WWW.LI.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные ресурсы
 

Pages:   || 2 |

«Осенью 1939 года я был призван в армию. Служил в 64 стрелковом полку 97 стрелковой дивизии на станции Оловянная. Штаб дивизии располагался в Цуголском дацане – бурятской ...»

-- [ Страница 1 ] --

Осенью 1939 года я был призван в армию. Служил в 64 стрелковом полку 97 стрелковой дивизии на станции Оловянная. Штаб дивизии располагался в Цуголском дацане – бурятской буддистской церкви. Это Забайкальский военный округ со штабом в Чите.

После прохождения курса молодого солдата, был зачислен в полковую школу, где готовили командиров отделений. В школе дисциплина и порядок были жесткие, уставные, тогда в помине не было так называемой « дедовщины», которая в числе многих других причин, стала причиной развала наших Вооруженных Сил, когда из Армии стали самовольно убегать солдаты, когда молодые люди призывного возраста уклонялись от призыва, а в глазах нашего народа армия потеряла свой престиж и авторитет. О каком престиже можно говорить, если самые высокие армейские чины замешаны в коррупции и воровстве.

Старшина полковой школы Ровко, уроженец славного украинского города Рио-де-Жмеринка, успешно вышибал из нас, молодых солдат, теплившиеся ещё в наших мозгах, гражданский дух, гражданские вольности.

В школе в основном проводились практические занятия в классе, на плацу, в поле по тактик, огневой и строевой подготовке, военной топографии в пределах «солдат-отделение». В полевых условиях, днем и ночью, отрабатывались действия командира отделения во всех видах боя - в обороне, наступлении, встречном бою, на марше.

Особое внимание обращалось изучению стрелкового оружия – винтовки, ручного пулемета Дягтерёва, станкового пулемёта « максим», ручных гранат. На стрельбище отрабатывались боевыми патронами все положенные упражнения днём и ночью, а также метание боевых гранат.



Обучались также в боевых условиях быстро отрывать окоп малой саперной лопатой для стрельбы - лёжа, с колена - стоя. Школа привлекалась на практические учения в полку с выходом на несколько дней в поле, где полученные знания претворялись на практике.

Надо сказать, что подготовка личного состава - солдат и сержантов в Сибири была на высоком уровне.

Летом 1941 года, с началом войны, наш полк в составе дивизии, перевели на границу с Китаем, где тогда хозяйничали японцы. Полк оказался северо – восточнее станции Отпор, теперь Забайкальск, в глухой обороне – отрыли траншеи, окопы, дзоты для стрельбы из всех видов оружия, землянки для жилья.

После окончания полковой школы, мне было присвоено воинское звание «сержант», работал командиром отделения,помощником командира взвода в звании «старший сержант».

В начале 1942 года нас насколько человек сержантов из 94 стрелковой дивизии, направили на учебу в Сретенское пехотное училище, где за шесть месяцев готовили командиров взводов с последующей отправкой на фронт.

Это время запомнилось мне сильными холодами и ветрами вдоль реки Шилки, когда мы выходили на полевые занятия по тактике, да и в казарме холодина была приличной.

Проучились мы месяца три. За это короткое время за счет плановых и дополнительных самостоятельных занятий ознакомился с основами военной топографии – местность, измерения и ориентирование на ней без карты, топографические карты и приёмы работы с ними, ориентирование, целеуказание и изучение местности по карте, составление боевых графических документов.

Надо сказать, что это всё не пропало даром, пригодилось мне, особенно при ориентировании на местности, умению двигаться по азимуту в условиях боевых действий.

После короткой учёбы в училище, наш курсантский батальон был направлен в Соловьёвск, что на границе с Монголией. Там сформировалась 226 отдельная курсантская бригада для отправки на фронт. Был зачислен помощником командира стрелкового взвода в воинском звании «старший сержант».





Весной 1942 года, в апреле, в составе нескольких младших командиров был направлен на курсы младших лейтенантов на станцию Дивизионная, что рядом с городом Улан – Удэ.

На курсах занятия проводились, в основном, в полевых условиях – стрелковый взвод во всех видах боя – в обороне, в наступлении, встречном бою, на марше. Занимались по 12 часов и ещё 2 часа самоподготовки. Так что после занятий уставали здорово и к отбою ( сигналу отхода ко сну ), к 10 часам вечера, мы еле двигались, только и думали как бы быстрее лечь в постель. А потом всё начиналось по- новому : подъём в 6 часов утра, занятия, занятия и ещё раз занятия. Кормили нас по нормам кормления в тыловых частях, прямо скажем не ахти как.

Летом, нас курсантов, стали посылать на сеноуборку и другие сельхозработы в совхозы за рекой Селенгой. Местное начальство на еду не скупилось - тут пошли мясные супы и другая еда приготовленная на мясной основе. От такой обильной еды некоторые курсанты заболели от переедания, и командиру роты пришлось проводить беседу с нами о вреде переедания и сохранении здоровья, смысл которой заключался в том, что воин с больным пузом не воин, а только обуза.

10 октября 1942 года приказом командующего Забайкальским фронтом,после окончания курсов, мне присвоили воинское звание « лейтенант»-на каждой петлице по два красных квадрата- «кубари»,а 11 октября весь выпускной курс сидел на нарах товарных вагонов для отправки на фронт. Эшелон катил на запад со скоростью курьерского поезда, останавливался только для смены паровозной бригады. Кормили нас один раз горячей пищей в сутки на питательных пунктах.

Состав выпускников – народ молодой, бывалый, всё бывшие младшие командиры срочной службы, разных национальностей, из всех областей большой страны, словом тертые калачи. Разговоры в пути только об одном—куда, на какой фронт едем.

Через трое суток наш эшелон прибыл в Ярославль и свернул в сторону Рыбинска. Тут уж всем стало ясно — едем в сторону Ленинграда.

Естественно, каждый из нас волновался, переживал, думал- в какую часть попадёшь,что такое настоящая война, как она выглядит, каково твоё место в этой войне, и вернёмся ли мы домой, а если вернемся, то когда это будет. Одним словом, было тревожно на душе после всех этих раздумий. К тому же, фашисты осенью сорок первого года были уже под Москвой, подошли вплотную к Ленинграду, на всех фронтах шли ожесточённые бои, наша армия отступала, неся большие потери убитыми и ранеными. Это было видно по тем санитарным поездам, которые двигались чередой навстречу нашему эшелону. В Омске, когда менялась паровозная бригада, напротив нашего эшелона остановился поезд с ранеными. Ходячие раненые вышли из вагона, и мы набросились на них со своими расспросами о немцах, их боевой технике, о боях, а они - хмурые, не очень разговорчивые, просили закурить, и только потом, ругаясь чёрными словами, не забывая упомянуть царя и господа бога, говорили об отступлении наших войск, что немец на танках и бронентранспортёрах прёт на всех парах, что войска наши несут большие потери в живой силе и технике.

Один солдат без левой руки очень радостно говорил, как ему повезло, как он легко отделался, когда ему оторвало осколком снаряда руку. В самом деле, а ведь могло оторвать и голову. Так что можно было понять его радость, ведь рука - не голова.

В начале пятых суток наш эшелон прибыл на разъезд Водогон, что на железной дороге Ленинград-Ярославль. Тут же нас распределили по полкам и бригадам, Утром, в штабе, я узнал о своём назначении командиром взвода станковых пулемётов в третьем батальоне 37 лыжной бригады, которая входила в состав 59 армии Волховского фронта.

37 отдельная лыжная бригада в изнурительных местных боях понесла значительные потери и была выведена на отдых и пополнение личным составом.

За неделю до нашего прибытия, выведенные с передовой батальоны бригады располагались рассредоточено, в лесу, в наспех сооруженных шалашах, в четырёх-пяти километрах от передовой.

Во взводе осталось восемь человек во главе с сержантом, командир взвода,лейтенант, был убит, вместо четырёх пулемётов осталось только два. Мне,вначале пребывания на фронте,очень повезло в том смысле, что я сходу не попал в бой с незнакомыми мне солдатами, а успел ознакомиться с их личными качествами, и что очень важно, солдаты взвода были людьми срочной службы, прослужившие в мирное время по году и более, и к тому же все они побывали в боях, половина из них вернулась из госпиталей после ранения, одним словом, люди опытные, тёртые калачи. Во взводе, кроме русских, был один казах, татарин из Казани и мордвин.

Дней через десять, после моего назначения взводным, прибыл эшелон с пополнением. Мы получили четырёх солдат. Ещё через неделю вместо станковых пулемётов получили мы два ручных пулемёта системы Дегтярёва, таким образом, во взводе было нас тринадцать человек, два станковых и два ручных пулемёта. К этому времени бригада перешла на зимнюю форму одежды, выдали шапку ушанку, валенки, тёплое нижнее бельё, телогрейку под шинель, офицерам полушубки из овчины. Несмотря на это в шалаше,особенно в ночное время, было не очень уютно, ибо разжигать костры днём и ночью запрещалось строго.

С приходом нового пополнения продолжились плановые занятия по изучению материальной части оружия, боевым стрельбам, действиям взвода в обороне, в наступательном бою. На этих занятиях я знакомился с каждым солдатом, о его знании материальной части, умению собирать и разбирать пулемёт после чистки. Особое внимание обращал на умение вести огонь на различные дистанции. Пулемётный расчёт обычно состоит из трёх человек - наводчика,его помощника и подносчика патронов. Очень важное значение имеет взаимозаменяемость расчёта – в случае выхода из строя наводчика каждый должен уметь работать наводчиком.

В ходе занятий я всё ближе знакомился с каждым солдатом, узнавал его сильные и слабые стороны. Уставные отношения с подчинёнными,без начальственного, ровного отношения к каждому, дали свои результаты – со временем заметил большее доверие к себе,перестал замечать у своих старослужащих солдат безмолвный вопрос –А что ты умеешь, что ты знаешь? Дело в том, что судьба каждого зависит от командира, умения его вести бой, умения отдавать нужные приказы в нужное время.

Как я уже говорил, бригада располагалась в 4-5 км от передовой. Несмотря на это подразделения имели потери. Иногда противник из крупнокалиберных орудий вёл так называемый изнурительный огонь по передовой или ближним резервам. Такой огонь ведётся одним или двумя орудиями через определённый промежуток времени, скажем, через 10 или 15 минут падает один снаряд в определённом противником квадрате. Под такой огонь однажды попал наш батальон в ночное время, в результате которого одним взводом стало меньше.

Как –то днём над нами недолгое время кружила «рама»-двухфюзеляжный разведывательный немецкий самолёт. Бывалые солдаты тут же вынесли свой вердикт - надо ждать массированного обстрела или бомбёжки. На эти случаи у нас в каждом отделении были подготовлены убежища - окоп в полный рост, защищающий от ударной волны и осколков.

Во второй половине дня, когда мы были на стрельбище, пожаловали три «Юнкерса», стали вкруг и стали швырять бомбы по расположению бригады. В нашем батальоне разнесло хозяйственный взвод вместе с походной кухней, варившиеся макароны в котле, разбросанные ударной волной, висели гроздьями на ближайших кустах и деревьях. Естественно, тут же нашлись гурманы, любители поесть, полакомиться висящими,как в райском саду, деликатесами. По поводу готовности макарон к еде развернулась бурная дискуссия - одни говорили, что макароны хорошо дошли до готовности благодаря высокой температуре при взрыве бомбы и были пригодны к еде, только отдавали каким-то неприятным запахом незнамо чего. Другие же, наоборот, уверяли, что разрывной заряд бомбы в совокупности с ударной волной, придали макаронам с тушёнкой неповторимый вкус.

Однажды ночью, по боевой тревоге, наш батальон подняли на учения с боевой стрельбой по захвату опорного пункта противника. Мы совершили пятнадцати километровый марш-бросок, и после короткой артиллерийской подготовки,повели наступление на опорный пункт противника. Взвод своим огнём поддерживал свою роту, наступающую на главном направлении. Естественно, батальон успешно выполнил боевую задачу по захвату опорного пункта. На разборе после учения, я получил замечание от командира батальона о несвоевременном открытии огня на левом фланге наступающей роты.

Через два или три дня после учения, наша бригада сменила один полк на передовой и оказалась перед населённым пунктом Званка, бывшим имением поэта Державина.

До нашего появления у Званки, здесь велись особенно ожесточённые бои за важнейший опорный пункт плацдарма – Званковский холм, расположенный на левом берегу Волхова непосредственно у реки.

Этот холм доминировал на местности и позволял немцам вести обзор на всю глубину нашей обороны. Высота несколько раз переходила из рук в руки, но ценой огромных потерь фашисты всё же удерживали Званку. Здание на холме было разрушено, в подвалах дома расположились огневые средства. Маршал К.А.Мерецков так пишет о Званковском опорном пункте немцев: «Каждый день, каждую ночь холм изрыгал огонь и свинец, на многие километры вокруг, сея разрушение.»

Словом, немцы превратили Званку в хорошо укреплённый опорный пункт. Скаты высоты были залиты водой и превратились в ледяную корку, перед передним краем обороны колючая проволока в два ряда и противопехотное минное поле.

У нашего командования Званка была как кость в горле, большая заноза на сидячем месте.

Через день, после прибытия на передовую, рано утром, за два часа до рассвета, после короткой двадцатиминутной артиллерийской подготовки, по заранее проделанными сапёрами проходах в минном поле и проволочном заграждении, по сигналу « две красные ракеты»,мы двинулись вперёд, и пока противник не пришёл в себя после артогня, преодолели минное поле и проволочное заграждение без потерь. Вот тут-то начались все гадости и неприятности – на льду, на скатах высоты, мы оказались как на катке. Кое-как закрепившись,мы открыли огонь по огневым точкам опомнившегося противника. Противник в свою очередь накрыл наши боевые порядки артиллерийским и миномётным огнём. Роты, потеряв надежду двигаться по льду, залегли,неся большие потери. Кстати, убойная дальность осколков 81 мм немецкого миномёта до 40 метров, а артснаряда - до 200 метров.

Наша артиллерия не смогла подавить своим огнём вражеские батареи, и мы вынуждены были отходить. Я со своим поредевшим взводом точно вышел к проходу на минном поле, и в этот момент почувствовал что-то тёплое на своей щеке, это была кровь. Пуля чиркнула по макушке левой части головы и содрала хороший кусок кожи. Момент этого «чиркания», я почему-то не почувствовал. Это ранение, не ахти какое, аукнется мне потом, через семь лет, при поступлении в академию имени М.В.Фрунзе. Некоторые солдаты при отходе, не найдя прохода, стали подрываться на минном поле противника.

К рассвету, наши основательно поредевшие роты, оказались на своих исходных позициях.

В моем взводе оказалось трое убитых и столько же раненых, один пулемёт был полностью разбит, а второй, раненый расчёт оставил на поле боя.

Вот так в бою « местного значения» наша бригада понесла значительные потери благодаря плохой организации боя и его ведения.

Вот так дорого мы платили за свое неумение вести боевые действия в начальный период войны, и надо было пройти много дорог и много боев с нахальным и хорошо умеющим воевать противником, чтобы, как говорят, наломать руку, научиться хорошо организовывать бой и бить его нещадно.

Как видно, бой за Званку нам не удался во всех отношениях, да и старик Державин не сказал бы нам доброго слова после такого конфуза.

Для меня это был первый бой, первое испытание, к которому меня готовили с момента призыва в армию. Я почему -то был уверен, что мы возьмём эту Званку, а на самом деле всё получилось наоборот. Естественно, эту неудачу переживал долго, перебрал в уме свои действия, как командира взвода и пришёл к выводу, что мои действия, как командира взвода, были ы этом бою не на высоте. Самое главное – я не научил каждый расчёт действовать самостоятельно, проявлять инициативу, действовать самим, не ожидая команды командира взвода. И ещё в этом бою во мне проснулось гадкое чувство страха, особенно перед атакой, да и во время боя тоже, я всё время думал как бы не убило, как бы не убило, действовал не зряче, не с холодной головой и расчётливо, не видел хорошо поле боя.

После бесславного боя за Званку, бригаду вывели в резерв и расформировали, а личный состав распределили по другим полкам.

Несколько командиров взводов, в том числе и я, оказались в резерве офицерского состав 59 Армии в окрестностях посёлка Папоротно, где располагался штаб армии.

РАЗВЕДОТРЯД 59 АРМИИ.

Примерно через неделю, после пребывания в резерве, нас младших офицеров,вызвали в отдел кадров армии, где мы предстали пред светлые очи, высокого, наглаженного, в сапогах, начищенных до блеска, генерал-майора Артюшенко – начальника штаба 59 армии.

Из его разговора выяснилось, что на добровольных началах формируется разведывательный отряд 59 армии, требуются в основном командиры разведвзводов. Все желающие будут завтра же направлены туда. Это « туда» оказалось маленьким разъездом Гряды, что на железной дороге Ленинград – Москва, где в мирное время не останавливались пассажирские поезда.

В окрестностях разъезда, в лесу, формировался отряд под командованием капитана Миронова.

В штабе нас принял очень строгого вида, мешковатый, невысокий старший лейтенант Лукин, видимо, призванный из резерва с началом войны. После недолгих разговоров, вопросов и ответов, каждый из нас был назначен командиром разведзвода.

Взвод размещался в наспех срубленном домике, посередине которого стояла аккуратно сработанная печка из дюралевых листов от сбитого немецкого самолета, вокруг печки, вдоль стен, располагались нарты из плотно пригнанных друг другу жердей, накрытые еловым лапником.

Во взводе,во главе с сержантом Пичугиным, было 10 человек, все молодые, еще до военного призыва, все участвовали в боях, трое прибыли из армейского госпиталя. Состав взвода был пестрый – один татарин из Казани, другой из Крыма, мордвин – водитель колхозного грузовика, казах – недоучившийся студент, остальные русские из разных областей.

По указанию штаба все взводы приняли участие в строительстве опорного пункта роты противника – проволочное заграждение в два ряда, противопехотное минное поле, первую и вторую траншею с ходами сообщения, два дзота ( деревоземляная огневая точка), окопы для стрельбы стоя, запасные открытые площадки для стрельбы из пулемета.

На все эти работы ушла неделя, после чего начались плановые занятия разведзводов.

Разведгруппа обычно состоит из одного - двух сапёров для проделывания проходов в минном поле и проволочных заграждениях, одной или двух групп обеспечения и прикрытия из двух –трёх человек и группы захвата из двух-трёх человек во главе с командиром взвода.

Все сапёры взводов были сведены в одну группу, где с ними проводились практические занятия по проделыванию проходов в минном поле и проволочных заграждениях. Кроме этого, инженер отряда, сапёр, в каждом взводе проводил практичекие занятия по устройству немецких противопехотных и противотанковых мин, способам их обнаружения и разминирования. Проводились также практические занятия по изучению материальной части стрелкового оружия противника и стрельбы, способам наблюдения, ориентирования на местности днём и ночью. Не раз выходили на стрельбище для метания ручных и противотанковых гранат, стрельбы из всех видов стрелкового оружия – пистолете « ТТ» и «Вальтер», автомата и ручного пулемёта.

После всех этих подготовительных занятий, мы приступили к отработке по местности действий разведвзвода при захвате «языка» в траншее из состава патрульных, в дзоте, на линии проводной связи, часового наблюдателя у дзота. Занятия мы проводили вначале днём, а потом только в ночное время. Условного противника обозначали один или два разведчика, а в некоторых случаях я, командир взвода.

По прибытии в отряд предо мною остро встал вопрос знания немецкого языка. Вот, когда я пожалел, что в школе не учил язык как следует, Относился к этим занятиям более чем прохладно. Пришлось срочно садиться за учебник немецкого языка и специально изданный русско-немецкий разговорник с военно-техническим уклоном. Так как днём я был занят другими делами во взводе, пришлось зубрить язык в ночное время.. Прямо скажем,нет худа без добра. Моё усердное занятие языком и зубрёжка в не пропали даром, пригодились после войны, при сдаче экзамена по иностранному языку при поступлении в военную академию им. М.В.Фрунзе в 1949 году.

После трёхнедельных занятий, по указанию сверху, разведзводы направились в полки разных дивизий 59 армии. Наш взвод оказался на левом фланге армейской обороны, в стрелковом полку, в районе населённого пункта Муравьи. Передо мною была поставлена задача – захватить новый немецкий ручной пулемёт МГ-42, «машиненгевер» образца 1942 года.

После прибытия в полк и докладу командира полка, я установил тесную связь с начальником разведки полка, ознакомил его с поставленной взводу задачей, после чего он указал два дзота в обороне противника, где предположительно были установлены нужные нам пулемёты.

После двухсуточных наблюдений мы убедились, Что в этих дзотах установлены нужные нам пулемёты, после чего мы с начальником разведки полка выбрали для нападения дзот га левом фланге обороны противника.

Объект нападения от нашей передовой находился на расстоянии 150-180 метров. Перед передним краем было установлено проволочное заграждение в один ряд, за ним спираль Бруно – колючая проволока, растянутая как меха гармони, высотой до одного метра, увешанные консервными банками, как потом выяснилось, наполненные мелким гравием. Такая банка при неосторожном прикосновении к проволоке действует как детская погремушка. Предполагалось также наличие противопехотного минного поля за колючей проволокой. От дзота влево и вправо шла траншея с ходом сообщения в тыл. Соседние дзоты располагались примерно в ста метрах или чуть больше. Местность перед дзотом была неровной- с ложбинами, канавами и редкими кустами.

В случае обнаружения противником нашей группы, по сигналу « одна красная ракета» вертикально вверх, батарея 107 мм минометов и рота 81 мм минометов полка должны были открыть огонь для прикрытия нашего отхода.

Для того, чтобы проверить на местности все данные, полученные визуальным наблюдением, я решил в одну из ночей пройти весь маршрут от нашего переднего края до заграждений противника, предварительно получив разрешение командира полка и согласовав наши действия с начальником разведки полка.

Выступили мы вчетвером - я, сержант из группы захвата, сапер и солдат из группы обеспечения. С нашей стороны и противника велся обычный ружейно-пулеметный огонь с перерывами, временами, наши и противник запускали осветительные ракеты перед своим передним караем.

Из-за настильного огня противника двигались мы по-пластунски, по заранее намеченному азимуту и ориентирам. Двигались осторожно, останавливались для ориентирования. Нам также было важно не обнаружить себя и не дать повод противнику для усиления его особой бдительности в будущем.

Наконец – то без происшествий добрались до границы заграждений - колючей проволоки, и наш сапёр, двигавшийся впереди нас, стал колдовать с проволокой для того, чтобы проникнуть на минное поле, и вернувшись доложил- установлены подпрыгивающие мины натяжного действия. При воздействии на растяжку, взрывным патроном из корпуса мины выбрасывается небольшой цилиндр, наполненный металлическими шариками, и взрывается на высоте около одного метра.

Выполнив поставленную задачу без потерь, мы вернулись на свой передний край.

Через два дня, уже по знакомому нам маршруту, ночью, двинулись мы в сторону противника, как и в первый раз по-пластунски, ползком.

Противник и наши подразделения вели обычный в обороне огонь из стрелкового орудия. Что характерно, так это трассирующие пули красного и зелёного цвета со стороны противника. Тебе кажется, что все они летят прямо на тебя и надо время, чтобы привыкнуть к этому обману зрения. Такая пуля, встретив препятствие, скажем сучок куста, с особенным визгом, рикошетом, уходит в сторону, теряя свой цвет.

Двигались в таком порядке: впереди два сапёра, за ними я с группой захвата и последней группа обеспечения; часто останавливались для определения азимута движения по компасу и местным ориентирам.

При сильном настильном огне противника, используя неровности местности, приходилось ждать перерыва, так и при освещении местности противником осветительными ракетами.

Наконец-то достигли проволочных заграждений. Саперы долго провозились на проволоке, проделывая проход. Сначала надо было без шума снять банки-погремушки, а потом уже резать проволоку. Так же долго они провозились на минном поле. Наконец-то проход был готов. Оставив саперов у прохода, мы двинулись дальше, к цели. Саперы оставляются на проходе для того, чтобы противник не закрыл проход, и на обратном пути помочь группе к выходу на проход.

Как и намечалось, мы вышли на траншею противника правее намеченного для атаки дзота в метрах двадцати-тридцати.

Нам заранее было известно из разведданных, что немцы, как и мы,в обороне организуют патрулирование в ночное время между дзотами с целью наблюдения за противником и поддержания связи между дзотами. Патрульная группа, как и у нас, обычно состояла из двух-трёх человек во главе со старшим.

Пришлось долго ждать патрульных. Обычно в таких случаях время почему-то тянется бесконечно, минуты тебе кажутся часами. Наконец-то двое патрульных молча прошли мимо нас. Пропустив патрульных - мы стали ждать. Пойдёт ли он дальше, к следующему дзоту, или вернётся назад. Слышали мы также негромкий, едва различимый окрик часового- наблюдателя у дзота при подходе патруля.

К нашему счастью, патруль через некоторое время вернулся назад и проследовал мимо нас. Теперь надо было решить, как убрать часового наблюдателя. Было ясно - бесшумно подойти к часовому невозможно, открыть огонь из автомата с близкого расстояния тоже опасно- часовой может опередить в открытии огня. Напрашивалось в данном случае одно решение- одному разведчику подойти к часовому с тыла, откуда он не ждёт подвоха, и забросать его гранатами, после чего группа захвата, предварительно применив по входу дзота противотанковую гранату, ведя огонь их автоматов,, ворваться в дзот. Группа обеспечения располагается в траншее по обе стороны дзота с задачей- не допустить противника к объекту нападения.

Отдав короткий приказ и выслав одного разведчика в тыл, спустились в траншею, и медленно, почти недыша, продвигаемся вперёд. Пройдя несколько метров, остановились и стали ждать взрыва гранат. Наконец-то, почти одновременно, раздались два взрыва, и мы вдвоем с сержантом, броском преодолели оставшиеся метры, и применив по входу дзота противотанковые гранату, ведя огонь, врываемся в дзот. Взяв личные документы трёх убитых, желанный, ручной пулемет МГ-42 и цейсовский бинокль, бегом двинулись в обратный путь.

С момента первого взрыва гранат и началом нашего отхода, прошло времени всего – ничего, не больше трёх-четырёх минут. На обратном пути, впопыхах, пробежали нужный ориентир в траншее, ведущий к проходу в заграждениях, вернулись обратно и двинулись в сторону прохода. Минут через десять – пятнадцать услышали негромкие крики в ночи птицы дергача, это наши сапёры давали нам знаки о своём местонахождении на проходе.

Мы благополучно преодолели проход в заграждениях и удалились от них метров на 30-40, когда противник открыл огонь из 81мм миномётов и батарей 105 мм орудий. Пришлось нам быстро отходить к заграждениям противника, чтобы выйти из- под вражеского огня, залечь и ждать. Мины и снаряды взрывались в 100-150 метрах от нас. Но всё равно - приятного было мало. Невольно на ум приходят стихи фронтового поэта:

Ты лежишь ничком мальчишка

Двадцати неполных лет,

Вот тебе сейчас и крышка,

Вот тебя уже и нет.

Ты лежишь, заслоняясь от чёрной смерти

Только собственной спиной.

Переждав перенос огня противника ближе к нашей передовой, мы двинулись по- пластунски, используя неровности местности. Командование нашей части, прикрывая нас, открыло огонь из своих средств на подавление миномётов и артиллерии противника. Несмотря на это, когда до нашей передовой оставалось всего – ничего, двое моих разведчиков были ранены осколками мин. Так закончился захват нового ручного пулемёта противника.

После этого случая на разных участках обороны нашей 59 армии, мне со своим взводом пришлось трижды принимать участие в захвате языка. В первом случае брали языка в траншее из числа патрульных, во втором - в дзоте. Третий был крайне неудачным - мы были обнаружены противником перед его проволочным заграждением при проделывании прохода. Несмотря на хорошее артиллерийское прикрытие с нашей стороны, мы потеряли убитыми двух и ранеными пять человек. Я был легко ранен в бедро левой ноги, а голенище моего сапога левой ноги было распорото пулями сверху до каблука.

В начале весны, в марте 1943 года наш разведотряд был расформирован, личный состав оказался в разных частях. Я был направлен в штаб 377 стрелковой дивизии.

Служба в 377 стрелковой дивизии.

Дивизия формировалась в трудное время для страны, в 1941 году, когда фашисты рвались к Москве, блокировали Ленинград. Формировалась в Челябинской области из уроженцев Челябинской, Свердловской, Кировской областей и Башкирской АССР.

К 15 октября в составе дивизии были три стрелковых полка 1247, 1249 и 1251, один артиллерийский полк, сапёрный батальон, батальон связи, зенитно-артиллерийский дивизион, медико-санитарный батальон, и три роты - разведывательная, автомобильная и химзащиты, всего 11180 человек.

За отличие в ходе боёв она стала именоваться – Валгинской Краснознамённой стрелковой дивизией.

В отделе кадров дивизии, его начальник, приветливый капитан, с двумя орденами « Красная звезда « на груди, после кратких вопросов и таких же моих ответов, изрёк – направляешься в 49 полк командиром стрелковой роты, скучать там не будешь, места там весёлые, язви его в жилу.

Пожелав мне удачи на новом месте службы, рассказал, как мне лучше добраться до 1249 стрелкового полка. Полк стоял в обороне на плацдарме за рекой Волхов.

Река Волхов берёт своё начало в озере Ильмень, течёт на север и попадает в Ладожское озеро; она довольно глубока, в районе Селищ, где была установлена наше переправа на понтонах, ширина её достигает почти 200 метров.

В декабре 1941 года и в начале 1942 года Сибирские дивизии освободили город Тихвин и,преследуя врага, форсировали реку Волхов, захватили плацдарм, который действовал до середины января 1944 года. Ширина плацдарма достигала 30 километров, глубина до 8 километров. На плацдарме оборонялись шесть стрелковых дивизий, в том числе 3777-я и одна таковая бригада.

Край этот лесистоболотистый, труднопроходимый для военной техники. Дороги в этих местах строились войсками из жердей и брёвен, плотно подогнанных друг к другу. Двигаясь по этой гати. Я вышел к населённому пункту Селище на берегу Волхова. Посёлка не было, торчали одни только печные трубы когда-то стоявших здесь домов. Однако меня поразило одно монументальное здание из кирпича, высокое, крепко сработанное, с колоннадой у парадного подъезда. От здания остались одни стены, в некоторых местах сохранились перекрытия, колонны и подвальные помещения. Поразило меня то, что это громадное здание несмотря на неоднократные бомбовые удары, артиллерийские обстрелы из тяжёлых орудий, гордо стояло на своих ногах, не развалилось, не рухнуло, и всё это на фоне окружающих развалин и печально торчащих печных труб. Тут невольно приходило на ум сравнение - как бы нас не бил и колотил противник, несмотря на громадные людские и территориальные потери, мы стоим на своих ногах, не развалились и не рухнули под ударами фашистов.

Селищенские казармы на правом берегу Волхова расположены в 50 километрах севернее Новгорода, и были построены графом Аракчеевым АА в 1820 году как одно из военных поселений, где солдат служил царю и отечеству 25 лет. Здесь проходил отрезок старой, действующей ещё при Аракчееве, Большой Московской дороги: на правобережье она шла к малой Вишере и далее на Москву, а на правобережье - к Спасской Полисти и далее на Ленинград.

Здесь же сохранились плац и манеж Гродненского гусарского полка, в котором в феврале-марте 1838 года служил опальный поэт М.Ю.Лермонтов, переведённый сюда с Кавказа.

Однако, надо двигаться в сторону 49 полка. Мне повезло, за переправой через Волхов моим попутчиком оказался старшина из хозяйственного подразделения этого полка, с которым я без особых помех прибыл в штаб полка, где меня встретил оперативный дежурный, высокий, сухощавый, в довольно потрепанной офицерской шинели. В кирзовых сапогах с очень широкими голенищами, капитан Запорожец А.А., впоследствии мой друг и товарищ.

Штаб полка располагался в довольно просторной землянке. Начальник штаба полка, пожилой майор, лет 45, после ознакомления с моими документами, приказал доложить о себе и моей предыдущей службе. Пока я докладывал, он рылся в каких-то бумагах, потом углубился в их чтение. Мне показалось, что он не слушает меня, ему глубоко было безразлично, что я говорю. Потом, вспомнив обо мне, что я ещё стою столбом перед ним, сказал- пойдёшь командиром второй роты в батальоне капитана Хижина. Посыльный покажет дорогу.

Мы с посыльным, лет 40, с располагающей к себе внешностью, двинулись в сторону передовой. Пройдя метров 400-500 попали под очень плотный миномётный огонь противника и, не мешкая, прыгнули в первую попавшуюся воронку от авиабомбы. Тут мы разговорились с посыльным Коростелёвым из Рязанской области, свернули козьи ножки, он достал из кисета кресало и, прижав трут к кремню, стал добывать огонь, нахваливая моршанскую махорку. Этот нехитрый дедовский аппарат по добыче огня назывался « катюшей», а солдатский вещевой мешок- «сидором», который болтался у него за спиной. Оказалось, что он был ординарцем у командира второй роты, который погиб дне десять назад от шальной пули, а сегодня его послали в штаб полка посыльным от второго батальона.

Переждав прекращение огня, кое-как почистившись от грязи, мы с Коростелёвым прибыли на командный пункт (КП) батальона. КП оказалось обыкновенной землянкой в два наката брёвен. По обеим сторонам землянки были оборудованы хорошо укрытые пулемётные площадки, неглубокая, по колено траншея вела к передовой, откуда была слышна трескотня ружейно-пулемётного огня.

Капитан Хижин, призванный из запаса, после моего доклада о прибытии, понимающе оглядев мой заляпанный грязью вид, сказал, что звонил ПНШ ( помощник начальника штаба) Нарышкин час тому назад о вашем выходе, я уже было забеспокоился- как бы вас по дороге не накрыло миномётным огнём, этот гад почти ежедневно, в разное время, упражняется в таких сволочных делах.

Расспросив меня о моей прежней службе, показал на карте район обороны батальона, его задачу- не допустить прорыва противника на данном направлении, уничтожить его всеми силами и средствами. За спиной у нас Ленинград, это надо понимать. Советую тебе- ординарцем возьми Коростелева, солдат он толковый, знает все ходы и выходы. Желаю успеха

Мы с Коростелёвым двинулись теперь в расположение второй роты. Я был рад деловой встрече с Хижиным. Он как-то сразу располагал к себе собеседника манерой поведения, делового разговора, не пытался изображать строгого начальника, говорил обо всём со знанием дела.

Во второй роте при взводе по 16-20 человек. Ротный опорный пункт включал 4 дзота на переднем крае на фронте 350-400 метров и один дзот в глубине, в ста метрах от передовой, где располагался КП командира роты.

Вооружение взвода- один ручной пулемёт Дегтярёва, автоматы ППШ- пистолет-пулемёт Шпагина с круглым магазином на 72 патрона, Рожковым- на 30 патронов. Дальность стредьбы автоматическим огнём до 100 метров, одиночным - до 200 метров, автоматы ППС (пистолет-пулемёт Судаева) с рожковым магазином до 30 патронов. Кроме этого, у каждого солдата две-три ручные гранаты и одна противотанковая.

В свою очередь полк поддерживал своими огневыми средствами батальоны- дивизионом ( 12 орудий) приданной артиллерии, батареей 107 мм миномётов, батареей 76 мм орудий и 81 мм миномётной ротой.

Передний край обороны проходил частично по редколесью и открытой местности, а в глубине через опорный пункт проходила железная дорога Чудово-Новгород.

Открытая местность здесь называлась поляной смерти. Так как местность была заболочена, отрывать траншеи было бесполезно, поэтому соорудили здесь деревоземляные заборы ищз брёвен и жердей. Забор был двойной, посредине набитый грунтом. На лесной части обороны деревья были наполовину срезаны снарядами и пулями.

Маршалл К.А.Мерецков описывает эти края так: « Я редко встречал местность, менее удобную для нападения. У меня навсегда остались в памяти бескрайние лесные дали, болотистые топи, залитые водой торфяные поля и разбитые дороги. Трудной борьбе с противником сопутствовала не менее трудная борьба с природой. Чтобы воевать и жить, войска вынуждены были строить вместо траншей деревоземляные заборы, вместо стрелковых окопов - насыпные площадки, на протяжении многих километров прокладывать бревенчатые настилы и гати и сооружать для артиллерии и миномётов деревянные платформы.»

Наш опорный пункт роты оказался в печально известном Мясном Бору, где в июле 1941 года велись ожесточённые бои для вывода 2-ой ударной армии из окружения. Как известно, командующий армией генерал Власов перешёл на сторону противника и создал там так называемую народно-освободительную армию из наших пленных воинов.

После окончания войны, вернее в конце её, Власов и его приспешники были арестованы, судимы и приговорены к смертной казни.

В 1942 году в этих местах оказался писатель Муса Джалиль, он был корреспондентом газеты 2-ой ударной армии « За отвагу». В письме жене 20 мая он писал: « Мы на самом трудном участке фронта. О боях не стану распространяться. А природа –ужасная, кругом сплошной гнилой лес и болота, болота, болота. Ходим по колено и по пояс в грязи и по болотистой воде.»

В этих болотистых местах было много разной ягоды - малины, черники, брусники и клюквы, которую наши солдаты называли Ленинградским виноградом.

Не знали мы в то неспокойное время, что эти приволховские места почитались в ХУ111 и в Х1Х веке знатными - Званке я уже говорил. Заречная часть Званки граничила с землями всесильного графа Александра Андреевича Аракчеева, чьё имение находилось в деревне Грузино.

На левом берегу Волхова, напротив Селищ, где служил М.Ю. Лермонтов в гусарском полку, стоит старинное село Коломно, где в 1878 году жил и работал известный писатель Глеб Иванович Успенский. На левом же берегу Волхова, ниже деревни Муравьи, где мы, действуя в разведке, захватили новый скорострельный немецкий ручной пулемет, в имении Онег, в конце Х1Хвека родился композитор С.В.Рахманинов, а близ города Кириши, в Сольцах, в начале Х1Х века жил писатель Бестужев –Марлинский. Известно также, что в районе Чудово, по берегам Волхова, баловался охотой Н.А.Некрасов.

Эти края удивляли меня также поэтическими названиями населенных пунктов – Пересвет, Остров, Дымно, Каменная мельница, Муравьи.

Как видно. Эти края были не такими уж мрачными и глухими, как нам казались в те далекие годы.

Однако вернемся в опорный пункт роты. Примерно в течении недели мне пришлось знакомиться с передним краем обороны противника, расположением его огневых точек и типом оружия в них, распорядком дня, построением системы огня. Одновременно знакомился с построением системы огня в роте и личным составом взводов. Для этого мы с Коростелевым с наступлением ночи и до светлого времени находились поочередно в каждом взводе на передовой. Возрастной состав солдат от 18-20 до 40 лет, было много молодых казахов, немного узбеков, сибиряков, татар, в общем люди со всех областей и республик страны.

При проверке мною знания материальной части оружия, порядке ухода за ним и чистки, выяснилось, что часть солдат не умеют разбирать и собирать ручной пулемет Дягтерева, не умеют ставить прицел при стрельбе на различные расстояния, многие солдаты не чистят свое оружие. Пришлось обязать командиров взводов устранить эти недостатки и через десять дней самому проверить выполнение отданного приказа.

Пришлось также заниматься налаживанием патрулирования в ночное время между дзотами с целью наблюдения за противником и поддержания связи между дзотами. В патруль назначались 2-3 человека во главе с сержантом, которые являлись на мой КП для инструктажа. Служба у них начиналась с наступлением темного времени и заканчивалась с наступлением светлого времени.

Для увеличения плотности огня в деревоземляном заборе устроили дополнительные амбразуры и площадки для стрельбы из стрелкового оружия, а также на расстоянии 20-30 метров друг от друга отрыли и приспособили ровики, где можно было укрыться от внезапного минометного или артиллерийского огня.

Противник очень часто, в разное время суток, производил внезапно короткие артиллерийские налеты или вел так называемый « изнурительный « огнь по избранной площади. Обычно одно 105 –мм орудие производило выстрел с интервалом 10-15 минут, и это могло продолжаться довольно долго.

Несмотря на все меры предосторожности, мы несли потери раненными и убитыми, ибо огонь на переднем крае не прекращался ни днем, ни ночью и в престольные праздники.

Несколько слов о идеологической или агитационной работе противника против нас.

С наступлением лета фашисты установили на своей передовой громкоговорители. Вначале, рано утром, начинался концерт русских народных песен, после двух-трех пластинок, выступал основной агитатор, который знакомил нас с успехами немцев на разных фронтах, наших больших потерях убитыми пленными, о скором падении Москвы и Ленинграда. Обычно наши минометчики открывали огонь на поражение и прекращали, таким образом, бесплатный концерт.

Однако, через некоторое время такой концерт повторялся у наших соседей слева или справа, а потом снова у нас.

Кроме «концертов» на тему русских народных песен, противник в ночное время, с легких самолетов, разбрасывал свои листовки. Тематика, содержание этих листовок были разные. Так, зимой листовка подробно, в картинках, рассказывала как отморозить пальцы рук, чтобы попасть в госпиталь, как устроить самострел в руку через буханку хлеба без следов от порохового нагара. Эта же листовка служила пропуском для перехода на сторону немцев. Листовку нужно было держать в поднятой руке и кричать, « штык в землю». Другая листовка была озаглавлена «Вот ваше жидовское правительство», начиная с захвата власти большевиками в 1917 году по 1941 год Однажды сбросили листовки, сработанные в штабе русской освободительной армии) РОА ) генерала Власова, подписанные им и начальником штаба генералом Малышкиным.

Листовка призывала нас переходить на сторону немцев и вступать в эту армию. На фотографии листовки – Власов, в форме немецкого генерала, принимал парад своих войск- наших солдат, попавших в плен, в наших серых шинелях и с нашими винтовками.

Однажды утром, во второй половине июня, капитан Хижин приказал явиться к нему. После моего доклада о прибытии, приказал снять погоны, чем крайне удивил меня. Однако, не дав мне опомниться от такого оборота дел, улыбаясь, вручил мне полевые погоны и шесть маленьких звездочек, поздравил с очередным воинским званием- старший лейтенант. На этом дело на закончилось, ритуал продолжался- в одну из эмалированных кружек с водкой я опустил эти шесть звездочек, и мы с капитаном Хижиным чокнулись, который закусывая подарком Черчилля( американской колбасой в банках) сказал – дай бог не последний раз.

Этот воинский ритуал назывался обмыванием нового воинского звания и всегда неукоснительно соблюдался, ибо игнорирование, несоблюдение этого неписанного правила, могло привести к большим неприятностям – следующего присвоения воинского звания могло и не быть, отложено по случаю гибели претендента.

После этого маленького шаманства, Хижин сказал, что вторая рота завтра в ночь сменяется и выводится в тыл на хозяйственные работы – заготовку сена. Это была вторая радость за этот день.

Смена произошла ночью, скрытно от противника, без потерь и происшествий. К утру, мы оказались на правом берегу Волхова, в Селищенских казармах, в ее добротных подвальных помещениях. К обеду к нам прибыл заместитель командира дивизии по тылу полковник Турский, верхом на монгольской лошади, со своим ординарцем – девушкой, которая сидела в седле, как корова на заборе. Кстати, лошадей к нам на фронт присылали из Монголии, как тогда говорили, подарок маршала Чайболсана. После моего доклада о прибытии роты и готовности к работе, Турский на моей пятидесятитысячной карте указал район сенокоса в 10-12 километрах от Селищ. К вечеру прибыли обещанные Турским три повозки с нужным инвентарем- косами, граблями, вилами, топорами, пилами и полевой кухней с поваром под командованием шустрого старшины.

На все эти сенокосные работы нам отводилось три недели.

Подняв роту в три часа утра, мы двинулись походной колонной к месту наших работ. К пяти утра мы были на месте и стали сразу же обустраиваться – на каждое отделение один шалаш, рядом с кухней соорудили из подручного материала обеденные столы.

Распорядок роты предусматривал:

-подъем – 6.00,

-завтрак – 6,30

-Работа – 7,00-13,00

- Обед – 14.00-15.00

-Отдых – 15.00-16.00

- работа 16.30-19.30,

Ужин – 20.00-21.00

Отбой 22.00.

В роте на каждые сутки назначался дежурный из сержантов, который обеспечивал выполнение распорядка дня и общий порядок в роте. Ежедневно старшина роты от каждого взвода выделял по одному человеку для сбора грибов и ягод, которые потом поступали на нашу полевую кухню.

В обороне, на передовой, нас кормили с батальонной полевой кухни два раза в день: рано утром до наступления светлого времени и вечером с наступлением темного времени, да еще каждому полагалось 100 грамм водки. Теперь же, после трехразового обильного питания от пуза, как потом говорил старшина Коновалов, народ наш наел себе ряшку.

Один раз в неделю мы отводили время на боевую подготовку – изучению материальной части оружия и боевые стрельбы. Вторая половина дня отводилась как личное время, где каждый мог заняться личными делами по своему усмотрению.

Через две недели к нам с инспекцией пожаловал полковник Турский. Осмотрев и не полностью подсчитав копны высушенного сена, на вечерней проверке объявил личному составу роты благодарность за работу.

Всякому хорошему делу наступает конец. Так и случилось с нашей ротой по заготовке сена – кончилась райская жизнь без стрельбы, разрыва снарядов и мин, без раненых и убитых в этой бесконечной и безжалостной войне, где на человека устраивают облаву как на дикого зверя, устраивают настоящую охоту, применяя для этого самые современные и изощренные средства уничтожения.

За месяц мирного времени, вдали от войны, у меня было достаточно времени подумать о себе, моих товарищах, моем месте в этой войне. О дальнейшей жизни и службе не думалось, ибо солдат на войне живет только сегодняшним днем.

Подводя итог моей службы за девять- десять месяцев пребывания на передовой, пришел к выводу, что мне можно поставить три с плюсом. Я иногда принимал поспешные решения, не думая о последствиях, на войне нет мелочей, всегда надо думать и думать за себя и за противника.

В минус мне можно было поставить мой страх, боязнь быть убитым или тяжело раненым. Я долго пытался преодолеть это гадкое чувство, но как я ни старался, ничего у меня не получалось – страх всегда присутствует и у солдата, офицера и генерала. В таких случаях очень важно уметь держать себя в узде, не дать страху выйти наружу и овладеть тобой, и все это приобретается опытом. Тем более перед своими солдатами ты не должен ни голосом, ни взглядом, суматошным поведением, с глазами на выкате, показывать свое состояние.

И еще… Для себя я сделал очень важный вывод – в такой войне выйти из нее живым невозможно, шансов никаких, остается только мысленно отдалять это время, когда окажешься в братской могиле - в воронке от снаряда или бомбы и не услышишь последние слова при погребении,если успеют их произнести.

К моему великому удивлению, после печального вывода о бренности жизни на войне, после прошествия, какого – то времени, я почувствовал некое душевное равновесие и спокойствие, сбросил с плеч тяжелый груз, который незримо давил и угнетал, и висел на моих плечах. Скорее всего, это было мое примирение с неизбежным исходом, которое должно было случиться рано или поздно.

И наконец, последний вывод, вынесенный мною за это время,- человеку ничего не надо лишнего, ни много денег, ни кучу золота и другого добра – лишь бы светило солнце, и чтобы ты был здоров.

Как бы там ни было, райская жизнь для нас закончилась, и мы долго потом вспоминали эти золотые летние денечки вдали от войны, и готовы были снова отправиться на подобные работы, хоть на заготовку копыт и рогов – лишь бы подальше от войны.

По прибытии в полк рота снова оказалась на своей прежней передовой – в Мясном бору. После почти месячного перерыва и вольготной жизни без войны, всем нам сходу надо было включиться в боевую жизнь, а это оказалось не таким уж простым делом. Надо было каждому из нас, прежде всего внутренне,морально настроиться на иную жизнь, где круглосуточно идет война, где нельзя зевать, где надо быть предельно собранным, злым и хитрым в борьбе с сильным, умеющим воевать и к тому коварным противником, не дать убить себя за непонюх табака.

Примерно через неделю, после того, как рота заняла оборону, через штаб батальона, мне приказали явиться в штаб полка. По дороге в штаб в голову лезли разные мысли, перебрал все свои действия и не нашел в них ничего крамольного.

О своем прибытии доложил начальнику штаба полка. Майор ЮД, кивнув головой, полез в ящик кухонного стола, трофей из разбитой деревни, достал коробочку и вручил мне медаль « За боевые заслуги «, и поздравив, сказал, что это за работу в разведотряде, представлял к награде командир разведотряда капитан Миронов.

Конечно, я был рад, тем более, что это была моя первая награда. Отмывали медаль дважды.

Первый – в штабе с оперативным дежурным, моим другом капитаном А.А.Запорожцем, потом с капитаном Хижняком – моим командиром батальона.

Примерно через две недели после этого, я был назначен заместителем командира батальона по строевой части, а мой предшественник командиром батальона. От этого назначения работы и ответственности у меня не убавилось – я отвечал за организацию системы огня в батальоне, особенно на стыках с соседями справа и слева, организацию наблюдения за противником, несение патрульной службы между дзотами в ночное время, исправное состояние заграждений перед передним краем и их прикрытие огнем.

Моя новая должность обязывала меня думать и действовать в интересах батальона, хорошо знать деловые качества командиров рот и взводов и их личный состав, ибо, в конечном счете, в итоге, выполнение задачи батальоном зависит от умений и знаний каждым командиром и солдатом своих обязанностей в бою. В стрелковых войсках, в пехоте, в обороне и в наступлении, основная тяжесть работы ложится на роты и батальоны, это они делают грязную работу по уничтожению противника во взаимодействии с другими родами войск, следовательно, они и делают войну. Человек и война – это большая и многогранная тема в жизни человека в экстремальных условиях, тут, видимо, нужны капитальные исследования, как практиков – участников войны, так и научных сил, психологов и специалистов.

Считаю, что одним из важнейших элементов подготовки военнослужащих является идеологическая – воспитание патриотизма, уверенности в правоте своего дела, ненависть к врагу и многое другое, которые, в конце концов, решают исход дела. Как ты можешь относиться к противнику, фашисту, когда он считает тебя человеком второго сорта, дикарем, предназначенным для рабского труда, а себя арийцем, человеком с голубой кровью, действующим вместе с богом, Недаром на пряжке ремня немецкого солдата было выбито крупными буквами - Митунс Тог – с нами Бог. Кстати, делали они на нашей земле совсем не божеские дела.

Забегая вперед, скажу. Будучи командиром отдельного лыжного батальона, зимой 1944 года действуя в тылу противника, мы взяли в плен оберста – фашистского полковника. При допросе он мне ответил, смотря на мое неславянское лицо,- никогда в жизни не имел дела с дикарями и, надеюсь в будущем не буду иметь дела. Однако пришлось и весьма скоро.

И еще… На войне как на войне – там убивают, калечат за милую душу, не спрашивая твоего желания. Поэтому военнослужащий должен быть готов к этому летальному исходу, готов сознательно, внутренне, хотя и смириться с этим не легко. А разве все остальное на войне легко?

Хорошо зная, что сидя на КП и разговаривая с командиром рот, ничего не сделаешь, я с наступлением темного времени, все свое рабочее время, поочередно, проводил в ротах и взводах, где непосредственно наблюдал за их работой, действиями солдат в бою, принимал непосредственное участие в патрулировании между дзотами для наблюдения за противником и поддержания связи.

Таким образом, за короткое время, я познакомился с построением опорного пункта батальона, знал каждый его участок, организацию его системы огня, и что очень важно, близко познакомился и знал деловые качества командиров рот, взводов и многих солдат.

Как бы мы не старались хорошо нести службу в обороне, однако, случались у нас и проколы. Командир взвода Бояркин в своей траншее, рано утором, задержал в дугу пьяного немецкого ефрейтора, который ножом резал проводную связь, проложенную по стенке траншеи. Допрос ефрейтора был бесполезен – он не вязал лыка, не мог связать и двух слов. После некоторого времени, когда из добрых чувств, солдаты облили его холодной водой, дали закурить из махорки козью ножку и не без легких тумаков, привели его в более или менее нормальное состояние. Он показал, что после изрядной выпивки, поспорил с товарищами по бункеру, что приведет пленного Ивана. Вот и привел себя к нам, после чего мы с Хижиным долго стояли на ушах – пьяный ефрейтор, даже не порвав одежды, прошел через наши проволочные заграждения и не подорвался на нашем минном поле.

Дело кончилось тем, что приказом по полку мне объявили выговор, а Хижину замечание. Пришлось также обновлять наши проволочные заграждения и минное поле.

Потом, очень долго, некоторые при встрече со мной, пряча улыбку, с ехидцей спрашивали - не приходил ли к нам еще какой-нибудь немецкий ефрейтор за нашим Иваном.

После некоторого времени, когда мы изрядно оконфузились с пьяным немецким ефрейтором, капитан Хижин, вернувшись из штаба полка, сказал, что полковые разведчики будут брать « языка « в дзоте противника перед нашим передним краем, что ему приказано помочь разведке в выполнении поставленной задачи.

Я знал, что разведчики после наблюдение выбрали для атаки и захвата « языка » дзот на правом фланге батальона, напротив разрушенной станции Мясной бор. Подходы к дзоту были очень удобны – пересеченная местность, мелкий кустарник, лощины и канавки давали возможность незаметно подобраться к дзоту, который находился то нашей передовой примерно в 170 метрах. Разведгруппу в случае обнаружения поддерживала батарея 107 мм минометов, минометная рота.

В группе было девять человек – два сапера, группа захвата во главе с командиром взвода – 3 человека и группа обеспечения – 4 человека.

Когда разведгруппа прошла, вернее, проползла половину расстояния до немецкого дзота, шальной пулей убило командира взвода, и его вынесли два разведчика. Начальник разведки полка, который отвечал за успех дела, не пошел вместо командира взвода, попросил капитана Хижина заменить командира убитого. Хижин вызвал меня и приказал возглавить разведгруппу. Раздумывать было некогда, ибо до наступления светлого времени оставалось всего ничего.

С двумя разведчиками, которые выносили убитого, без помех нашли залегшую группу. Уточнив задачи группы захвата и обеспечения, не мешкая, двинулись в сторону дзота. Пока саперы проделывали проходы на минном поле и в спирали Бруно, велся обычный огонь из двух соседних дзотов, время от времени из правого « ненашего » дзота пускали осветительные ракеты. Из « нашего» дзота велся огонь из ручного пулемета, когда мы дошли до основной группы, а теперь он молчал, что, в конечном счете, это было нам на руку.

Оставив двух саперов на проходе, разделившись на две группы – захвата и обеспечения, стали медленно продвигаться к дзоту. Как мы не старались – наружного наблюдения у дзота не было видно, огонь из дзота не велся, хотя из соседних - велся обычный в обороне огонь. Выйдя на траншею, медленно стали продвигаться к дзоту, но наблюдателя не было. Подойдя на бросок гранаты, противотанковой гранатой вышибли дверь и, ведя огонь, ворвались в дзот.

Слово « ворвались «, здесь, видимо, не очень походит, ибо в дзоте никого не было, у амбразуры стоял ручной пулемет с коробкой патронов, в углу самодельная печка из половинок кирпича.

Не трудно представить наше идиотское состояние, так нагло и просто обманутых вояк. Короче говоря, это была ложная огневая точка. Ночной и дневной патруль, проходящий мимо, вел огонь из пулемета, в холодное время года, затапливая печку, обозначая работающую огневую точку.

В данном случае напрашивался другой вариант выполнения задачи – захват « языка « из состава патруля, дождавшись его появления, но времени у нас не было, ибо до наступления светлого времени оставалось мало времени, надо было вовремя уносить ноги, чем быстрее, тем лучше. Захватив ручной пулемет, мы без потерь вернулись на свой передний край.

Как потом стало известно, начальник разведки полка получил выговор и хорошую взбучку с непереводимыми в печати словами, а капитан Хижин – устное замечание за недостаточное изучение и знание противостоящего противника.

Этот случай еще раз показал, что на войне нет мелочей, послужил мне уроком в том смысле, как важно изучать противника, знать его сильные и слабые стороны, что от казалось бы пустячных мелочей зависит жизнь многих людей.

В конце августа при очередном артналете противника, мы понесли значительные потери: полностью были разрушены два дзота, гарнизоны которых погибли под развалинами, погиб капитан Хижин со своим ординарцем на своем КП, до взвода раненых.

Приказом командира дивизии мне предстояло вступить в должность командира первого батальона.

В данном случае сразу напрашивался один вопрос, который я задавал сам себе – насколько я готов к этой должности, хватит ли у меня знаний и умения руководить боем, где под твоим началом почти 250-300 человек, жизни которых напрямую зависит от тех или иных твоих приказов и распоряжений в боевой обстановке.

Без ложной скромности можно сказать, что к этому времени я приобрел опыт, или, как говорят. « набил руку» в командовании в боевой обстановке взводом, ротой, побывал в разных переделках в бою, где можно было сорок раз погибнуть, довольно не плохо изучил противника – его организацию, вооружение и технические данные и возможности, а также тактику действий в обороне, его сильные и слабые стороны.

Руководство батальоном облегчалось еще тем, что у меня был заместитель по строевой части, замполит, начальник штаба, именуемый в официальных документах «адъютант старший», фельдшер на батальонном медпункте и командир хозяйственного взвода старшина Коновалов – наш кормилец и поилец.

В новой должности начал работу с перегруппировки своих сил – надо было затыкать дыру на фронте 250-300 метров, где были разрушены два дзота и погибли их гарнизоны. На пополнение батальона людьми надежды не было. Стали заново строить два дзота. В тылу валили лес, готовили к сборке, а ночью на своих плечах доставляли на передний край и скрытно, без шума собирали. Однако и тут не обошлось без раненых от шальных пуль.

На «поляне смерти», где проходила наша передовая, в светлое время суток не было жить от огня вражеских снайперов, там мы несли потери ранеными и убитыми. Поэтому, на открытых участках, наблюдаемых противником, под руководством полкового инженера Савелия Салуна, мы в ночное время установили маскировочную стену из подручных материалов и маскировочных сетей.

В начале лете в роту прибыла рота снайперов, подготовленных из ленинградских и новгородских девушек. Работали они на передовой только парами. У каждой была особая книжка, где отмечалось где, когда была уничтожена живая сила противника. Командиры рот обязаны были вместе со снайперами выбирать удобные огневые позиции на передовой, прикрывать и обеспечивать их действия своими силами и средствами. В конце войны в книжке снайпера Екатерины Бугорской числилось 8 уничтоженных фашистов, у Марии Морозовой – 6. Эти книжки я держал в руках на одной из встреч ветеранов нашей дивизии в Новгороде в 1986 году.

Появление девушек снайперской роты в полк, стоявшей в обороне, внесло определенное оживление среди мужского состава- солдат, сержантов и офицеров.

Это оживление сразу же было видно во внешнем виде наших воя к- белый воротничок на гимнастерке, хорошо выбритое лицо, начищенные до блеска сапоги, молодцеватый вид, и вообще бравая строевая выправка- хоть сейчас под венец. Всеми этими качествами отличался командир хозяйственного взвода нашего батальона старшина Коновалов, уроженец севера Воронежской области. Про таких, в народе говорят – дамский угодник.

Как-то в конце августа, после проверки патрульной службы между дзотами на передовой, мы с Коростелевым, моим ординарцем, перед рассветом возвращались на КП по тропе, проложенной на минном поле до нашей передовой. Тропа была обозначена колышками с двух сторон. Мы не прошли и половины пути, как нас застал сильнейший ливень с громом и молнией. Прибавив шагу, двинулись дальше, время, от времени освещая тропу фонариком. Каково же было наше удивление, когда мы на тропе наткнулись на труп убитого. Приподняв край палатки, мы еще более удивились, когда в убитом узнали живого Коновалова и девушку из снайперской роты. Прикрыв край плащ-палатки, перешагнув через «убитых» мы с Коростелевым без происшествий прибыли на свой КП. Правда, Коростелев беззлобно всю дорогу ворчал – вот черти, устраивают любовь на минном поле, им дождь,гром и фашист нипочем.

Несколько слов о том, как в войсках проводилась, как тогда говорили, партийно-политическая работа. Ее задача заключалась в воспитании в воинов высоких морально-боевых качеств, таких как стойкость в бою, дисциплинированность, любовь к Родине, ненависть к врагу и многое другое. Всей этой работой в полку руководил заместитель командира полка по политической части, в батальоне – замполит командира батальона, в торах парторги. Замполит и парторг лично проводили беседы с солдатами о текущих событиях в стране и на фронтах, о том, как воюет наш полк, батальон, кто отличился в бою и представлен к награде. Политработники прекрасно понимали, что одними разговорами о воинском долге ничего не сделаешь, поэтому постоянно находились на передовой, личным примером показывая, как надо действовать в той или иной обстановке. Личный пример командира и политработника- лучший агитатор. К нам регулярно поступали дивизионная газета, иллюстрированная газета Главпура, редко центральные газеты. Хорошо работала почта - регулярно шли письма с фронта и тыла.

В 1943 году, после ознакомления с Уставом и программой компартии, я был принят в ее ряды, и не жалею об этом.

Несколько слов о медицинском обеспечении в батальоне. В каждой роте из числа солдат назначался санинструктор, прошедший кратковременную подготовку в медчасти полка. Он должен был уметь перевязать рану и доставить раненого на батальонный медпункт, где, если надо, могли наложить шину или жгут для остановки кровотечения фельдшером и санитаром.

На медпункте полка раненым оказывалась первая квалифицированная медицинская помощь врачами и отсюда транспортом дивизии раненые доставлялись в медсанбат, где могли сделать операцию или отправить в армейский госпиталь. В зимнее время для доставки раненых с передовой на батальонный или полковой медпункт использовались две-три собаки, запряженные в широкие лыжные сани с ремнями.

Иногда бывало и так, что из-за сильного обстрела нельзя было вынести раненого из-под огня и оказать ему во время помощь.

СЛУЖБА В ОТДЕЛЬНОМ ЛЫЖНОМ БАТАЛЬОНЕ

377 ДИВИЗИИ

В начале октября 1943 года наш стрелковый батальон переименовался в отдельный лыжный батальон дивизии.

Батальон вывели с передовой в лес, в районе Селищенского поселка. Командиром батальона был назначен майор Раков, в заместители его по строевой части,замполит капитан Жутов, по хозяйственной части – капитан Власов.

Из других полков к нам поступили молодые, опытные солдаты и сержанты, умеющие ходить на лыжах. В батальоне было три лыжные роты по 60-70 человек, рота 82 мм минометов, взвод противотанковых ружей, саперный взвод, хозяйственный взвод, итого-250-300 человек.

Роты были вооружены автоматами Шпагина ( ППШ ) и Судаева ( ППС ), ручными пулеметами Дегтярева, противотанковый взвод имел 4 12 мм противотанковых ружей, минометная рота – шесть 82 мм миномета. Получили мы также лыжи и белые маскировочные халаты.

По окончании формирования батальона начались плановые занятия по боевой подготовке – изучение материальной части оружия и боевые стрельбы, метание ручных и противотанковых гранат, а также тактические занятия рота-батальон в наступательном бою.

Все мы отчетливо понимали, что скоро от оборону перейдем к наступательным боям, вот только не знали когда это будет.

Здесь в лыжном батальоне, застала меня приятная весть – приказом по Волховскому фронту мне было присвоено воинское звание «капитан». Обмывали это звание всем штабом батальона, и майор Раков вручил мне капитанские полевые погоны.

Тогда же, в конце декабря, к нам в батальон с инспекцией приехал сам командующий фронтом генерал К.А.Мерецков – невысокий старичок в белом полушубке без погон, с охраной из автоматчиков, посаженной на американский Додж три четверти.

После построения батальона, осмотра, командующий приказа л вывести вторую роту на исходную позицию и начать наступление с боевой стрельбой на опорный пункт противника. На разборе после учений, он указал на ряд недостатков в действиях роты – скученность солдат в боевом порядке, ручные пулеметчики недостаточно овладели техникой ведения огня с бедра в движении,и дал понять,что не все же время сидеть нам в обороне – надо готовиться к наступательным боям.

После отъезда командующего, руководство батальона привлекалось на командно- штабные учения в дивизии, где в основном отрабатывались взаимодействие стрелковых полков с артиллерийскими, танковыми и другими приданными частями в наступательном бою.

Таким образом, полным ходом велась подготовка к наступлению - саперы укрепляли старые и строили новые подъездные пути для артиллерии и танков. В ночное время проводилась перегруппировка войск - части заполнили леса и перелески, дальнобойная артиллерия занимала и оборудовала огневые позиции. Казалось, что не осталось незанятого места на плацдарме; совершался огромный труд сосредоточения большой наступательной силы в болотах левобережья Волхова.

Незаметно для нас подошел Новый 1944 год, который мы встретили не в Селище, а в лесу за Волховом, в 3-4 километрах от передовой, в наспех отрытых землянках, где можно было укрыться от холода и осколков мин и снарядов.

В штабной землянке перед Новым годом поставили елку. Это была необычная елка, елка на войне, которая выражала дух того времени - время войны. Я больше никогда не видел подобной елки. Вместо елочных украшений на ней висели ручные и противотанковые гранаты, запалы от них, автоматные патроны, винтовочные-зажигательные, трассирующие, бронебойные, индивидуальные бинты и мерзавчики – 250 граммовые бутылочки с водкой.

Очень кратко о Новгородско – Лужской наступательной операции, в которой нам предстояло принять участие.

Благоприятная обстановка для наступления в январе 1944 года под Ленинградом и Новгородом была создана предыдущими победами Советской Армии в 1943 году.

Целью Новгородско – Лужской наступательной операции Волховского фронта, которая являлась составной частью стратегической операции группы фронтов на Ленинградском направлении, было совместным ударом Волховского и Ленинградского фронтов, при содействии 2го Прибалтийского фронта, разгромить основные группы армии «Север», полностью очистить от оккупантов Ленинградскую область и создать условия для последующего освобождения Прибалтики.

Для решения этой задачи фронта была создана ударная группировка из трех стрелковых корпусов. В состав 112 корпуса вошла наша дивизия и еще две- 2ая, 372 и одна танковая бригада.

377 дивизия, действуя из второго эшелона армии, должна была 8 января перейти в наступление и во взаимодействии с другими частями освободить Малое и Большое Замошье, Оссию, Долгово, станцию Татино, Поддубье, в дальнейшем наступать в направлении Велегощи.

Нашему лыжному приказывалось во взаимодействии с 1247 полком и батальоном 122 танковой бригады к 20 января овладеть станцией Татино.

По данным разведки перед нашим фронтом в районе Новгорода у противника действовали 1ая и 13ая авиаполевые,15 пехотная и 28 авиапехотная дивизии.

Они поддерживались 18артидивизионами полевой артиллерии, полком тяжелой артиллерии, несколькими батареями шестиствольных минометов, противотанковой артиллерией.

Средняя тактическая плотность в обороне гитлеровцев составляла около 12 огневых точек, 12 орудий и минометов на один километр фронта.

14 января 1944 года в 9 часов утра густую снежную пелену в Левобережьи Волхова разорвала мощная канонада. Началась битва за снятие блокады Ленинграда, за освобождение древнего Новгорода, Ленинградской и Новгородской земель. Артиллерийская подготовка длилась полтора часа. Находясь в трех- четырех километрах от передовой мы ощущали, как дрожит земля под нашими ногами, стоял сплошной гул разрывов снарядов.

Наша 377дивизия, впоследствии краснознаменная Валгинская, входила в состав 112 корпуса и находилась во втором эшелоне, ожидая своего часа.

До начала наступления в батальоне еще и еще проверяли готовность к наступательным боям. Проверялись личные вещи всего состава без исключения, выбрасывалось все, без чего можно было обойтись. Личный состав получил телогрейки под шинель, маскировочные белые халаты, теплое белье, валенки БУ)бывшие в употреблении) подшитые снизу, вместо подметок голенищами из старых валенок, тщательно проверили и лыжный инвентарь, особенно крепления.

У каждого из нас в сидоре(вещевом мешке), кроме предметов туалета, лежал НЗ(неприкосновенный запас) – банка мясных консервов из американской колбасы, полбуханки хлеба, коробка с патронами к автомату 0 300 штук, два марлевых бинта. В особом карманчике брюк, в пластмассовом патрончике, на свернутой рулончиком бумаге, указывались фамилия, имя, отчество, место откуда призывался, домашний адрес- это на тот случай, если у убитого не окажется других документов, удостоверяющих личность.

Утром 18 января 1944 года наш батальон в районе Мясного бора, где мы когда –то стояли в обороне, перешел бывший передний край обороны противника. Все укрепления противника были разрушены огнем артиллерии, кое-где, правда, немного, валялись трупы немецких солдат. Это место хорошо было знакомо мне с долинами и полянами смерти, железной дорогой Чудово-Новгород, проходящей через наш ротный опорный пункт. Это место было обильно пролито кровью солдат и офицеров нашего полка, где в июне 1942 года выходила из окружения обескровленная 2ая Ударная Армия. Теперь это памятное место мы прошли в ротных колоннах, оставляя и один небольшой период нашей жизни в недавнем прошлом, и надеясь на лучшее будущее, если оно существует как таковое в современной войне

С началом нашего наступления стояла оттепель, шел мокрый снег вперемежку с нудным мелким дождем. За два дня до наступления мы не встретили серьезно организованного сопротивления противника, который отступал по всему фронту, прикрываясь небольшими арьергардными частями, сбивать которых не составляло особых проблем.

Противник хорошо оборонял заранее подготовленные позиции на выгодной для него местности и населенные пункты. В таких случаях батальон не ввязывался в бой, а обходил опорные пункты и населенные пункты и наносил удар с тыла и с флангов- самый эффективный, где противник нес большие потери в живой силе. Так было в населенном пункте Оссия, где гарнизон противника был уничтожен полностью.

20го января дивизия наша подошла к населенному пункту Долгово и была остановлена подошедшими резервами противника. Батальону было приказано на правом фланге дивизии перейти к обороне для отражения контратак противника. Немцы. После плотной артиллерийской подготовки, перешли в атаку. Я в это время находился в третьей лыжной роте, а КП штаба – в воронке от авиабомбы на опушке леса. В свою очередь наши артиллеристы повели огонь по боевым порядкам противника и по огневым позициям артиллерии с целью его подавления. Все наши роты также открыли огонь из всех видов стрелкового оружия. Под массированным огнем всех наших средств противник залег, но его артиллерийско - минометный огонь усилился. Был убит командир третьей роты, мы несли потери. Лежать дальше под плотным огнем противника было бесмыссленно - нас перебили бы без особого труда, надо было выходить из-под огня, и для этого я поднял роту в атаку, и мы бегом, ведя огонь на ходу, двинулись в сторону противника. На этот раз я действовал зряче, не так как в бою под Званкой, видел поле боя, действия противника и своих взводов, корректировал огонь наших ручных пулеметов. Когда один наш взвод на лыжах зашел во фланг противника и открыл огонь из всех своих средств, противник не выдержал и стал беспорядочно отходить. Ему надо было с места отражать нашу атаку, а тут он, на свою погибель, показал спину. Кроме убитых мы взяли в плен 16 человек. Но и мы потеряли убитыми 7 человек, в том числе дорогого мне человека, моего ординарца Григория Сидоровича Коростелева, смерть его была мгновенной - осколком снесло половину головы. Ранеными рота потеряла 9 человек.

Закрепившись на южной окраине Долгово, я пытался соединиться с командиром батальона Раковым, но ничего не получилось- проводная связь не работала.

По прибытии на КП батальона застал двух радистов и столько же телефонистов. Оказалось все очень просто - рядом с КП разорвался вражеский снаряд, потом второй и третий. Убило замполита капитана Жутова, старшего лейтенанта СМЕРШ Салабутова, ранило майора Ракова - командира батальона, начальника штаба, одного телефониста. После моего доклада командиру дивизии полковнику Сафронову, он приказал представить ему письменный рапорт о потерях в батальоне и отличившихся солдат и офицеров в бою за Долгово, а также вступить мне в командование батальоном, основательно закрепиться на достигнутом рубеже и отражать с места все атаки противника.

В течение двух дней нам пришлось отражать яростные атаки противника со своими соседями из 1247 и 1249 полков.

После окончательного овладения Долгово, мы получили приказ 23 января во взаимодействии с 1251 полком, 384 отдельным истребительнопротивотанковым дивизионом, и трех танков 122 танковой бригады овладеть крупным населенным пунктом Оссия. К утру 23 января противник был выбит стремительной атакой. На окраине села Оссия фашисты перед отходом расстреляли 15 наших солдат, которые были ранены и попали в плен во время предыдущих боев.

После овладения Оссией, мы, взаимодействуя с 1249 полком, двигаясь по болоту и перелескам, по двум сходящимся направлениям нанесли удар по опорному пункту фашистов в Заболотье и полностью овладели им, потеряв при этом четырех раненых.

На войне не бывает выходных и праздных дней, боевые действия ведутся круглосуточно. Там не спрашивают тебя о твоем самочувствии и настроении, обедал ты сегодня или нет.

Я знаю из своей практики, что можно не спать двое суток, но потом после этого, человека охватывает апатия, и ему безразлично, что делается вокруг него, он становится небоеспособным. Поэтому в наступательном бою надо находить «окна», чтобы дать отдых личному составу хотя бы часа на два-три. Обычно это удавалось делать в ночное время, предпринимая при этом все меры безопасности.

В наступательном бою проблемой для подвижной группы, как лыжный батальон, становится организация питания личного состава горячей пищей, особенно в лесисто-болотной местности, каковым является наш Северо – Запад - Ленинградская, Новгородская и Псковская области.

Полевая кухня на конной тяге привязана к дороге, она не может двигаться вне дорог по лесисто-болотистой местности.

Своему заместителю по хозяйственной части капитану Власову, человеку исполнительному, болеющего за дело, всегда указывал задачу батальона, основное направление наступления и сроки выполнения боевой задачи, чтобы он к указанному времени обеспечил нас горячей пищей. Но не всегда получалось так, как мы хотели и желали. По разным причинам кухня отставала, и мы оказывались голодными. Приобретя некоторый опыт с непредсказуемостью действий нашей кормилицы, мы стали запасаться сухим пайком – консервами, американской тушенкой,хлебом. Очень часто пользовались трофейными продуктами – шоколадом, консервами, хранящимися на фашистских войсковых складах, хотя это и запрещалось приказами нашего командования.

В оборонительном бою питание горячей пищей было организовано хорошо - два раза в сутки- рано утром и поздно вечером. Несмотря на это от недостатка витамина «А» в роте три-четыре человека болели «куриной слепотой»- с наступлением сумерек и ночи теряли зрение. От этой напасти спасались еловым лапником, который заваривался в котле и этот коктейль выдавался перед едой каждому солдату под строгим надзором старшины роты.

Однако вернемся к боевым действиям лыжного батальона.

После захвата нами Заболотья, по рации штаба дивизии, я получил приказание прибыть к двум часам ночи на КП дивизии. Прошагав на лыжах около шести километров, наконец – то нашли командный пункт в лесу. Под широким брезентом, натянутым между двумя елями, на довольно потрепанном ковре, у догоревшего костра с жаркими углями, сидел полковник С.С.Сафронов, уткнувшись в карту, освещая ее фонариком. После моего доклада о прибытии, он ввел меня в сложившуюся обстановку: фашисты в районе Вольные Кусони, Велегощи, Вольная Горка сосредоточили от двух пехотных полков, поддерживаемые артиллерией и минометами, для прикрытия отхода своих главных сил.

Задача лыжного батальона- пройти по Четыльскому болоту в тыл противника на 15 километров, перерезать шоссейную дорогу Велегощи- Вольная Горка, занять безымянную высоту за развилкой дорог, не допустить отхода противника.

Присутствовавший здесь начальник артиллерии дивизии полковник Шачнев дал мне позывные своей рации и в случае нужды обещал поддержать наши действия огнем артиллерии.

Прибыв на место расположения батальона, мы с начальником штаба еще раз уяснили сложившуюся обстановку- действия противника перед нашим фронтом, боевую задачу батальона, местность и маршрут движения по азимуту и ориентиры, ибо двигаться и выходить в указанный район мы должны были ночью, не ввязываясь в соприкосновение с противником. Надо было также продумать обеспечение личного состава сухим пайком минимум на три дня, боеприпасами и подготовкой рот к походу.

В ночь на 26 января мы вышли на исходную позицию и двинулись вслед на нашим боевым охранением в составе усиленного взвода. Двигались по азимуту, сверяясь с заранее выбранными ориентирами. К двум часам ночи, пройдя болото, мы вышли на развилку дорог, где оставили саперов для минирования дороги в двухстах метрах от безымянной высоты, где мы должны были закрепиться.

Перед рассветом, пока мы занимали круговую оборону, наша рота, оседлавшая дорогу, вступила в бой с противником. Пока было не ясно, какими силами действует противник. С наступлением светлого времени в районе развилки дорог стояли две подорванные на минах грузовые машины, и действовали до двух пехотных рот. После прицельного огня наших минометов и всех огневых средств батальона, противник отошел, оставляя своих убитых на поле боя. Примерно через два часа, противник силою до батальона под прикрытием минометного огня снова пошел в наступление.

Благодаря тому, что мы занимали господствующую высоту с хорошим обзором впереди лежащей местности, мы имели явное преимущество перед противником для его уничтожения своим огнем. Здесь надо сказать, что нам надо было экономно расходовать патроны и мины, ибо снабжать и нас ими было некому. На каждый автомат мы имели по 1500 патронов и около 150 82 миллиметровых мин.

Во второй половине дня против нас действовало уже до двух пехотных батальонов, одна из которых пыталась выйти на наш левый фланг. Все попытки противника выбить нас с безымянной высоты закончились неудачей для него.

Ближе к ввечеру колонны противника с обозом, под прикрытием выставленного против нас заслона, стали обходить нас справа и двигаться беспрепятственно на запад. Моя просьба к начальнику артиллерии дивизии полковнику Шачневу об открытии огня по отходящей колонне немцев, остались без ответа.

К концу дня перед нами стояли пять подбитых грузовых машин, вокруг которых на дороге и канавах, валялись трупы фашистов. Но и мы потеряли убитыми 4 человека и более десятка ранеными.

К утру 27 января к нам подошли передовые роты 1247 полка, и наш штаб подвел потери противника – до 60 человек убитых.

К середине ночи, к всеобщей радости, подошла наша кормилица- полевая кухня, которая внесла определенно радостное настроение у всех нас.

К этому же времени я получил приказ штаба дивизии- во взаимодействии с 1251 стрелковым полком освободить Вольные Кусони и и в дальнейшем наступать в направлении районного центра Оредеж.

При нашем подходе Вольные Кусони уже горели ясным пламенем. Немцы, если успевали, поджигали крайние дома и дома посредине деревни. Недалеко от деревни, в лесу в ветхом сарае, мы наткнулись на жителей, покинувших деревню: в основном женщин, детей и стариков. Вид у них был ужасный- изможденные лица, не одежда, а лохмотья, блуждающий взгляд и безысходность положения. Глядя на все это невольно у нас сжимались кулаки. Оставив этим людям часть своих продуктов- хлеб и американские консервы, мы двинулись в сторону Оредежа.

После Вольных Кусоней, мы двигались в батальонной колонне, выдвинув в авангард усиленную роту. Левее нас шли батальоны 1251 полка. Наши разведчики в авангарде тешились тем, что у дороги ставили труп фашиста в полной боевой форме - в шинели, каске с автоматом на шее и рукой указующей на запад.

К этому времени нас застала радостная весть- Ленинград освобожден от блокады. По этому случаю 27 января в 20 часов Ленинград салютовал 24 залпами из 324 орудий войскам Ленинградского фронта. Естественно, радовались и мы, ибо мы не стояли в стороне, а вложили капельку своего труда в общую копилку, в дело освобождения Ленинграда от блокады фашистов. Здесь уместно сказать, что переименование Ленинграда в С.-Петербург было встречено ветеранами не с восторгом. Будучи в военном санатории в Приозерске на берегу Ладожского озера, мне надо было съездить в город, и я спросил одного отдыхающего о времени отхода электрички в С.-Петербург. Ответ был кратким- я такого города не знаю.

8го февраля 1944 года мы во взаимодействии с 1247 полком выбили немцев из районного центра Оредеж. Здесь немцы не успели поджечь ни одного дома.

После овладения районным центром Оредеж, штаб дивизии создал подвижную группу майора Бобылева для более быстрого преследования противника, куда включили и наш лыжный батальон. Направление движения группы - город Луга и 12 февраля соединиться с войсками 67 Армии Ленинградского фронта.

Продвигаясь по бездорожью, мы часто опережали отходящего противника и выходили на пути его отхода и устраивали засады. Нанеся внезапный удар, не ввязываясь в бой, мы быстро отрывались от противника. Продвигаясь к Луге, опередив противника, мы рано утром вышли к деревне Хиновино, полностью разгромив взвод охраны, захватили немецкую полевую почту и два кожаных мешка, один с немецкими оккупационными марками, другой с нашими тридцатирублевыми красными купюрами. Мешки с деньгами были сданы в финансовую часть нашей дивизии.

Во второй половине 12го февраля мы вышли на юго-восточную окраину города Луги и ввязались в бой с противником. В это же время с севера и с северо-востока в него ворвались войска 67 Армии Ленинградского фронта. Город и крупный железнодорожный узел Луга был освобожден от гитлеровских захватчиков.

После освобождения Луги, наша дивизия повернула фронт наступления на юг и двинулась в район Вяжищей для освобождения из окружения 256 стрелковой дивизии. К 16 февраля без особых помех силами нашей и 230 дивизии остатки 256 дивизии были освобождены из окружения.

За один месяц непрерывных боев мы потеряли убитыми и ранеными около ста человек. Надежды на пополнение личным составом не было. К тому же все мы изрядно устали, проще говоря, вымотались и потрепались. Вследствие того, что иногда нам приходилось ночевать в деревенских домах и немецких землянках, все мы обовшивели. Правда, в Луге, после захвата немецкого склада с обмундированием, мы сменили нижнее белье у всего личного состава, но через неделю-другую это неистребимое племя насекомых снова появилось у всех нас.

В конце февраля я получил приказ прибыть на КП дивизии к 4 часам утра в деревне Заболотье. Штаб дивизии расположился в уцелевшем от пожара деревенском домике. В присутствии своего порученца капитана Розельмана комдив Сафронов С.С. вручил мне орден «Красное Знамя», как он сказал, за работу в Долгово и в тылу на безымянной высоте. После поздравления комдив сказал, что начальник политотдела дивизии полковник Епифанов прибудет к нам в батальон для вручения наград личному составу батальона.

В начале марта наш лыжный батальон был расформирован, и мы вернулись в свой 1249 полк и опять стали именоваться первым стрелковым батальоном полка.

К середине февраля наша 59 Армия была передана в состав Ленинградского фронта, которым командовал генерал армии Говоров Л.А..

В январе-феврале 1944 года под ударами двух фронтов, Волховского и Ленинградского, немецкие дивизии группы «Север», боясь окружения, оторвались от наших войск, и стремительным броском оставили Ленинградскую область.

Гитлеровская оперативная группа «Нарва» заняла оборонительный рубеж по левому берегу Нарва, Чудского и Псковского озер в пределах Эстонии.

Удержание этих рубежей позволяло немцам продолжать блокаду нашего флота в юго-восточной части Финского залива и поддерживать прочную связь и взаимодействие с Финляндией.

По приказу командира 112 корпуса наша 377 дивизия, взаимодействуя с частями 2-й и 43-й стрелковых дивизий, должна была 3 марта форсировать по льду реку Нарву, прорвать оборону противника и захватить плацдарм в районе Городенка, Пермисклюла южнее канала Городенка-Крав и освободить населенный пункт Агуслалу.

В соответствии приказа дивизии нашему 1249 и 1251 полкам во взаимодействии со 2-й стрелковой дивизией приказывалось форсировать Нарву и к середине дня 3 марта выйти на рубеж южнее Кунингакюлы и канала Городенка-Кпав.

После утомительного суточного марша к утру 3 марта мы вышли на исходный рубеж Омути-Степановщина после 20-ти минутной артиллерийской подготовки под минометным и артиллерийским огнем противника форсировали по льду реку Нарву. В этом месте ширина реки достигала ста метров, в некоторых местах на реке образовались полыньи от вражеских снарядов и мин и, вода разлилась на большой площади.

Пока добрались дл противоположного берега, мы потеряли на льду только убитыми 12 человек, и до взвода ранеными и, к тому же изрядно искупавшись, выбили противника из деревни Васкнарва, как раз в том месте, откуда вытекает Нарва из Чудского озера.

Продвинувшись вперед до километра, мы вынуждены были остановиться и закрепиться на достигнутом рубеже второй траншеи противника. Здесь противником были отрыты траншеи с ходами сообщения и оборудованы дзоты. Левее нас расположился наш второй стрелковый батальон капитана Запорожца. Ближе к вечеру прилетели шесть «Юнкерсов» и стали швырять бомбы по нашему соседу справа- 2-й дивизии, попутно досталось и нам от этой бомбежки. После того как убрались «Юнкерсы», началась артподготовка, после которой противник перешел в наступление. Автоматчики противника, ведя огонь с бедра, шли ускоренным шагом, как на каких – нибудь учениях. Нам ничего не оставалось делать, как подпускать их на близкое расстояние и уничтожать огнем минометов, ручных пулеметов и автоматов. До вечера мы отбили еще одну атаку. У соседа справа- полка второй дивизии, по тому шуму, который шел оттуда, можно было догадаться - там идет хорошая драка. То же самое было и у соседа слева- 2го батальона Запорожца.

По действиям противника, с каким упорством он вел свои атаки, можно было понять его замысел- сбросить нас с плацдарма во чтобы-то ни стало

Захваченные нами пленные показали, что против нас действуют части 214 дивизии немцев, переброшенные из Норвегии, о чем свидетельствовали черно-красные отличительные знаки на рукавах шинелей. На пряжках ремней солдат были выбиты слова «Митунс Гот» -« С нами бог.». Эти солдаты отличались и своим внешним видом- не только воинской выправкой, но и не очень поношенной, сравнительно чистой одеждой., почти все они были из северных областей Германии- Шлезвинг Гольштейна и Нижней Саксонии.

К утру В батальон прибыл заместитель командира полка майор Сипер с задачей ознакомиться с создавшейся обстановкой и поддержать нас добрым словом. По его внешнему виду можно было понять, что человек предельно устал, вымотался донельзя. Позавтракав с нами он рассказал, как идут дела в других наших батальонах, что штаб полка под натиском врага ушел на другой берег Нарвы, что на плацдарме от нашего полка остались только мы с Запорожцем А.А., и что мы до последнего должны удерживать занятый плацдарм. Сказав, что он не спал двое суток, попросился немного поспать, хотя бы полчаса. С тем он улегся в землянке на куче серых солдатских одеял, предупредив меня, чтобы я его разбудил через полчаса.

Тем временем, противник, после короткой артподготовки, перешел в атаку, поддерживаемый тяжелой самоходкой и одним танком. Все началось в правофланговой роте, где было до взвода новобранцев – кто-то завопил не своим голосом «танки», как рота поднялась и ударилась в бега, увлекая остальные подразделения батальона. Командиры рот и я с замполитом Коновым не смогли остановить бегущих. От бессилия и обиды, впервые за всю войну, у меня появились слезы на глазах. От великого страха в первой роте побросали даже ручные пулеметы во время этого драпа. Бежали метров триста, остановились и опомнились только, забежав за длинный овраг. Закрепившись здесь и приведя в порядок боевую систему, мы с Конновым и парторгом Чемодановым вспомнили о замполите майоре Сипере, которого оставили спящим в немецкой землянке. После всего этого, можно представить наше состояние и особенно последствия этого великого драпа и оставление майора Сипера на съедение фашистам, если еще учесть, что Сипер был евреем. Короче говоря, в лучшем случае мне грозил военный трибунал за неумение командовать батальоном- потерю руководства, и как следствие, потери убитыми и преступная халатность, приведшая к пленению замполита Сипера. Вообще-то трудно было угадать решение трибунала. Могли поставить и к стенке или послать в штрафную роту на три месяца.

Примерно через два часа, подбив средний танк противника, мы перешли в наступление, поддерживаемые огнем своего минометного взвода.

Прибыв на ранее занимаемые позиции, мы с Конновым бросились в землянку, где застали майора Сипера спящим на куче серых солдатских одеял. Разбудив его, пригласили на обед с наркомовским сто граммов в эмалированных кружках и американской колбасой. Настроение у него было хорошее, сказал, что хорошо выспался, и, посмотрев на свои остановившиеся часы, спросил у меня, который час. Тут уж деваться было некуда, и мне пришлось рассказать ему, что случилось с нами, пока он прохлаждался в немецкой землянке на куче одеял. Выпив еще полкружки наркомовских, он « ласково» и беззлобно обложил меня и Коннова словами, которыми не пользуются в приличных домах, тем более в печати.

Зная характер и порядочность Сипера, мы с Конновым пришли к выводу, что этому делу он не даст надлежащего хода, не будет звонить на всех перекрестках.

Однако, всем нам надо было хорошо разобраться в причинах бегства, искать наши промахи в работе и делать из этого соответствующие выводы.

После разборов полетов, как говорят, мы подсчитали и прослезились - двое убитых и до десятка раненых, потеряли два ручных пулемета. Командиру первой роты было приказано найти эти пулеметы или возместить их немецкими, найти крикунов и паникеров, и кого надо - в штрафную роту в назидание другим.

В конце марта Нарва освободилась ото льда, доставив нам кучу проблем - надо было найти лодки для эвакуации раненых на другой берег, доставки боеприпасов и пищи.

К тому же, трупы немцев, лежащие перед нашим передним краем, с наступлением теплого времени стали разлагаться, и когда ветер дул в нашу сторону, казалось, что вся округа пропитана этим неповторимым, приторным, трупным запахом.

Противник после неудачного наступления и ощутимых потерь в живой силе, стал методично давить нас артиллерийским огнем. В один из таких налетов разнесло нашу походную кухню вместе с поваром. Нам ничего не оставалось делать, как зарываться глубже в землю. Наши полковые и дивизионные артиллеристы хорошо поддерживали нас, не давая противнику сбросить нас за Нарву.

Теперь,когда мы оказались без горячей пищи, доставлять ее пришлось в ранцевых термосах только в ночное время, выделяя для этого от каждой роты по два-три человека, и столько же человек надо было выделять для доставки боеприпасов. Старшина Коновалов - командир хозяйственного взвода, очень расторопный и деловой человек, головой отвечал за все это и своевременную эвакуацию раненых. Правда, и здесь мы несли потери после внезапных артналетов и оставались без пищи.

Немецко-фашистское командование стремилось любой ценой ликвидировать плацдарм за Нарвой, теперь уже вновь подошедшими свежими частями 122 пехотной дивизии

Во второй половине марта два полка этой дивизии после бомбового удара и артиллерийско-минометного огня, вновь перешли в наступление. Главный удар пришелся нашему соседу справа 1251 полку, стрелковому полку 2й стрелковой дивизии и нашей второй правофланговой роте. В ходе боя, чтобы удержать позицию второй роты, мне пришлось перебросить туда первую роту, минометный взвод и взвод девушек-снайперов. После ожесточенного боя, к вечеру, гитлеровцам удалось прорвать оборону соседа справа и двумя ротами выйти к берегу Нарвы, расколоть на две части группировку нашей дивизии. Таким образом, два батальона нашего 1249 полка и 1251 полк оказались в полуокружении. Промежуток незамкнутого кольца в районе Омути, Городенка составлял всего 500 метров по фронту. В ходе боя мы потеряли убитыми командира первой роты, двух командиров взводов этой же роты, ранило командира второй роты и командира взвода. Только убитыми мы потеряли около 60 солдат и сержантов.

На второй день после этого боя из резерва дивизии нашему батальону придали штрафную роту в составе 80 человек и две легкие бронемашины под командованием старшего лейтенанта Шалаева.

Я не припомню столь ожесточенных боев как на плацдарме за все время моего пребывания на фронте. Бои шли днем и ночью. Во время коротких перерывов между боями немцы кричали нам – завтра мы сделаем вам Буль-буль, утопим вас в Нарве. Правда дело до Буль-буль не дошло, мы уже были не те, что в 1941042 годах, научились воевать, перестали бояться фрица, сами могли набить холку кому угодно и устроить кое-кому Буль-буль, тем более с приходом к нам штрафной роты. В эту роту попадали солдаты и сержанты по суду военного трибунала – дезертиры, трусы и паникеры, за воровство в части. Обычно трибунал присуждал три месяца штрафной роты. Если человека такого ранило в бою, то он освобождался независимо от времени пребывания в роте, хоть на второй день после прибытия. С этой ротой прибыли к нам несколько человек, в основном воры разных специальностей, получившие по десять и более лет еще до войны, и отбывающие наказание на строительстве байкало-амурской магистрали, и написавшие заявление о зачислении их в штрафную роту.

Как видно, зачинателями строительства байкало-амурской магистрали, еще до войны, были заключенные. Это уже потом, после окончания войны, в восьмидесятые годы, продолжили строительство молодыми добровольцами, съехавшимися со всех республик и областей.

После гибели моего ординарца Коростелева, у меня ординарцем был расторопный Ежов из перовой роты, которого я знал еще по оборонительным боям в Мясном Бору. При очередном артиллерийском налете, мы с ним оказались во второй роте и укрылись в траншее, сидели рядом. Одна из мин разорвалась на сосне, росшей рядом с траншеей, и осколком убило Ежова. Я понял это только тогда, когда он ничком прислонился ко мне и выронил окурок на меня.

Ординарец при командире нужен не для принеси – подай, а для передачи приказаний в бою нижестоящим командирам и других поручений.

После гибели Ежова, ординарцем у меня стал Николай Гладилин из штрафной роты. Судьба его примечательна. Когда ему было десять лет, умерли родители, и он оказался в детском доме под Харьковом. При детском доме была школа, столярная мастерская и спортивная секция по боксу, которую он усердно посещал. Пятнадцати лет сбежал после побоев мастера по столярному делу и пристал к шайке беспризорников, которые занимались воровством на вокзалах и рынках Украины и Крыма. В Ялте с краденым на вокзале чемоданом был задержан и попал в детскую колонию, вышел из колонии семнадцатилетним и попал в руки опытного вора, который выглядел с иголочки одетым и интеллигентными манерами и повадками. Прилично приодев Николая и пройдя с ним курс молодого железнодорожного вора,пахан с Николаем, в мягком вагоне транссибирского экспресса отправились из Москвы во Владивосток. В пути они должны были, по сложившейся обстановке, обобрать состоятельных пассажиров. Так продолжалась эта веселая и непыльная работа около года, пока их не задержали на вокзале в Хабаровске. Получив семь лет, Николай попал на север Иркутской области, где они работали на лесоповале для будущей трассы байкало-амурской магистрали. Через год пытался бежать, но был задержан в Новосибирске и получил в довесок к прежнему сроку еще пять лет, вторая попытка к бегству обошлась ему еще в пять лет. Устав бегать и поняв пустые хлопоты в казенном доме этой затеи, написал несколько заявлений об отправке на фронт. И вот после пятого или шестого заявления Николай оказался у нас на плацдарме.

Как бы там ни было, с приходом штрафной роты мы усидели на своих ранее занятых позициях несмотря на мои указания глубже зарываться в землю, в первые дни штрафники окапывались кое-как, некоторые из них побросали малые саперные лопаты и каски еще до прихода к нам, до передовой.

Поняв, что противник здесь не шутит, сметает все, что находится на поверхности своим минометно – артиллерийским огнем, да еще сверху бросает бомбы, вот только тогда до тугодумов доходит, что надо зарываться в землю, чем глубже тем лучше. Вот тогда начинают понимать ценность и необходимость малой саперной лопаты, размер которой не велик- ширина лотка 15 см, высота с черенком 50 см. Те, кто бросили свои лопаты, срочно стали искать их, и за неимением таковых, стали пользоваться трофейными или большой саперной лопатой, размер которой гораздо больше малой- ширина лотка 20 см, высота вместе с черенком больше метра. Умельцы укорачивали черенок до полуметра и носили за ремнем на пузе - какая-никакая все же защита от пуль и осколков. То же самое и с касками - пользовались трофейными.

Позади нашей позиции в двухстах метрах располагалась батарея 76 мм орудий на конной тяге, которая здорово нас поддерживала. Передовой наблюдательный пункт батареи располагался на моем НП. У них из четырех осталось только два орудия. Все лошади погибли под огнем противника. Как-то в перерыве между боями, капитан пригласил меня в гости и сказал – убило последнюю коняшку, делаем пельмени из конины, приходите, только со своими фляжками, у нас ничего не осталось.

Когда мы с Гладилиным были на полдороге от батареи, противник устроил маленький минометный налет. Подойдя к КП, мы увидели капитана и одного взводного, отдирающих пельмешки с деревьев и кустов, разбросанных ударной волной. Готовые пельмени перед варкой были разложены на фанерной доске и лежали на земле. Капитан, ругая фашиста всякими черными словами, стал в котелке варить, потерявших форму пельмешек. Усевшись вокруг ящика из-под артиллерийских снарядов, еще раз обругав немцев, мы подняли кружки за бравых артиллеристов и пехотинцев, стоящих твердо на плацдарме и поделали им победы. Так единственный раз за всю войну, мне пришлось отведать на передовой пельмени из конины.

Однако вернемся к боевым действиям на плацдарме. У нас появилась серьезная головная боль после выхода немецких подразделений к берегу Нарвы - расколоть группировку нашей дивизии на две части, по существу эти подразделения фашистов оказались на моем правом фланге, откуда они, поднакопив силы, могли нанести удар и сбросить нас в Нарву.

Пришлось первую роту вернуть с правого фланга на прежнюю позицию штрафников, а штрафников разместить на правом фланге с задачей – не допустить прорыва немцев с фланга, удержать свои позиции. С выходом противника к Нарве у нас сразу же возникла проблема доставки боеприпасов, пищи, эвакуации раненых – немцы вели непрерывный огонь вдоль реки.

Немцы, в ночное время, усилив фланговую роту двумя ротами, к утру перешли в наступление после короткой артиллерийской подготовки. Несмотря на плотную поддержку наших действий полковой артиллерией, пришлось подтянуть сюда два броневика, один из которых потом был подбит фаустпатроном.

После жесткой обороны мы все же устояли и к вечеру выбили противника со своего фланга и во взаимодействии с соседом справа 1251 полком восстановили прежнее положение в районе Омути. Надо сказать, что противник в этих боях на плацдарме понес значительные потери. Это было видно по тем трупам, которыми было усеяно поле перед нашим передним краем. Но и мы понесли значительные потери убитыми и ранеными – в ротах осталось 30-40 человек, а в штрафной-50.

Здесь хотелось бы особо отметить снайперскую роту, которая действовала в нашем батальоне во время боев на плацдарме. Девушки-снайпера находились в ротах, действовали парами, метко поражая врага своим огнем. Огонь открывали с расстояния 100 метров. В боях на плацдарме смертью храбрых погибли Полина Антонова, Таисия Фомина, командир взвода Лучинин, были ранены Тая Храмкина, Мария Корнилова, Мария Реутова.

По поводу участия женщин в этой войне сказано и написано довольно много хорошего. Несмотря на все это, участие женщин в боевых действиях в стрелковых войсках- в боевых порядках, все таки не женское дело. Воевать должны мужчины. С натяжкой можно допустить службу женщин на узлах связи крупных объединений, в медицинских учреждениях и других тыловых частях.

Подводя итого боев на плацдарме надо сказать, что мы удержали плацдарм, тем самым создали благоприятные условия нашим войскам для дальнейшего успешного наступления на этом направлении.

За бои на плацдарме, его удержании, личный состав батальона, снайперской роты и отличившиеся штрафники были награждены орденами и медалями. Ваш покорный слуга был награжден орденом Александра Невского.

В конце марта, по приказу командира 112 стрелкового корпуса, наш полк и 1251 полк, передав полосу обороны частям 2й стрелковой дивизии, были выведены на восточный берег Нарвы и заняли оборону восточнее Заболотья.

Наш батальон занял оборону там, где Нарва берет свое начало - вытекает из Чудского озера. На нашей стороне деревня Скамья с деревянной небольшой церковью, а на той, немецкой, деревня Васнарва. Занимали мы оборону на этом участке в ночное время. Каково же было наше удивление, когда рано утром, на другом берегу, мы заметили группу немцев, с задранными выше колен штанами, ловящими большими сачками рыбу. Естественно, после открытия огня из двух ручных пулеметов, эти рыбаки остались лежать там в назидание другим – не лови чужую рыбу там, куда тебя не звали.

Примерно через неделю, к великой нашей радости, к нам пришло пополнение из Гороховецких лагерей, что во Владимирской области. Мы получили 60 человек. Половина из них была 18-20 лет, а другая – 40 и более лет, отцы семейств. Те и другие выглядели неважно от плохой кормежки. Как они говорили, в маршевых ротах, где их готовили три-четыре месяца, с едой было не ахти как – жид - щи с листочком капусты на обед, а утром и вечером – селедка с картошкой и морковный чай.

Из нового пополнения в каждый взвод попало 6-7 человек. Проводить занятия с новым пополнением времени не было, поэтому каждого новичка прикрепили к опытному, бывалому солдату, который должен был учить уму-разуму каждого новичка. Кроме этого мой заместитель по политчасти и парторг много времени проводили во взводах и принимали непосредственное участие в боях, проводили беседу. Самая лучшая беседа – это личный пример, когда ты рядом с солдатом идешь в бой, ешь с ним с одного котелка кашу, ходишь вместе с ним в атаку. Доверие к тебе как к человеку и командиру добывается еще и знанием своего деле, умением без шума и крика и в нужное время отдать приказ, когда ты проявляешь заботу о своих подчиненных, когда ты справедлив в поощрении и наказании и, наконец, когда ты мало несешь потерь ранеными и убитыми. На войне человеческая жизнь безобразно коротка, и стоит она дешевле копейки.

В этих условиях, условиях войны, я всегда, без промедления, представлял к награде отличившихся в бою, и радовался, когда они ее получали. В батальоне редко, кто не носил медаль или ордена на груди.

Однако, как говорят, в семье не без урода: попадаются самые отпетые лодыри, сачки, любители выпить и поесть без меры, любители поспать и самые опасные – это скрытые трусы, которые могут подвести в любой момент.

Когда мы стояли в обороне в Мясном бору, при патрулировании в ночное время, патруль дважды застал спящим часового- наблюдателя у открытой пулеметной площадки дзота. Фамилию солдата сейчас уж не помню. Будучи командиром роты, провел с ним беседу и наложил взыскание- выговор. При вторичной проверке, в ночное время, опять застал его спящим в обнимку с карабином. При вторичной беседе присутствовал старшина роты Коновалов, который попросил разрешения провести с ним беседу. Где-то дней через десять, будучи старшим патруля, Коновалов опять застал солдата спящим на посту и провел с ним свою » беседу». Как потом я выяснил, эта « беседа» выглядела следующим образом… Застав часового спящим, Коновалов и двое патрульных, обезоружив часового, накинули на него плащ-палатку и стали « беседовать», во время которой часовой дурным голосом завопил, что он сдается. Услышав такую крамолу, патрульные, что называется на басах, стали « беседовать» дальше с отступником, внедряя в его сознание, что советский солдат не сдается в плен и не спит на боевом посту. Потом командир взвода доложил мне, что после « беседы» старшины Коновалова, солдат исправно несет службу - не был замечен спящим на боевом посту. Как видно из вышеизложенного, такие воспитательные « разговоры» самих солдат и младших командиров с любителями поспать на передовой, дают иногда бесспорный результат, чем душеспасительные « беседы» скажем, командира роты. Однако, из этого факта совсем не следует, что такие меры «воспитания» должны применяться кем бы то ни было. В моей практике это был единственный случай рукоприкладства. Тогда, когда мне стало известно об этом случае своеобразной беседы Коновалова, не знаю почему, я не стал наказывать его. Да и сейчас, при зрелом размышлении, понимая пагубность такого рода действий, я бы не стал наказывать или давать ход дальнейшего разбирательства скорым на руку следователям. Время тогда было суровое, по суду трибунала Коновалов, награжденный орденом « Красная Звезда» и медалью « За отвагу» запросто мог загреметь в штрафную роту.

Кстати о штрафной роте, которая была придана нашему батальону.

В середине июня 1944 года наш батальон вывели на отдых и пополнение в районе Сланцы, что в Новгородской области. К этому времени батальон понес большие потери, все мы устали, обовшивели донельзя, и если бы посмотреть тогда на нас со стороны то, видимо, мы представляли жалкое зрелище вооруженных оборванцев.

В один из ясных, летних солнечных дней, мы получили приказание на построение. С передовой из каждой роты было выведено по пять – шесть человек. Перед строем полка, под конвоем двух автоматчиков, провели невысокого, ниже среднего роста, кургузого солдата с нелепо болтающимся сидором за спиной, и поставили перед свежевырытой ямой. Среди солдат штрафной роты прошел негромкий гул. Командир роты Жалаев сказал мне, что это его солдат, который дезертировал перед приходом роты в наш батальон. Майор из штаба дивизии зачитал приговор военного трибунала – расстрел за дезертирство.

После зачтения приговора два автоматчика быстро сделали вое дело двумя короткими очередями. Наш полковой врач капитан Логошко, приоткрыв веко убиенного, зафиксировал смерть несчастного, после чего яма была забросана землей.

Не знаю, нужно ли это делать перед строем личного состава. Начальство воинское совершая такое дело, видимо, полагало, что преподносит всем нам предметный урок. Однако, урока не получилось, у всех нас внутренний голос говорил почему-то, что так не должно быть. Остался не очень приятный осадок о причастности всех нас к этому убийству, хотя и все было сделано по законам военного времени правильно. Однако в этот день мы стыдились смотреть в глаза друг другу,и это люди, профессия которых в тот момент была война, уничтожение любой ценой фашиста, в которой все мы не мало преуспели.

В двадцатых числах июня 1944 года командир полка подполковник Мухин сказал мне, что я направляюсь на учебу и, приказал сегодня же прибыть в штаб дивизии в Сланцах за документами.

На мой вопрос, куда я направляюсь, Мухин ответил - поедешь в военную академию в Москву. Крепко пожав мне руку и пожелав удачи, сказал – не забывай нас и возвращайся в полк, будем ждать.

В штабе дивизии мне и капитану из 1251 полка вручили командировочное предписание и тощенькое личное дело на каждого из нас. Не позднее завтрашнего дня мы должны были явиться в штаб фронта в Ленинграде.

Добирались до штаба фронта на перекладных – на попутных грузовых машинах. В Гатчине пересели на товарняк, следующий в сторону Ленинграда. На одной пригородной станции, название которой теперь уже позабылось, мы сошли, так как для товарняка это была конечная станция.

Следы войны, ее последствия, сразу же бросались в глаза на ближайших подступах к городу – торчали металлические противотанковые ежи на некоторых улицах, частично засыпанные на проезжей части дороги траншеи, разрушенные здания, следы пожаров.

По мере продвижения к центру города картина следов войны не менялась, добавились только указатели местонахождения бомбоубежищ.

На стенах домов некоторых улиц броским шрифтом было написано – эта сторона улицы наиболее опасно при артобстреле. Дома и административные здания на улицах имели убогий, обшарпанный вид с облупившейся облицовкой и штукатуркой, без оконных рам, пущенных, видимо, на дрова для буржуек… Тротуары и улицы были забиты всяким хламом – битым стеклом, кирпичом и другим разным мусором.

Жителей города на улицах было немного, все они были плохо одеты, бледные, худые, изможденные.

В отделе кадров фронта нас принял довольно упитанный полковник со штабной грудью – с довольно заметным,выпирающим животом и чистым подворотничком на гимнастерке, человек из породы тыловиков, который видел живого фашиста только в кинохронике Совинформбюро.

Не пригласив нас сесть, стал смотреть наши тощие личные дела. В моем личном деле было только три листочка: первый – характеристика об окончании курсов младших лейтенантов, второй – аттестация, написанная капитаном Мироновым, командиром разведотряда 59 армии на командира разведвзвода и, наконец, третий - аттестация командира 1249 полка Мухина на командира батальона майора Абашеева.

В личных делах не оказалось наших фотокарточек. Посему было приказано сфотографироваться размером шесть на двенадцать.

Пока оформляли документы, нас разместили в помещении резерва офицерского состава, там же и питались. Помещение было большое, человек на 50. Каково же было наше удивление, когда перед сном наши соседи, приподняв кровать, надевали свои сапоги на две задние ножки кровати. Чтобы не остаться без обуви нам пришлось тоже обуть наши кровати, сидор положить в изголовье, а пистолет под подушку, набитую соломой. Впервые, почти через два года, я улегся тогда в кровать с чистым бельем.

Видимо, только в сравнении начинаешь понимать преимущества цивилизации.

Через два дня нам выдали проездные документы, продовольственный аттестат и предписание прибыть на высшие стрелково-тактические краснознаменные курсы усовершенствования офицерского состава пехоты Красной Армии « Выстрел « им. Маршала Советского Союза Б.М.Шапошникова. Название, как видите, длинное и мудреное, сразу не выговоришь. Курсы располагались в пригороде Москвы – в городе Солнечногорске. Естественно, в штабе фронта никакой речи о направлении нас в академию не было

Прибыв к месту назначения, на проходной, дежурный офицер, проверив документы, потребовал сдать личное оружие. Что-либо говорить, чтобы оставить пистолет при себе, было бесполезно. Единственным утешением в данном случае было то, что у меня с сидоре лежал трофейный пистолет «Вальтер». Надо сказать, что за время войны привыкаешь к оружию, оно становится первейшей необходимостью. Будучи командиром батальона, кроме пистолета, всегда носил автомат Шпагина с двумя магазинами по 72 патрон. Делать это заставляла боевая обстановка, когда ты всегда находишься в боевых порядках во всех видах боя.

В нашей армии офицерский состав был вооружен пистолетом «ТТ»- тульский Токарев, калибра 7,62 мм с двумя магазинами на 8 патронов, как записано в наставлении,- для защиты и нападения.

Две программы курсов были рассчитаны на подготовку командиров батальонов и командиров полков стрелковых к.

Меня зачислили в группу, где готовили командиров батальонов. Программа учебная была рассчитана на 6 месяцев обучения и включала тактическую, огневую и физическую подготовку, военную топографию, основы марксизма – ленинизма, военную администрацию и другие дисциплины.

Начальником нашего курса был генерал-майор Лавриков, со строевой выправкой, как тогда шутили – прямоходящий, блестящий с головы до ног – лысый, с начищенными до блеска пуговицами на кителе и обувью.

Дядькой нашего 122 отделения, в котором числилось 16 человек, был полковник Заступа. Он проводил теоретические и практические занятия по тактической подготовке в полевых условиях.

По огневой подготовке основное внимание уделялось не только изучению стрелкового оружия и боевым стрельбам, но и теории стрельбы, и баллистике. Военную топографию вел полковник Маховер – мастер своего дела. Так как все мы, слушатели были знакомы с основами этой науки и имели не малый практический опыт в этой области, основной упор делался на изучение теории военной топографии.

Дисциплина на курсах была жесткой, восемь часов плановых занятий и еще два часа обязательной самоподготовки. В столовую и обратно полагалось ходить строем. В городской отпуск, в выходной день, увольнялись с разрешения руководителя нашей группы полковника Заступы.

В первый же выходной день я со своим соседом, наши кровати стояли рядом, отправились «смотреть» Москву. Достаточно побродив по городу, к вечеру мы оказались в саду Эрмитаж, в Каретном Ряду.

В первые минуты пребывания там, на меня произвело ошеломляющее впечатление то обстоятельство, что на большой, круглой площадке, под музыку слаженного оркестра, я увидел большую,хорошо одетую танцующую публику. Сразу же мелькнуло в голове – как там, на передовой, идет страшная война с убитыми и искалеченными людьми, а тут… Это было первое впечатление человека, неделю назад вернувшегося с фронта.

Занятия на курсах шли своим чередом.. Так как основная часть программы мне была знакома- такие как материальная часть оружия, военная топография и другие, мне пришлось основное внимание уделять на изучение боевого устав пехоты, теорию стрельбы из стрелкового оружия, а также культуре штабной работы – составлению различных штабных документов- боевого приказа, боевых донесений, графического нанесения на карту боевого приказа старшего начальника и свое решение и т.д.

Значительное внимание уделялось изучению родов войск : артиллерии, танков, их боевых свойствах, тактико-технических данных.

В то время, о котором идет речь, из эвакуации вернулись почти все московские театры, и было бы грех не воспользоваться возможностью побывать в них, тем более имя в виду, что я никогда не был в настоящем театре, имел смутное представление, хотя и был знаком с содержанием некоторых пьес А.Островского и других авторов. Такое же смутное представление было об опере и оперетте.

После принятия решения, я планомерно, по воскресным дням, стал приезжать в Москву в какой-нибудь театр. Проблем с билетами не было, всегда можно было купить в кассе театра, а в Большой и с рук у спекулянтов.

Мое хождение началось с цыганского театра «Ромэн», который тогда располагался в Гнездниковском переулке, недалеко от улицы Горького. Особенно запомнилась знаменитая в те годы Ляля Черная, исполнительница старинных романсов.

Потом настала очередь посещения Малого, театра оперетты и Большого.

Всякому хорошему делу настает конец. Пребывание на курсах для меня, кроме полученных здесь нужных мне знаний, было еще отдушиной от войны, в какой-то степени отдыхом- с нормальным сном и питанием, без убитых и раненых. И, пожалуй, самое главное - здесь на курсах, я отвечал только сам за себя, снял груз ответственности за души подчиненных мне двух-трех сотен человек.

В конце января 1945 года пришел конец учебе на « Выстреле». Все ждали приказа Главкома Сухопутных войск о назначении, гадали - попадем ли опять в свою армию, откуда прибыли сюда или же направят на другой фронт, ведь еще шла война, хотя и просматривался ее конец.

На второй день после окончания занятий, слушатели стали штурмовать кабинет начальника нашего курса полковника Лаврикова с целью получения разрешения на краткосрочный отпуск.

Мой сосед, майор Павел Асташев, прибежал такой радостный, с искрой в глазах, и размахивая бумажкой, сообщил, что получил добро на поездку домой во Владимир на семь суток. Пиши сейчас же рапорт и иди к нему. На мое возражение, что на поездку в один конец до Улан-Удэ нужно шесть суток, он только махнул рукой – иди, он всем подписывает.

Была – не была, написал рапорт о предоставлении краткосрочного отпуска с выездом в город Улан-Удэ. К моей великой радости рапорт был подписан, и я, не чувствуя ног под собой, помчался в строевую часть для получения отпускного документа и проездных.

Писарь строевой части, старший сержант, прочитав мой рапорт с резолюцией полковника Лаврикова, отлучился в другую комнату, и вернувшись с круглыми глазами, с извинением сказал, что только в один конец на дорогу уходит шесть дней, а у вас, товарищ майор, отпуск всего на семь суток.

Мне ничего другого не оставалось, как только сказать, что приказы старшего начальника надо выполнять беспрекословно, точно и в срок, как Скорее всего старший начальник, подписывая мой рапорт, имел ввиду воздушный транспорт.

Не знаю, насколько были убедительны мои слова для старшего сержанта, но Устав утверждал, что приказ старшего начальника – закон для подчиненного, и он выполняется беспрекословно, точно ив срок.

Как бы то ни было, проездные документы я получил и отправился в путь с легкой руки полковника Лаврикова.

Подписывая мой и другие рапорта о краткосрочном отпуске, полковник Лавриков, конечно, прекрасно понимал, что эти молодые, здоровые ребята, проведшие несколько лет на фронте, опять вернутся туда, а вот вернутся ли они домой живыми, было неизвестно. Скорее всего большинство из них останутся лежать «у неизвестного поселка на безымянной высоте»

И потому, черт возьми, пусть теперь несколько дней побудут дома среди своих близких и родных, где бы они не жили – далеко или близко.

Добрался до Улан-Удэ на шестые сутки скорым поездом. Конечно, меня никто не ждал. На второй день явился к военному коменданту города для регистрации о прибытии. Военный комендант– безрукий капитан, посмотрев мои документы, сказал – имею право своей властью продлить отпуск на трое суток, а там выкручивайся сам. Поехал в областную больницу хорошему знакомому моего дяди Ефима Семеновича. Скрывать было нечего, рассказал врачу все как есть. Диагноз врача был такой: воспаление среднего уха с постельным режимом на десять дней.

Таким образом, к моим семи суткам добавились еще тринадцать суток, и как говорят, - можно было жить

Сын дяди Ефима был убит на Украине в 1943 году, но тогда не сказал мне об этом, говорил, что служит на Украинском фронте. Мой брат Николай тоже был на фронте. Сестра Прасковья с мамой жили в селе Шолоты Заигравского района, куда мы с дядей приехали на третий день моего отпуска. С ними жил мой сын, пятилетний Игорь, мать которого, после моего призыва в армию вышла замуж и уехала с мужем в Монголию. Сестра Прасковья взяла Игоря к себе.



Pages:   || 2 |
Похожие работы:

«QR-код. Назначение, устройство Рогачев А.С., Левина В.Р. Научный руководитель: Новикова Е.Е. Филиал учреждения образования "Белорусский государственный технологический университет" "Витебский государственный технологический колледж", г. Витебск, Республика Беларусь Цель исследования: изучить функции и сфер...»

«Дидактическая система Обучение следует рассматривать как процесс взаимосвязанной деятельности преподавателей (преподавание) и учащихся (учение), протекающий в рамках дидактической системы. Дидактическая система это среда, в которой по определ...»

«3.27.15 Пятница 7:00 рм Учение о воскресении мёртвых: Рождение от Воды часть 1 Так говорит Господь: остановитесь на путях ваших и рассмотрите, и расспросите о путях древних, где путь добрый, и идите по нему, и найдете покой душам вашим (Иер.6:16). Возвращение к древнему пути добра. Разумеется, что когда...»

«Документ предоставлен КонсультантПлюс 15 марта 2012 года N 22-ОД ЗАКОНВОЛГОГРАДСКОЙ ОБЛАСТИО СИСТЕМЕ ОРГАНОВ ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ВЛАСТИВОЛГОГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ ПринятВолгоградской областной Думой 15 марта 2012 года (в ред. Законов Волгоградской областиот 21.02.2013 N 18-ОД, от 24.10.2013 N 128-ОД, от 06...»

«ВОПРОСЫ К ЗАЧЕТУ по дисциплине"КОНСТРУИРОВАНИЕ РАДИОЭЛЕКТРОННЫХ СРЕДСТВ" Осенний семестр 2016-2017 учебного года Специальности "Электронные и информационно-управляющие системы физических установок" (группа 344101) и "Промышленная элек...»

«№ Версия ВС Версия / Область применения Наименование ВС Назначение ВС (задача, в рамках которой разработан ВС) Дата регистрации в среде разработки Дата регистрации в Тестовой среде Дата рег-ии в Прод.средеSID в СМЭВ 2.0 1 4.0.0 3.0 СМЭВ Об ИНН физических лиц на основании полных паспортных данных по...»

«Примеры расчета прожиточного минимума семьи, размера субсидии, снижения и перерасчета размера субсидии Пример 70. Какова величина прожиточного минимума для семьи, состоящей из отца в возрасте 44 лет, уволенного с военной службы по выслуге лет и получающего пенсию, трудоспособной...»

«Зарегистрировано в Минюсте России 13 сентября 2012 г. N 25456МИНИСТЕРСТВО ТРАНСПОРТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИПРИКАЗ от 19 июля 2012 г. N 243ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ПОРЯДКАФОРМИРОВАНИЯ И ВЕДЕНИЯ АВТОМАТИЗИРОВАННЫХ ЦЕНТРАЛИЗОВАННЫХБАЗ ПЕРСОНАЛЬНЫХ ДАННЫХ О ПАССАЖИРАХ И ПЕРСОНАЛЕ (ЭКИПАЖЕ) ТРАНСПОРТНЫХ СРЕД...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ НАУЧНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ПОЛЯРНЫЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ МОРСКОГО РЫБНОГО ХОЗЯЙСТВА И ОКЕАНОГРАФИИ ИМ Н.М. КНИПОВИЧА (ФГБНУ "ПИНРО")НАУЧНОЕ ОБОСНОВАНИЕО КОРРЕКИРОВКЕ РЕ...»

«Ш.И. Нургожина, М. Жунисова Факультет журналистики, Казахский национальный университет им. аль-Фараби, Алматы, Республика Казахстан, HYPERLINK mailto:nsharvan@mail.ru nsharvan@mail.ru Современные подходы в трактовке литературной основы авторских телевизионных программ В статье рассматриваютс...»

«С. А. Лаухин Российский государственный геологоразведочный университет, Институт криосферы Земли СО РАНПАЛЕОКЛИМАТЫ АНАЛОГОВ МИС-3 НА СЕВЕРЕ СИБИРИ Считается, что в морской изотопно-кислородной шкале чётные стадии (МИС) соответствуют оледенен...»

«ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ ГОРОДА МОСКВЫ"МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ МУЗЫКИ ИМЕНИ А.Г.ШНИТКЕ"УТВЕРЖДАЮ Заведующий кафедрой // _ 20 г.РАБОЧАЯ ПРОГРАММА УЧЕБНОЙ ДИСЦИПЛИНЫ/ ПРАКТИКИ МЕЖДИСЦИПЛИНАРНОГО КОМПЛЕКСА/ НАИМЕНОВАНИЕ У...»

«Положение о защите персональных данных. Добро пожаловать на сайт http: //www.larotonda.ru. Здесь вы можете ознакомиться с Политикой конфиденциальности нашей организации в отношении любой личной информации, предоставленной вами через данные сайт http://...»

«left1180000556481812093ЧДММ ТАКХ "Арванд" довталабони лаекатмандро дастгири мекунад ва муваффакият таманно дорад!АНКЕТАМАЪЛУМОТХОИ ШАХСИ Насаб FORMTEXT Ном FORMTEXT Номи падар FORMTEXT Санаи таваллуд (сана, мох, сол) FORMTEXT Чои таваллуд FORMTEXTМиллат FORMTEXT Чинс FORMCHECKBOX Зан FORMCHECKBOX МардШиноснома: Телефонх...»

«Маалла раислари ва уларнинг маслаатчилари сайлови МУОБИЛЛИК, ОШКОРАЛИК ВА ОНУНИЙЛИК ТАМОЙИЛЛАРИ Маалла институти халимиз аётида асрлар давомида шаклланган, замонлар синовидан ўтган, энг ноёб, энг адолатли идора эканини алоида таъкидлаш лозим. Чунки халимиз минг йиллар давомида маалла бўлиб, жамоа бўлиб яшаш орали ўзини...»

« Уважаемые коллеги, предлагаем Вашему вниманию обобщение судебной практики и разъяснений уполномоченных органов по обеспечению доступа операторов связи к общему имуществу в многоквартирном доме. Информационное письмо ФАС России от 27.05.2015...»

«Роменський дошкільний навчальний заклад (ясла-садок) №8 "Дзвіночок" Роменської міської ради Сумської області Заняття з екологічного виховання на тему: (для дітей 4-го року життя) 65786031750МЕТА: розширювати уявлення дітей про воду, як основу життя, її користь, зба...»

«БЕСІДА "УКРАЇНСЬКА ВИШИВАНКА" МЕТА: знайомити учнів з традиціями рідного краю, розширити уявлення про вишиванку, як вид мистецтва, про її значення у житті українців; виховувати любов до національних традицій, до краси і гармонії навколишнього світу; повагу д...»

«    _ (гриф или пометка) Экз. №      УТВЕРЖДАЮ Исполняющий обязанности главы администрации Калманского района         А.Б. Брагин 20 г.СОГЛАСОВАНО     СОГЛАСОВАНО Начальник отделения УФСБ России по Алтайскому краю в г. Але...»

«С.ДОРЕНКО: 8 часов 39 минут. Вторник, 4 декабря. Здравствуй, великий город! Здравствуйте, все! Это "Русская служба новостей". Ольга Данилевич, ведущая этой программы. О.ДАНИЛЕВИЧ: Доброе утро. С.ДОРЕНКО: "На Ленинском по обочине едет велосипедист", говорит нам 23-й. Хорошо ему, велосипедисту. А как же,...»

«Русский язык — это прежде всего Пушкин — нерушимый причал русского языка. Это Лермонтов, Лев Толстой, Лесков, Чехов, Горький. А. ТолстойПУШКИНСКИЙ ДЕНЬ РОССИИДЕНЬ РУССКОГО ЯЗЫКА Общероссийская акция "ПУШКИНСКИЙ ДИКТАНТ". ФИО Город, школа_ Словарный диктант Напишите текст под диктовку Звездное слово – Пушкин...»

«ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ, ИМЕЮЩЕЙ ЗНАЧЕНИЕ ДЛЯ ОПТОВОГО И РОЗНИЧНЫХ РЫНКОВ ЭЛЕКТРОЭНЕРГИИ И МОЩНОСТИ, ЗА ВТОРОЕ ПОЛУГОДИЕ 2016 ГОДА1. Дело № А71-6001/2016 об оспаривании решения налогового органа, установившего нарушения субъектом оптового рынка НК...»

«Аналитическая справка о состоянии аварийности на дорогах Ленинградской области по итогам 2015 года. На территории Ленинградской области по итогам 12 месяцев 2015 года наблюдается снижение основных показателей аварийности в сравнении с аналогичным периодом прошлого года: коли...»

«Тестовые вопросы для поступающих на базе 9 классов по дисциплине "География"Вопрос: Самая близкая к Солнцу планета ОтветыВенераПлутонСатурнМеркурийМарсВопрос: Рельеф суши и дна Мирового океана определяют на карте с помощью Ответышкалы вы...»

«Тема: Уравнение касательной к графику функции в заданной точке, геометрически и физический смысл производной. Цели урока: знать правила дифференцирования функций, уравнение касательной к графику функции в заданной точке, геометрически и физичес...»

« ТАРИФ "ПОПУЛЯРНЫЙ" НА УСЛУГИ ПОДВИЖНОЙ СВЯЗИ ОТ DOZOR.CiTY Mobile "CiTY" Расценки для абонентов предоплатной системы расчетов на услуги связи в сети "CiTY" Звонки, SMS и MMS внутри сети "CiTY" и в сети "Билайн" – 0 Входящие вызовы в поездках по России в с...»

«Примерные общие условия договора о предоставлении кредита субъектам малого и среднего предпринимательства Содержание TOC \h \z \t Heading 1;1;Schedule;1 1Общие положения PAGEREF _Toc418686337 \h 22Предмет Кредитн...»

«I klas 3 turas 1 variantas 443484091440001. Школьница Ирина проводила опыты с электрической цепью, схема которой изображена на рисунке. Когда Ирина подключила выводы А и В цепи к батарейке и замкнула ключ К, она заметила, что амперметр А1 показывает значение силы тока I1 = 1 мА, а амперметр А2 – значение I2 = 3...»








 
2017 www.li.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.