлением одной из его личностей. При этом, в другой среде, те же требования были бы неуместными, либо просто ненужными, а потому – другими. Например, определенная среда требует соответствующего костюма: форма школьника вполне уместна на уроках или олимпиадах, но не подойдет для прогулки с семьей или друзьями. Также как и вечерний наряд будет совершенно неуместен в стенах университета. Хотя современные требования к одежде студентов являются достаточно гибкими, и даже позволяют определенную степень нарядности, открытости и неформальности, но межличностные и социальные отношения в вузе будут во многом определяться в зависимости от того, как одет тот или иной студент.

Чтобы определить, значимость одежды для проектирования собственной идентичности и образа «себя», необходимо помнить о том, что для этого необходимо наличие других. Согласно Ч. Кули, одним из элементов мысленного образа является самопредставление, которое состоит из трех элементов: образ «себя» в представлении другого или воображение (т.е. образ того, как индивида представляют другие), образ суждения или мысли (т.е. представления о том, что думают другие о твоем образе) и самоощущение - self-feeling (или то, что мы чувствуем относительно того или иного вопроса), например, чувство стыда (которое является регулятором нашего поведения и определяет наши поступки). Именно присутствие окружающих запускает данный механизм и делает важным и значимым для человека то, как он себя ведет и как выглядит, а соответственно, во что одет.



Pages:   || 2 |
Похожие работы:

«ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ1.1. Настоящее положение разработано в соответствии с распоряжением Правительства Российской Федерации от 26 сентября 2013 года № 1722-р "О проведении Всероссийской спартакиады между субъектами Российской Федерации по летним и зимним видам спорта среди различных групп и категорий...»

«Утверждено Директор МКУ ИМДЦ МО г.Новотроицк _ Т.Г. Аксёнова "" 2015г. Методические рекомендации "Реализация содержания предметной области Основы духовно-нравственной культуры народов России" в уроч...»

«ПРАЕКТМіністэрства адукацыі Рэспублікі Беларусь Нацыянальны інстытут адукацыіВУЧЭБНАЯ ПРАГРАМА для ўстаноў агульнай сярэдняй адукацыі з беларускай і рускай мовамі навучання і выхаванняБЕЛАРУСКАЯ ЛІТАРАТУРА ІХ КЛАС Мінск Тлумачальная запіска Вучэбная праграма па беларускай літаратуры для ўстаноў агульнай сярэдняй аду...»

«Основы светской этики Дорогие друзья! Межрегиональный конкурс "Зернышки Добра" по учебному курсу "Основы религиозных культур и светской этики" связан с возрождением духовной культуры и патриотических чувств в современном российском обществе. Конкурсное задание состоит из 30 вопросов. Вопрос, оставленный без ответа...»

«ПОЛОЖЕНИЕ о проведении межрегионального фестиваля – конкурса патриотической песни и поэзии "ЮНОСТЬ ОСКОЛА-2017"ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ1.1 Настоящее положение определяет порядок организации, проведения и подведения ито...»

«О РЕАЛИЗАЦИИ ПРЕДПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ ПРОГРАММВ СФЕРЕ ФИЗИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ И СПОРТАВ ОРГАНИЗАЦИЯХ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ И.И. Григорьева, Заместитель исполнительного директора Ассоциации организаций спортивной...»

«ЗАТВЕРДЖУЮЗАТВЕРДЖУЮ Директор НМЦДиректор гімназії "Ерудит" _ Р. Метенко_О.Перехейда""_20р""_20р Програма гуртка "Ритми планети" Керівник гуртка Решетнікова Тетяна Володимирівна Пояснювальна записка Хореографічне мистецтво вчить дітей красі та виразності рухів, формує їхню...»

«Дирекция проведения Международного молодежного фестиваля культуры и искусства тюркского мира "Urmai-zalida" эл. почта: farit_59@mail.ruАдрес: 429140, Чувашская Республика,Комсомольский район, с.Комсомольское, ул.Канашская, дом 31 Тел факс...»

«Государственное учреждение культуры "Областной методический Центр народного творчества"ГРАНИ МАСТЕРСТВА Информационный сборник № 25 г. Оренбург 2010 г. БК 78.39 УДК 793 Г 77 Составитель: Помазанова О.Н. Рецензент: Т. Ю. Скопинцева, кандидат философских наук Компьютерный набор...»

«Муниципальное автономное учреждение культуры "Дворец культуры "Кристалл"-508635180975ЖДЕНО:УТВЕРЖДЕНО: Решением собрания трудового коллектива "_"_2014 г Протокол № 00ЖДЕНО:УТВЕРЖДЕНО: Решением собрания трудового коллектива "_"_2014 г Протокол №УТВЕРЖДАЮ: Директор МАУК ДК "Кристалл" _С.Л. Антонова ""_2014 г. ПОЛОЖЕНИЕ об ус...»

«Положение о любительском объединении, клубе по интересам при библиотеках МКУК "Сычёвская ЦБС" I. Общие положения1.1. Любительским объединением, клубом (далее именуется "объединение") по интересам является организационная форма общественной самодеят...»

«Метапредметный результат 6 классКОМПЛЕКСНАЯ РАБОТА Инструкция для учащихся На выполнение работы отводиться 90 мин (с перерывом). В каждой части работы дается один или несколько текстов...»

«Санкт-Петербургский государственный университет Филологический факультет Кафедра английской филологии и лингвокультурологииВыпускная квалификационная работа Магистранта Яромич Дианы Анатольевны на тему:"СОВРЕМЕННОЕ ЗНАЧЕНИЕ СЛОВ “SOUTH”, “SOUTHERN”, “SOUTHERNER”, “SOUTHERNNESS”...»

«Положение о проведении 3-го открытого Республиканского фестиваля – конкурса авторской (бардовской) песни "На Долгом броде" 14.06.2017г., г. Минск. Организатор конкурса Дворец Культуры "МТЗ", администрация Партизанского р–на г. Ми...»

«Урок підготувала вчитель вищої категорії, старший вчитель трудового навчання Рівненської загально-освітньої школи І-ІІІ ступенів №24 Шарабура Оксана ГеннадіївнаТема уроку: КОРОТКІ ІСТОРИЧНІ ВІДОМОСТІ ПРО КУЛЬТУРНИЙ СИМВОЛ УКРАЇНИ – ПИСАНКУ, ЇЇ...»

«Муниципальное бюджетное учреждение культуры "Екатериновская сельская библиотека" Екатериновского сельского поселения Щербиновский район с.Екатериновка 2014 год.Ведущий 1: Еще тогда нас не было на свете, Когда гремел салют из края в край. Со...»

«Пояснительная записка Статус документаДанная рабочая программа составлена на основании:федерального государственного образовательного стандарта основного общего образования (2010 г.)основной образовательной программы образовательного учреждения. Основная школ...»

«ПОЛОЖЕНИЕ о проведении областного фестиваля "Новые лица Волгограда" 2017 г. Фестиваль "Новые лица Волгограда" (Далее Фестиваль) – проект в рамках городского конкурса "Лучший парк Волгограда", призванный дать старт новым талантам Волгоградской области, который пройдет с 4 июня 2017 г. по 27...»

«"УТВЕРЖДАЮ" ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ФЕДЕРАЦИИ ВЕЛОСПОРТА УЗБЕКИСТАНА Т.К.НАРБАЕВАПЛАН ПРАКТИЧЕСКИХ РАБОТ ФЕДЕРАЦИИ ВЕЛОСИПЕДНОГО СПОРТА УЗБЕКИСТАНА ТАШКЕНТ-2013Г.СТРАТЕГИЯ РАБОТЫ ФЕДЕРАЦИИ ВЕЛОСИПЕДНОГО СПОРТА РЕСПУБЛИКИ УЗБЕКИСТАН Во исполнение Постановления Президента Республики Узбекистан за № ПП-1923 от...»

«  _"Согласовано" И.о. Начальника Управления культуры Администрации Ногинского муниципального района Московской области А.В. Боднарюк15.06.2013 г. _ "Утверждаю" Директор МУК "РДК" Д.О.Борисова 15.06.2013 г.ПОЛОЖЕНИЕО ПЛАТНЫХ УСЛУГАХ, ПРЕДОСТАВ...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное бюджетное государственное образовательное учреждение высшего образования"САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" Магисте...»

«Приложение Аналитическая записка о проведении независимой оценки качества работы учреждений, оказывающих социальные услуги, и выполнении Плана мероприятий по формированию независимой системы оценки качества работы муниципальных учреждений города Мурманска, оказывающих социальные услуги Формирование независимой системы оценки качес...»

«МБДОУ д/с №11 "Радость" "ЯБЛОЧНО-МЕДОВЫЙ СПАС" Вид деятельности: интегрированная (музыкально-художественная, игровая)Форма проведения: групповая Образовательные области:"Познание", "Коммуникация", "Социализация", "Художественное творчество", "Музыка", "Физическая...»

«Селуянов В.Н. ПОДГОТОВКА БЕГУНА НА СРЕДНИЕ ДИСТАНЦИИ Рекомендовано Московским региональным центром развития легкой атлетики ИААФ в качестве учебного пособия Москва, 2001 г УДК 796.42 С 29 Утверждено к печати Научной редакцией журнала Научный атлетический вестник!' Ответственный редакто...»

«РАСТИТЕЛЬНЫЙ СИМВОЛВ РОССИИ И ВО ВЬЕТНАМЕCC BIU TNG CY CA NGA V VIT NAM Студентка : Чиеу Хыонг ЖангНаучная руководительница: Маг.филолог.наук.Май Тхи Ван АньОГЛАВЛЕНИЕ TOC \o 1-5 \h \z \u А. ВВЕ...»

«УТВЕРЖДАЮ Директор департамента физической культуры и спорта Приморского края _ Ж. А. Кузнецов 2017 года ПОЛОЖЕНИЕ № 39 о проведении краевого физкультурного мероприятияМЕЖДУНАРОДНЫЙ ВЛАДИВОСТОКСКИЙ МАРАФОН1.ОБЩИЕ ПОЛО...»

«УТВЕРЖДАЮ: Глава района В.В.ПановПОЛОЖЕНИЕО ПРОВЕДЕНИИ ОТКРЫТОГО ТУРНИРАПО БОРЬБЕ САМБО, ПОСВЯЩЕННОГО ПАМЯТИ ТРЕНЕРА ПАРХОМЕНКО ГРИГОРИЯ АЛЕКСАНДРОВИЧА1. Цели и задачи:Открытые соревнования по борьбе самбо проводятся с целью: патриотич...»

«Документ предоставлен КонсультантПлюс Зарегистрировано в Минюсте России 10 декабря 2015 г. N 40074МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИПРИКАЗ от 16 ноября 2015 г. N 2800ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ПОРЯДКАОБЕСПЕЧЕНИЯ УС...»

«№ з/р К-сть год Дата проведення уроку Зміст навчального матеріалу Примітка 1 1 год ПОВТОРЕННЯ. Місце історії Стародавнього світу в історії людства. ВСТУП. Середньовіччя як період розвитку людства. Періодизація, джерела вивчення РОЗДІЛ І. ПЕРШІ СЕРЕДНЬОВІЧНІ ДЕРЖАВИ (5 годин) 2 5 год Велике переселення народів. Утворення "варварських королівст...»

«Алгоритм расчета нормативных затрат на оказание государственной услуги (выполнение работы) в сфере физическая культура и спорт государственными учреждениями, подведомственными департаменту физической культуры и спорта ханты-мансийского автономного округа-югры. Каждую государственную услугу (работу) необход...»








 
2017 www.li.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.