WWW.LI.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные ресурсы
 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«..И как-то в сентябре, уже в сумерках, эта небольшая шхуна около 500 тонн водоизмещением бросила якорь в бухте Тихой. Промышленники, крепкие, рослые и добродушные парни, ...»

-- [ Страница 2 ] --

На нее возложили ответственность за имущество экспедиции и послали вперед, в Душанбе, принять груз, организовать в нужном месте полевой лагерь и подготовить все к приезду научных сотрудников. Немало пришлось, потрудиться, прежде чем она справилась с этой первой своей хлопотной задачей.

Спускалась с приборами в глубокие шурфы и заброшенные шахты. Много позже я узнал от ее товарищей по этой работе, что она быстро завоевала уважение и доверие. И тем, что безукоризненно проводила все нужные наблюдения, и потому, что не. пряталась под кровать, как иные сотрудники, при "басмаческой тревоге". В то время остатки басмаческих шаек еще бродили в окрестных ущельях.

Мы очень подружились за эти несколько дней, хотя ни я, ни тем более она не подумывали о том, что эта дружба может перерасти в какие-то другие отношения.

Как-то мы вернулись с очередной прогулки - на этот раз мы поднимались на склон над поселком и выходили на каменистое плато острова.

- Ну что же вы делали, что видели? - с некоторым ехидством спросил корреспондент "Правды" П. Ф. Юдин.

- Мы встретили горного моржа. Вы знаете, это такое редкое животное, по существу вымирающее.

Подыгрывая друг другу, мы подробно описали зверя. Юдин исчез.

Потом Аня рассказала, как серьезный, пожилой капитан "Малыгина" Чертков ругал каких-то папанинских ребят-брехунов (Юдин нас не выдал), по вине которых глупейшая телеграмма чуть не попала в "Правду".

Много, много лет спустя мы не раз смеялись, вспоминая этот эпизод с академиком П. Ф. Юдиным, крупным советским философом.



Окончился и этот аврал. Окончился и сплошной день. Солнце днем шло низко по небосклону, а ночью уходило неглубоко под горизонт. Начиналась пора сумерек. Опять гудки, на этот раз прощальные, и корабль, расталкивая редкие и небольшие льдины, направился к выходу из бухты.

Все мы - оставшиеся на острове - выстроились на берегу, дали прощальный залп из винтовок и невольно оглянулись друг на друга. Мы, и только мы одни, будем теперь жить и работать здесь целый год. Но опасений у нас не было.

Тяжелая неустанная работа последнего месяца дала хорошие результаты. Мы в изобилии обеспечены всем необходимым. В лабораториях установлены разнообразные и во многом оригинальные приборы. Весь коллектив сдружился в общей работе, и мы с удовлетворением убедились, что подбор кадров, как сказали бы сейчас, был отличным. При всем разнообразии характеров, настроений, знаний, специальностей каждый хорошо знал и любил свое дело, полностью отсутствовали лодыри и болтуны.

Мы уже проверили на опыте и были твердо убеждены, что никто не подведет товарища, что каждый готов помочь любому.

Мы присмотрелись и к Галине Кирилловне - жене Папанина, единственной женщине на зимовке.

Ей было тогда около 30 лет. Небольшого роста, тоненькая, как девочка, очень милая и необычайно скромная женщина быстро завоевала нашу общую симпатию и уважение. Она сумела установить со всеми хорошие дружеские отношения, но при этом все ее поведение, отнюдь не специально выработанное, а, видимо, вполне естественное, делало невозможным не только какие-либо фривольные попытки, но даже и помыслы о них со стороны каждого из нас - двадцати двух молодых парней.

Сейчас женщины на полярных станциях обычны, но в то время это был редчайший случай. И, кстати сказать, все подобные прецеденты кончались трагически. Все бывалые и авторитетные люди отговаривали Ивана Дмитриевича, но он был твердо уверен и в своей жене, и в своих товарищах и никого не послушал.





Он оказался прав.

У себя в лаборатории на гвоздике на стене я повесил варежку, обычную байковую серую лыжную рукавичку - ее забыла Аня. Это все, что мне от нее осталось.

День стал совсем коротким. Наступала полярная ночь.

Первая ночь

Тогда, осенью 1932 года, казалось, что после ухода "Малыгина" наши контакты с внешним миром кончились. Но "Малыгин" был у нас не последним кораблем. Пользуясь благоприятной ледовой обстановкой, в архипелаге крейсировала шхуна "Смольный", промышляя моржей, в изобилии водившихся тогда на островах. С убитых моржей снималась шкура вместе с толстым слоем жира - только это шло в дело, а туши бросали на месте.

Иван Дмитриевич быстро сообразил, что моржовое мясо будет гораздо лучшим кормом для нескольких десятков наших собак, чем классический пеммикан или вяленая рыба, и попросил капитана шхуны подобрать и привезти нам 30-40 моржовых туш.

И как-то в сентябре, уже в сумерках, эта небольшая шхуна около 500 тонн водоизмещением бросила якорь в бухте Тихой. Промышленники, крепкие, рослые и добродушные парни, моряки и охотники, в большинстве поморы, с нашей помощью быстро переправили моржовые туши и сложили их на берегу. Капитан "Смольного" рассчитывал еще несколько дней походить в архипелаге. И тут Иван Дмитриевич обратился к нему со второй просьбой - доставить кое-какое дополнительное продовольствие и снаряжение на только что организованную маленькую полярную станцию на острове Рудольфа - самом северном в архипелаге Земли Франца-Иосифа, где на зимовку оставались четыре человека во главе с Ф. И. Балабиным - пожилым человеком, вышедшим в отставку армейским командиром, охотником и любителем природы.

Прознав об этом, я сейчас же попросил Ивана Дмитриевича разрешить мне сходить на шхуне на остров Рудольфа, чтобы произвести там магнитные измерения и оценить вековой ход магнитного поля Земли в этом районе. Бухта Теплиц острова Рудольфа предоставляла для этого исключительные возможности, так как в самом конце прошлого века и в начале нынешнего там базировались многие экспедиции, стремившиеся достичь полюса. Некоторые из них производили магнитные измерения.

Иван Дмитриевич согласился и поручил мне заодно проверить аппаратуру для метеорологических наблюдений.

И вот я на шхуне. Лежу на свободной койке в кубрике. Слегка покачиваясь, шхуна пробирается в разреженном - мелкобитом - льду на север. Стучит двигатель, скрипит деревянный корпус. Иногда слышатся глухие удары и ощущаются толчки. Это форштевень судна наталкивается на льдину. В этом - носовом - кубрике по бортам двенадцать коек, расположенных в два яруса.

Почти все небольшое пространство между ними занимает деревянный хорошо выскобленный стол. Над ним в потолке укреплена неяркая лампа.

Вверх на палубу уходит крутой трап. Часть коек занята спящими моряками. Некоторые похрапывают. Остальные на вахте. Кое-где на бортах у изголовья коек - вырезанные из журналов картинки, в основном красивые девушки, у других - фотографии жен, детей.

Уютно и необычно. И в то же время я с волнением ощущаю, что все это мне почему-то знакомо, кажется, когда-то я уже бывал в такой обстановке - в тесном кубрике маленькой деревянной шхуны. Кручусь на койке, стараюсь вспомнить. Ну, конечно. Это же шхуна из известного романа Джека Лондона "Морской волк". Только вместо страха и взаимной ненависти здесь дружелюбная обстановка, складывающаяся в компании сильных и спокойных людей, занятых совместным нелегким трудом.

- Ну-ка, парень, поднимайся. Подходим к Рудольфу,- легонько толкает меня в плечо улыбающийся промышленник в толстом сером свитере. Это хозяин койки, на которой я спал. Он уже давно сменился с вахты, но пристроился где-то в другом месте, чтобы меня не будить.

С мостика хорошо видна разворачивающаяся перед нами панорама западного берега острова Рудольфа.

Вот высокий темный обрыв мыса Бророк - крайней юго-западной точки острова. Где-то под его скалами, как можно судить по рассказам Линника и Пустошного, они похоронили Георгия Седова. Как давно это было - казалось мне тогда, хотя с весны 1914 года до осени 1932 года прошло всего 18 с половиной лет. И какими близкими, совсем недавними кажутся мне сейчас все события этой первой моей полярной экспедиции, о которых я здесь пишу, хотя они происходили 45 лет тому назад!

За Бророком медленно уходит на юг еще более темный и мрачный мыс Аук. Над скалами не видно птиц, не слышно гомона их базаров: все они - кайры, чистики, люрики - улетели на юг. Уплыл на Большую Землю и мой "люрик" - так прозвали Анютку на "Малыгине".

Впереди открывается северный берег бухты Теплиц. На нем виден маленький аккуратный домик, желтеющий свежими, еще не успевшими потемнеть досками обшивки на фоне черных камней и белых пятен снега. А справа от него - какие-то странные сооружения: деревянные каркасы, приземистые хижины, груды ящиков - остатки строений и имущества прежних экспедиций. - Ты поторопись со своей наукой,- говорит мне штурман,- из Тихой Папанин сообщает, что вдали на западе появился лед, надо успеть доставить тебя обратно. Простоим здесь не более двух часов.

И я тороплюсь. Наскоро поздоровавшись с Балабиным и его товарищами, я тащу ящики с магнитным теодолитом к старым хижинам.

Ну, вот он - пункт астрономических и магнитных наблюдений американской экспедиции Циглера - Фиала, зимовавшей здесь в 1902-1903 годах. Он подробно описан в отчете ее ученых. Это хорошо укрепленный в грунте деревянный столб с медной позеленевшей табличкой на нем - там можно разобрать английскую надпись.

Вокруг него сохранился легкий деревянный каркас - видимо, в свое время он был обтянут парусиной для защиты от ветра.

Низко расположенное на небе солнце лишь изредка просматривается в медленно двигающихся серых облаках, но мне этого достаточно, чтобы определить направление истинного меридиана. Провожу полную серию магнитных наблюдений - едва хватает времени. Заканчиваю работу уже под нетерпеливые гудки сирены "Смольного". Так и не зайдя в домик, спешу в шлюпку - и вот уже опять на шхуне, поднимающей якорь, чтобы скорее уйти на юг.

Хотя дело, ради которого я сюда шел, выполнено, но обидно было не побывать в доме, не порыться в грудах имущества экспедиций прошлого. Я еще не знал, что весной следующего года вновь приду сюда и проживу здесь больше трех месяцев. Авралы в бухте Тихой кончились. Весь коллектив освоился с режимом жизни полярной станции и втянулся в работу. Хорошие, теплые и достаточно просторные, чтобы вместить всю сложную аппаратуру лаборатории, комфортабельные - и не только по полярным меркам - жилые комнаты, уютная кают-компания, как на всех полярных станциях называют столовую,- все это создавало отличные условия для работы. Приятно было сознавать, что многое из этого было сделано нашими собственными руками.

День неуклонно сокращался, но несколько часов светлого времени в течение суток еще оставалось. Мы пользовались им и для того, чтобы закончить различные наружные работы, и для развлечений.

Иногда я встречаю Андрея Михайловича Касаткина - полного, лысого, солидного, сотрудника одного из научно-исследовательских институтов Академии наук СССР, и не могу не вспомнить о его влечении и способностях к самым неожиданным экспериментам. Это он придумал стирать белье в морском прибое. Пара рубашек, привязанных на 10-15-метровом шнуре, конец которого закреплялся на берегу, выбрасывались в море, болтались з волнах прибоя, терлись о песок, и действительно, через 10-15 часов становились совершенно чистыми - если, оторвавшись, не уплывали в море. Это он отправился купаться в герметическом костюме, предназначенном для работы с гидросамолетом у берега. Костюм с плотно затягивающимся воротником оставлял снаружи только голову. Андрей старался держать голову над водой, но воздух в штанах не посчитался с его усилиями и над водой оказались ноги. Зрители с трудом извлекли полузахлебнувшегося товарища из морских волн.

В свободное время все мы, молодые научные сотрудники, любили заходить в мастерские. И не потому, что понимали необходимость для каждого экспериментатора владеть простейшими рабочими инструментами,- этого мы еще не сознавали, а просто потому, что было приятно мастерить. Мы делали ножи с наборными рукоятками, разные домашние вещи.

С благодарностью вспоминаю о механике А. Шаломоуне - чехе, служившем во время войны в австро-венгерской армии и после плена оставшемся в России. Отличный мастер, добродушный, даже благодушный человек, он оборудовал слесарную мастерскую, в которой выполнял любой заказ научных сотрудников.

Он же учил нас основам слесарного дела, ругался, когда кто-либо, обрубая металл зубилом, недостаточно энергично и смело бил молотком, смотрел не на режущий край зубила, а на его пятку, боясь попасть по руке.

Столь же отличный мастер, но совсем иного склада и облика человек - столяр и вместе с тем профессиональный охотник-егерь, дядя Федя, как мы его называли,- Федор Никифорович Зуев учил нас столярному ремеслу.

Основной же работой для нас были наблюдения. Наблюдения над различными геофизическими явлениями. Два метеоролога, дежуря по суткам, каждые четыре часа фиксировали погоду и передавали кодированное сообщение на Большую Землю. Мы с Виктором Сторожко вели регистрацию элементов магнитного поля. Три прибора для регистрации горизонтальной и вертикальной составляющих, вектора магнитного поля и склонения - угла между плоскостью магнитного и географического меридианов, неподвижно стояли в темной комнате - в средней части магнитного павильона. Их основу составляли магниты, подвешенные на упругих кварцевых нитях. Зеркальца, укрепленные на магнитах, отбрасывали тонкий луч света от специальных фонариков на широкую полосу фотобумаги. Помещенная на медленно вращающемся барабане, она после проявления позволяла видеть кривые - следы от световых зайчиков,- точно фиксирующие движения магнитов.

Хотя мы старались поддерживать одну и ту же температуру в помещении самописцев, но неизбежные небольшие ее колебания, как и некоторые другие явления, несколько изменяли характеристики приборов. Для контроля приборов мы делали так называемые абсолютные наблюдения магнитного поля с помощью магнитного теодолита, установленного в соседней комнате павильона,- так же, как это приходилось мне делать во время Генеральной магнитной съемки.

Каждые сутки мы меняли фотобумагу на регистрирующем аппарате, проявляли ее и рассчитывали колебания земного магнитного поля. Очень часто спокойный ход поля нарушался - наступала магнитная буря и следы световых зайчиков метались по всей ширине бумажной полосы. Для того чтобы изучить поведение поля во время таких возмущений, мы значительно увеличивали скорость вращения барабана - до двенадцати оборотов в сутки. Это делалось по программе Международного полярного года одновременно на всех магнитных обсерваториях Земли, с тем чтобы позже разобраться в сложных и быстро протекающих вариациях. Сравнивая записи на различных обсерваториях, ученые убеждались в том, что некоторые бури обнаруживаются сразу на всех станциях, другие распространяются постепенно, охватывая кольцом Арктическую область.

На нас же были возложены наблюдения за полярными сияниями. Эти явления трудно описать. Фантастические переливы красок огромного - во все небо - четко очерченного непрерывно волнующегося занавеса, который через минуту свертывается в веер, разбрасывающий потоки огня из одного центра в разные стороны. Оно бледнеет, превращаясь в мутное диффузное свечение, и затихает, чтобы через несколько секунд вновь вспыхнуть лучами, протягивающимися через все небо от горизонта до горизонта. Оно длится часами.

Но мы не только любовались. Нужно было фиксировать основные формы - занавес, полосы, мутное рассеянное свечение и другие; отмечать расположение на небосводе, яркость. К тому времени основные свойства полярного сияния были уже известны.

Норвежский ученый Штормер сумел определить его положение на небе и оценить размеры. Нижняя граница свечения, как оказалось, чаще всего находится на высоте около 100 километров, а верхняя достигает 500-1000 километров. Своим нашумевшим опытом с "тереллой" Штормер наглядно показал и основные черты механизма полярных сияний.

Поместив намагниченный, подобно Земле, железный шарик - "тереллу" - в большую вакуумную камеру с разреженным газом, Штормер облучал его, как тогда говорили, "катодными лучами", то есть электронами. Подходя к шарику, электроны отклонялись его магнитным полем таким образом, что сосредоточивались в кольцах, окружающих северную и южную полярные области.

Так стало известно, что полярные сияния, как и магнитные бури, возникают при вторжении в атмосферу Земли потоков атомных частиц, распространяющихся от Солнца.

Андрей Касаткин использовал каждый час быстро сокращающегося светлого времени, чтобы определить все составляющие баланса солнечной энергии у земной поверхности. Он измерял и регистрировал приходящий от Солнца поток света, часть его, отражаемую обратно снежным покровом, тепловое излучение земной поверхности, энергию света, рассеиваемого атмосферой. Такой полный комплекс актинометрических измерений в Арктике производился впервые.

Не довольствуясь этим, он по своей инициативе начал фотографировать снежинки. Для этого ему пришлось сконструировать специальную установку. В результате длительной и нелегкой работы - он использовал почти каждый снегопад - был составлен отличный атлас всех видов и форм снежинок. Формы снежинок, хотя и имеют в основе одну и ту же неизменную шестилучевую звездочку, отнюдь не случайны - они свидетельствуют о процессах формирования и выпадения осадкоз из различных типов облаков.

В то время это был, по-видимому, первый такой атлас в мировой науке.

Исая Гутермана всегда можно было застать в лаборатории за наладкой радиозондов. Сейчас только на территории СССР более двухсот аэрологических станций ежесуточно выпускают по нескольку радиозондов. Сложные, сходные с радиолокаторами установки следят за полетом прибора в атмосфере, автоматически регистрируют его траекторию, сигналы и тут же печатают телеграммы с полученными данными для отправки в Бюро погоды. Десятки тысяч радиозондов производятся ежегодно на специализированном заводе.

А тогда маленькие мастерские Главной геофизической обсерватории с огромным напряжением изготовили несколько сот этих первых - еще экспериментальных приборов специально для Международного полярного года. Исай самым тщательным образом проверял и налаживал каждый экземпляр прибора, готовясь к выпуску.

Ему приходилось наполнять водородом и связывать в гирлянду несколько маленьких резиновых оболочек, большие - специально для радиозондов - еще не производились. Запуск радиозонда был для нас событием. В тихую погоду это было красизое зрелище. Слегка покачиваясь, поднималась вверх длинная цепочка воздушных шаров. Исай прицеплял к концу шнура прибор, укреплял на нем провод антенны и осторожно отпускал. Все зыбкое сооружение поднималось к небу, чтобы добраться до огромных, по тогдашним понятиям, высот - 10-15 километров - и проникнуть в таинственную стратосферу.

Но так бывало сравнительно редко. Гораздо чаще сильный ветер пригибал цепь шаров к земле. Гутерман, напрягшись, держал прибор и, уловив подходящий порыв, быстро бежал сотню метров по ветру, пока шары, поднявшись при этом, не подхватывали прибор вверх. А иногда следующий порыв разбивал ценный прибор о скалы. Вместе с Исаем мы переживали его горе. Ведь радиозондов запускалось на всей Земле в то время меньше, чем сейчас спутников. И вместе с ним радовались, когда еще и еще раз получали сигналы прямо из стратосферы.

О том, что прибор вошел в эту область, свидетельствовало постоянство температуры воздуха: там она перестает понижаться с высотой. Но граница эта не постоянна - нужно было определить ее расположение в разное время года, ночью и днем, уловить ее колебания.

В большой лаборатории Бориса Федоровича Архангельского на стеллажах по стенам стояли десятки радиоприемников. Одновременно принималось множество радиостанций планеты. Из некоторых слышалась приглушенная речь, музыка или писк телеграфа. Но никто не интересовался содержанием передач. Специальные приборы регистрировали силу приходящего сигнала. Она менялась. Прежде чем попасть сюда, радиоволны проходили много тысяч километров.

Длинные волны шли в атмосфере вдоль земной поверхности, короткие - многократно отражались от слоев ионосферы, расположенных на высотах в одиу-две сотни километров. На разных трассах складывались различные условия распространения радиоволн. Изучение этих условий, влияние магнитного поля Земли, солнечной активности на ионосферу составляло задачу Бориса Федоровича. Ему помогал в качестве техника Яша Либин - секретарь комсомольской организации Земли Франца-Иосифа.

Мы часто сопоставляли данные магнитных измерении, записи игры полярных сияний и кривые, вычерченные регистраторами приема радиосигналов. Радовались, находя одновременные изменения этих различных явлений, пытались вникнуть в их общую причину. Уже тогда было ясно, что ею является солнечная деятельность.

Пятна, протуберанцы и другие события па Солнце как-то влияют на состояние ионосферы, магнитное поле. Связанные с ними выбросы потоков заряженных частиц возбуждают полярные сияния. И сейчас еще далеко не все понятно в сложном механизме этих явлений. В то время лишь, начиналось их изучение.

Борису Федоровичу было тогда около сорока лет. Нам он казался пожилым человеком. Крупный специалист в своей области, обладавший широким кругозором во всех областях геофизики, он с большим интересом относился ко всем работам, проводимым на станции, и частенько давал мне и другим молодым специалистам дельные советы.

Жилой дом, доставшийся нам от старой смены, и новый - лабораторный - корпус располагались в одну линию вдоль берега в расстоянии нескольких десятков метров от воды. К востоку, далее в глубину бухты, у самой воды стоял построенный нами ангар, за отсутствием самолетов превращенный в склад, а еще дальше - примерно в 150 метрах и на большем удалении от берега - магнитный павильон.

Поднимаясь от жилого дома по береговому склону, вы попадали в здание радиостанции. В нем же размещалась силовая установка - бензиновые двигатели и динамомашины, большая аккумуляторная батарея и мастерские.

А еще дальше вверх по склону, метрах в ста, светилось окошко маленького домика-лаборатории Иоахима Шольца.

В него вел утепленный тамбур с плотно закрывающимися дверями. Рабочая комната имела площадь всего 8-10 м2. На полках вдоль стен стояли регистрирующие части многочисленных приборов. Их приемные элементы, как сейчас принято говорить, "датчики", располагались снаружи. Электрическое поле, концентрация и виды ионов, электрическая проводимость атмосферы чрезвычайно изменчивы. Их состояние определяют как процессы огромного Масштаба, охватывающие весь земной шар, так и чисто местные явления - например туман, облачность и даже дым из печных труб. Именно для того, чтобы избежать влияния местных условий, Шольц и расположил свою лабораторию подальше от поселка. И отапливалась она не печкой, а электрической грелкой.

Но в сильный ветер тепла не хватало и Иоахим работал в шубе, не выпуская изо рта большой сигары. Он проводил здесь не менее половины суток.

Результаты его работы показали, в частности, что здесь, хотя это и суша, суточный ход напряжения электрического поля имеет океанский, а не континентальный тип. Это синусоида, максимум и минимум которой в самых различных пунктах в океане приходятся на одни и те же моменты общего - мирового - времени. Суточный ход на континентах более сложен. На общемировую - океанскую - синусоиду накладываются зависящие от местного времени изменения, связанные с концентрацией различных частиц - например, пыли - в атмосфере. Соответственно - по местному времени - изменяется и проводимость атмосферы.

Тогда уже высказывались гипотезы о том, что суточный ход океанского типа вызывается суммарным эффектом грозовой деятельности на всей планете. Грозовая деятельность - являющаяся в свою очередь результатом вертикальных потоков воздуха - меняется в каждом конкретном районе в соответствии с местным временем суток. Однако неравномерное распределение материков и океанов (а на материках восходящие потоки гораздо более интенсивны) приводит к тому, что в некоторые периоды суток, отсчитываемые по единому мировому времени, гроз в целом на всей планете больше, а в другие - меньше. Восходящие потоки воздуха, вызываемые нагревом земной поверхности, в силу довольно сложных явлений разделяют ионы разных знаков, что приводит к росту зарядов в ионосфере и на темной поверхности, а следовательно и к росту потенциала электрического поля в атмосфере. Такое представление об этих явлениях сохраняется и в наше время.

Шольц, изучая состав ионов, характерный для чистого воздуха Арктики, и другие явления, получил много новых и интересных сведений.

Из сказанного видно, что основная задача обсерватории заключалась в исследовании геофизических явлений.

Несколько особняком стояла работа биолога - Леонида Ивановича Леонова. Он наблюдал за жизнью всего окружающего животного и растительного мира. Собирал образчики скудной растительности - множество видов мха и немногих трав, фиксировал появление и отлет различных видов птиц, следил за моржами, тюленями и белыми медведями. Отличный охотник, он добывал птиц и других животных, еще не имевшихся в коллекциях зоологических научно-исследовательских институтов. И вместе с тем сам Леонид Иванович - "Леоныч", как мы его называли, относившийся, так же как и Архангельский, к "старшему поколению", в обсерватории был общепризнанным центром научного коллектива, пользовался всеобщим уважением и любовью.

Он не раз участвовал в арктических экспедициях, был весьма опытен во всех вопросах жизни и работы на Севере, и его авторитет был абсолютным. Чрезвычайно добрый и мягкий человек, тонкий психолог, он умело и активно, избегая сколько-нибудь резкого и тем более грубого вмешательства, помогал Папанину поддерживать ровные, дружеские отношения во всем коллективе. Каждый из нас шел к нему со своими тревогами, а иногда и с обидами и неизменно получал добрый совет.

В маленьких коллективах складываются своеобразные отношения. Сейчас ими занимается специальная наука о «совместимости». Пустяковая причина - может быть, манера разговаривать или смеяться одного - способна иной раз вызвать раздражение, прогрессивно нарастающее раздражение другого и привести к раздору и ссоре. Леоныч, как никто другой, мог предотвратить раздор, превратить все в шутку.

Леониду Ивановичу помогал "промышленник" Володя Кунашев - крепкий, энергичный и умный ленинградский парень. Пройдя службу в пограничных войсках на Чукотке, он стал отличным стрелком и умелым охотником.

Только Леонов и он знали, как обращаться с ездовыми собаками, как определить на глаз свойства льда, как найти лучший путь среди торосов. В ведение Кунашева поступило все наше походное снаряжение. На него же была возложена забота о собаках.

Всем же прочим - очень солидным по тому времени - хозяйством обсерватории ведал помощник Ивана Дмитриевича Папанина Иван Андреевич Жердев. Он был и завхозом, и бухгалтером, и вместе с тем парторгом обсерватории. Доктор И. И. Новодережкин, радист А. А. Голубев, повар Вася Курбаткин, его помощник, хлебопек и единственный рабочий в нашем составе Ханан Теплицкий - вот и весь наш состав.

Положение, высказанное Иваном Дмитриевичем при самой первой с ним встрече: "Чтоб наука не страдала",- решительно воплощалось в жизнь в самых разнообразных формах. Сам он не имел какого-либо систематического образования. Однако, постоянно заходя во все лаборатории и систематически беседуя с каждым из нас, быстро разобрался в основных задачах и в смысле проводимых в обсерватории исследований. Он не стремился вникать в детали, но, будучи от природы умным и проницательным человеком, прежде всего хотел понять - насколько каждый специалист квалифицирован, интересуется своим делом и предан ему. Убедившись, что все находящиеся под его началом научные работники - и пожилые, и молодые - сами стараются выполнить свои задачи как можно лучше, он уже не считал нужным вмешиваться в их работу, не пытался командовать, а обратил все свое внимание на помощь им. Слесарная и столярная мастерские быстро выполняли наши заказы на всевозможные приспособления: строились различные устройства и будки для размещения датчиков приборов, удобные полки и крепления в лабораториях.

Наряду с основной работой все без исключения сотрудники, и Папанин здесь первым подавал пример, выполняли кое-какие обязанности по хозяйству.

Примерно раз в неделю каждому нужно было потратить несколько часов, чтобы помочь повару на кухне,- напилить снег и натаскать крепкие сахарно-белые блоки в котел для воды, почистить картошку, наносить угля для печей, вымыть посуду после еды, а иногда вычистить выгребные ямы уборных. Каждый должен был держать в "порядке и чистоте свою лабораторию и, разумеется, свое жилье. После сильной пурги, а они бывали нередко, нужно было расчищать входы в дома и дорожки между домами - скоро они, прорываемые в огромных и плотных сугробах, стали похожи на ходы сообщения.

Стол был общим, только положенный по нормам снабжения шоколад выдавался каждому на руки - по несколько плиток ежемесячно. Примечательно, что в кают-компании в буфете всегда стояли два больших графина - один с разведенным спиртом, другой с коньяком,- доступные для всех желающих. Такое не было в обычае на полярных станциях того времени. Однако никто из нас не злоупотреблял спиртным. Конечно, мы выпивали иногда - по праздникам, за торжественно убранным столом. Иногда при этом кое-кто и превосходил свою меру. Помню, как один из нас к концу такого торжественного ужина полез с веником на крышу бани, желая попариться.

Кстати о бане. Русская баня была устроена в отдельном здании по всем правилам - с каменкой и полками для любителей париться, с обилием горячей и холодной воды. Еженедельно двое дежурных готовили ее для всего коллектива.

Обычно дежурные при этом стирали свое накопившееся грязное белье.

В середине зимы состоялась радиоперекличка. Все полярные станции с нетерпением ожидали этого большого события. Для каждой выделялось свое, и немалое, время - полтора-два часа.

Отцы, матери, жены и дети полярников собирались в радиоцентры городов, где жили. (Радиоцентры в 30-е годы были уже хорошо связаны между собой.) И каждому давалось время, пусть небольшое - две-три минуты,- сказать что-то своему любимому.

Каждый говорил прямо в эфир - магнитные записи в те поры еще не практиковались. А любимые, тесно сгрудившись в кают-компании, напряженно слушали, ловили каждое слово. На лицах расплывались улыбки. Молчали - боясь пропустить то, что говорят тебе, опасаясь помешать товарищу.

В один из вечеров пришел и наш черед. Вначале выступали москвичи - и пожилые люди, и молодые. Конечно, все нервничали. Малыши тогда только начали высказывать ставшую затем классической просьбу: "Папа, привези мне, пожалуйста, белого медведя".

Включили Нижний Новгород. Там жили мои родители и отец Бориса Федоровича Архангельского.

Вот подходит к микрофону мой отец - скромный счетовод Верхне-Волжского речного пароходства. Когда-то судьба закинула молодого русского офицера родом с Волги в город - по существу, большое село - Бендеры, что под Кишиневом в Молдавии.

Там он женился на местной девушке, там и я родился. Но прожили там очень недолго. Отца перевели во Владивосток, затем он воевал, а мы с матерью скитались по прифронтовым городам. После нескольких ранений в конце 1916 года его перевели в тыл - в город Нижний Новгород, в запасные части. Тут наша семья встретила Великую Октябрьскую Социалистическую революцию. До конца гражданской войны отец, уже командир Красной Армии, готовил пополнение для ее фронтов.

Мать в 1918 году поступила на одну из швейных фабрик и проработала на ней около сорока лет. Из скудного бюджета она всегда выкраивала 30-40 рублей в месяц, чтобы послать их в Ленинград мне - студенту. Со своей первой экспедиции - с 1930 года - я начал им помогать, а сейчас из полярной экс-, педиции посылал достаточно, чтобы матери не было необходимости работать. Но она любила свою работу, своих товарок на фабрике и никак не хотела их бросать. Слушая ее, я понимал, что она сейчас гордится мной, что гордится мной и вся ее фабрика. Ну и чем может закончить мать свое обращение к сыну, как не словами: "Береги себя!"

Затем выступил отец Архангельского. Как-то позже Борис Федорович сказал мне, что это был, видимо, первый случай выступления по радио... священника! Да, отец Бориса Федоровича был "отцом" не только в прямом смысле.

Включили Ленинград, среди прочих слово предоставили Ане, которая выступала от имени коллектива Главной геофизической обсерватории, где готовилось большинство наших научных сотрудников. Мне было очень приятно ее слушать и вместе с тем обижало, что она никак не обратилась лично ко мне. Всего лишь на расстоянии каких-то трех тысяч километров она не могла понять, что я начинаю ее любить, а еще говорят о телепатии!

Большим сюрпризом для Шольца было выступление его матери, передававшееся через советскую радиостанцию из Берлина. Об этом специально позаботился Иван Дмитриевич.

Слушали перекличку вместе, а потом быстро расходились. Каждый хотел еще раз в уединении пережить, продумать эту удивительную встречу.

В декабре 1932 года здесь, на Земле Франца-Иосифа, я вступил в комсомол. Почему не вступил раньше? Трудно объяснить. 3 школе был пионером, но в комсомол как-то не успел вступить. В то время "комсомольский возраст" начинался несколько позже, чем сейчас,- чаще всего с 17-18 лет. А школу я окончил в 17 лет.

В университете начиная с третьего курса - а только к этому времени я успел познакомиться с товарищами по курсу и товарищи со мной - я оказался в небольшой группе на геофизическом отделении. Все в этой группе были значительно старше меня - некоторые были уже членами партии, комсомольцев почти не было.

И не приглашал никто меня в комсомол, и сам я инициативы не проявлял.

Иначе сложилась обстановка на нашей станции. Большинство молодых сотрудников были комсомольцами. Они сейчас же создали комсомольскую организацию, и ее секретарь Яша Либин не раз толковал со мной о вступлении в комсомол.

- Не поздно ли, Яша? Ведь мне уже двадцать два года?

- Совсем не поздно. Это даже хорошо, что ты идешь в комсомольскую организацию не зеленым юнцом, а уже имея высшее образование, имея специальность, имея некоторый опыт в работе. Тебе и о партии следует подумать.

Долго уговаривать меня не пришлось.

И партийная, и комсомольская организации в бухте Тихой работали так же регулярно, как и на Большой Земле, и основной своей задачей ставили, наряду с повышением уровня политических знаний своих членов, обеспечение сплоченности коллектива, справедливо рассматривая это как условие успешного выполнения производственного плана.

В общем жизнь и работа на полярной обсерватории после того, как все было построено и налажено, текла мирно и без серьезных трудностей.

Но нам этого было недостаточно. Мы находились на земле, открытой всего шестьдесят лет назад. На островах огромного архипелага побывало за все это время не так уж много людей. Здесь базировались экспедиции, стремившиеся достичь полюса. Это не удалось никому, но небольшие группы смелых исследователей проходили разными маршрутами между островами и нанесли их на карту. Предшествующая смена организовала поход примерно на 100 километров к северо-востоку от острова Гукера. Они открыли и нанесли на карту ранее неизвестную группу небольших островов в Австрийском проливе и назвали их Комсомольскими. Так появилось первое советское название среди множества австрийских, английских, американских, итальянских и норвежских, пестревших на карте архипелага.

А мы что же? Так и будем сидеть в тепле и уюте своих домов?

Мы также намеревались весной выйти в походы. И самый большой маршрут предстоял мне - для проведения магнитных измерений и попутного уточнения карты.

Я не потому собирался в поход, что должен был выполнить эти измерения. Я взял на себя такие задачи именно для того, чтобы иметь серьезную причину, научное основание для полевых работ. Папанин всячески поддерживал это намерение и побуждал остальных научных сотрудников к проведению экспедиционных работ.

Но все мы понимали, что походы на десятки и сотни километров - дело нешуточное. Надо научиться многому. Как запрягать, когда, чем и как кормить собак. Рассчитать, сколько провизии для людей и собак нужно брать на тот или иной путь. Каков лед в проливах - идти придется именно по льду проливов вдоль побережья островов. Удобна ли наша одежда. Эти и множество других вопросов стояли перед нами.

Собаки. Мы привезли с собой двух хороших ездовых собак. Крупные, черной масти, с широкой белой грудью и торчащими ушами камчатские лайки. Как и полагается ездовым собакам, они не лаяли - от них можно бьло услышать только вой или рычанье - и были совершенно равнодушны к диким зверям. Но и из этих псов ни один не был передовым, знающим команды: вперед, стой, вправо, влево. А остальные? Привезенные предыдущими сменами десятка два собак - в основном "дворняжки", наловленные в Архангельске.

Это были веселые и добродушные псы - большие и маленькие, лохматые и короткошерстые. Они путались в упряжке, схватывались друг с другом, бросались всей сворой на любого зверя, причем некоторые имели достаточно смелости, чтобы хватать за "штаны" и самого белого медведя.

Собак предстояло обучить. За это взялся Кунашев. Были у нас и парты. Одни - норвежские, видимо купленные для первой смены, узкие, длинные, на низких копыльях. Легкие и гибкие, но, наверное, неудобные в торосистых грядах. Несколько ненецких, предназначенных для оленьих упряжек. Короткие, широкие, на высоких копыльях, они были явно тяжелы.

На складе лежало несколько десятков спальных мешков. Они были сшиты из овчины, крытой толстым тяжелым сукном - бобриком. Каждый весил несколько килограммов и казался очень теплым и крепким. Была и одежда - кухлянки из оленьих шкур: просторные и длинные шубы с капюшонами без разреза, надеваемые, как рубашки, через голову.

Были еще брезентовые куртки и брюки, пропитанные каким-то черным смолистым веществом,- видимо, для того, чтобы не промокали. На морозе они становились жесткими и при ходьбе гремели, как латы.

Зато палатки были какими-то несерьезными - уж очень легкими и миниатюрными: тонкий шелк, пропитанный чем-то водонепроницаемым. Много позже я увидел такие в снаряжении альпинистов. Пол в них был сшит со стенками, а ко входному отверстию пришит рукав, который можно было наглухо затянуть шнурком. Впрочем, имелись и две старые обычные палатки армейского типа.

Лыж - и длинных, беговых, и более широких и коротких, туристских,- было достаточно.

Выслушав критические замечания опытных полярников - Леоныча и Кунашева - обо всем этом снаряжении, Папанин решил сейчас же, несмотря на уже начавшуюся ночь, провести один-два пробных похода, чтобы все испытать и иметь достаточно времени для подготовки к весне.

Недалекие походы были необходимы и мне, чтобы оценить изменчивость магнитного поля и соответственно подготовить измерительные приборы.

В первый раз мы вышли в конце октября. Было решено пересечь бухту Тихую - прямо на юг, миновать мыс Рубини-Рок и далее пройти вдоль берега к югу - до мыса Медвежьего. Там переночевать, провести магнитные измерения и вернуться тем же путем.

Лед в бухте Тихой еще не встал. Ледяные поля, покрывавшие почти всю бухту, двигались под воздействием ветра и течений. Мы могли встретиться с разводьями. Поэтому на нарты - мы выбрали узкие, норвежские,- была погружена лодка.

Дождавшись полной луны, мы вышли вчетвером - Папанин, Кунашев, Зуев и я. Трое тащили нарты, один выбирал путь через торосы. Иногда приходилось спускать лодку на воду и в несколько приемов переправляться через разводья. Попадался и тонкий, недавно образовавшийся лед - он прогибался под ногами, но мы шли очень осторожно и никто не искупался.

Несколько часов тяжелого труда потребовалось, чтобы пересечь бухту. Затем мы выбрались на припай и почувствовали себя гораздо увереннее. Примерно через десять часов хода, пройдя около 10 километров, остановились на берегу совершенно измученные. Торбаса из оленьего меха на ногах мы промочили, переправляясь через разводья. Кухлянки же увлажнились от пота.

Пока товарищи устанавливали палатку, я оттащил ящик с магнитным теодолитом в сторону - метров на пятьдесят - и проделал всю серию измерений, а также определил широту и долготу пункта по звездам: здесь нельзя было доверять примитивной карте - скорее схеме острова, да и привязаться к местным ориентирам в неверном свете луны было невозможно.

Когда закончил работу, в палатке уже стало уютно и даже тепло от громко гудевшего примуса. Рисовая каша была сварена, а чайник кипел. Поев и забравшись, в мешки - в них было действительно тепло, мы, хотя и очень устали, долго не засыпали, оживленно и горячо обсуждая, как лучше приспособить все снаряжение к походам.

В ноябре Папанин, Кунашев и я отправились во второй поход. На этот раз мы пошли к северу, сначала вдоль западного берега острова Гукера, затем через пролив к ближайшему на севере острову Кетлиц. Предстояло пройти около 30 километров. Взяли ненецкие нарты. Лед в проливах встал, и в лодке не было надобности. Выбрали двух собак из числа наиболее способных, пристегнули их алычки (ременная петля для упряжки, надеваемая на ездовую собаку через плечо) к нартам - может быть, хоть немного помогут - и пошли. Большая группа товарищей провожала нас, волоча нарты на протяжении пяти-шести километров. Затем впряглись сами. Скоро убедились, что от собак проку нет. По гладкому, покрытому плотным снегом льду пролива тянуть нарты было не так трудно. Но каждые три-четыре километра приходилось пересекать гряду торосов, образовавшихся от первых подвижек свежего, еще не толстого льда. Они еще не успели вырасти и были сравнительно невелики, но на преодоление каждой из них (а всего-то 100-200 метров ширины) уходило час-два.

Пройдя около половины пути, остановились на ночлег. На следующие сутки достигли южного берега острова Кетлиц. Была прекрасная погода. И сейчас отлично помню эту совершенно ясную лунную ночь. Полный штиль и абсолютная тишина. Над гладкой поверхностью льда кое-где возвышаются небольшие, причудливых форм айсберги, залитые лунным светом. Несильный мороз - около 20°. Палатку мы поставили на припае у самого берега, а магнитный теодолит я установил метрах в ста от нее на берегу.

Сделав часть наблюдений, пошел к товарищам отдохнуть. У задней стенки палатки при свете "летучей мыши" (были в то время такие керосиновые фонари, которые хорошо горели даже на ветру) Иван Дмитриевич, наполовину забравшись в мешок, неторопливо очищал от смазочного масла детали разобранного "маузера". Вчера в пути масло загустело настолько, что пистолет не действовал.

- Бот, черт его возьми, ведь, кажется, знал по опыту в Якутии, что такая смазка мерзнет,- надо керосин употреблять, а вот забыл, теперь возись,- ворчал Папанин, перетирая детали.

Володя Кунашев зашивал порвавшуюся кухлянку, что-то мурлыкая. Примус хорошо нагрел палатку и был погашен. Послышался какой-то шорох у задней стенки.

- Ишь, лодыри, не работали, так и не спится им.

Иван Дмитриевич имел в виду собак, которые зарылись в снег где-то у палатки.

Мне было пора идти продолжать наблюдения. Я осторожно вылез, стараясь не откидывать целиком полотнище у входа, чтобы не терять тепло. Неторопливо повернулся лицом к палатке и обомлел. Вплотную к задней стенке в двух метрах от меня стоял медведь. Две-три секунды мы смотрели друг на друга.

- Медведь! - вскрикнул я.

- Где?

- Тут, рядом!

Иван Дмитриевич и Володя завозились, вылезая из мешков. Медведь по-прежнему неподвижно стоял, вытянув шею над палаткой и с любопытством взирая на меня. И тут я заорал на него, пуская в ход весь известный мне моряцкий лексикон. Зверь еще несколько секунд постоял, послушал, затем не спеша повернулся и пошел прочь.

Тут проснулись и выскочили из-под снега обе собаки и закружились около медведя, делая вид, что собираются его схватить. Выскочили и мои товарищи. У Ивана Дмитриевича в руке был нож, у Володи маленький топорик - колоть лед для чая, не помню как у меня в руках оказалась лыжная палка.

Медведь отбегал от собак. А мы в идиотском азарте - с ножом, топориком и палкой,- ругаясь во всю мочь, бросились ва ним.

Зверь пустился наутек и быстро скрылся из глаз, преследуемый собаками. Мы, пробежав пару сотен метров, успокоились и возвратились в палатку. Собаки, тяжело дыша, вернулись через полчаса. Так произошла у меня первая встреча с медведем "нос к носу". Мы долго смеялись сами над собой, вновь и вновь припоминая каждую деталь этой нелепой погони.

- Ну, ладно, братки, не мешайте. Надо все-таки собрать этот окаянный пистолет,- сказал Иван Дмитриевич.

Я пошел продолжать наблюдения. По-прежнему в ярком свете луны сверкали грани айсбергов. По-прежнему, казалось, звенела абсолютная тишина полярной ночи.

Обратный путь мы, втянувшись в работу, одолевали легче. Но все же последние километры до обсерватории были очень тяжелыми. Мы попали в область сильного торошения: гряды торосов занимали не менее половины пути. Поэтому с огромной радостью мы увидели километрах в семи от станции огоньки факелов и фонарей - товарищи шли навстречу, на помощь.

Каждый из нас потерял за четверо суток похода по несколько килограммов веса, но мы получили большой опыт.

Наблюдения, проведенные мною в двух пунктах, показали, что магнитное поле значительно отличается даже в сравнительно близких местах. Результаты измерений позволили соответственно отрегулировать приборы для дальнейших походов. Этим занялись мы с Виктором.

Выяснились серьезные недостатки снаряжения. Так, оказалось, что мешки хороши только одну-две ночевки. Плотная овчина и сукно не пропускали влагу и от испарений тела промерзали насквозь. Мешок становился жестким, грел плохо и тяжелел с каждым днем. Кухлянки были хороши для отдыха в палатке или для наблюдений с приборами, но идти в них, таща нарты, или делать иную тяжелую работу было совершенно невозможно.

Нарты тяжелы, и с ними трудно маневрировать в торосах. Оленьи торбаса сбиваются при долгой ходьбе и быстро промокают на недавно образовавшемся в разводьях сыром льду, скользят.

Теперь все мы вместе, а особенно Иван Дмитриевич, Леоныч и Володя Кунашев, обсуждали каждый предмет снаряжения для будущих экспедиций.

Как-то я застал Леоныча в коридоре за странным занятием. Положив концы длинной беговой лыжи на чурбаки, он становился на ее середину и, покачиваясь, сильно прогибал лыжу всем своим стокилограммовым весом.

- Видишь?

- Что видеть?

- А то, что гнется и не ломается.

- Ну и что?

- Нарты будут, вот что!

- Действительно, вскоре по его эскизу были изготовлены совершенно оригинальные нарты. Их полозьями служили две лыжи. Две такие же лыжи, перевернутые скользящей поверхностью вверх, служили основой для площадки, куда умещалась поклажа. Все четыре лыжи скреплялись между собой в средней своей части легкой металлической конструкцией. Передние концы каждой пары лыж соединялись изогнутой, как рессора, упругой полосой стали. Сзади был укреплен легкий поручень, чтобы, держась за него, идти или катиться на лыжах. На несущую поверхность лыжи можно было надевать съемный металлический полоз из тонкой стали. В зависимости от характера снега иногда лучшее скольжение обеспечивает металл, иногда - дерево. Нарты получились весьма прочными и вместе с тем очень гибкими и легкими. Они оказались очень удобными.

Несколько человек каждый вечер садились за шитье. Нужно было заново изготовить очень многое.

Спальные мешки мы сшили из оленьих шкур - Папанин запас их в большом количестве. Они были легкими, теплыми и не отсыревали. Ходить решили в башмаках - типа горных и в ; теплых шерстяных свитерах, поверх которых надевались брезентовые костюмы для защиты от ветра.

Отмачивая и многократно отстирывая непромокаемую брезентовую робу, мы удалили водонепроницаемую пропитку и сделали куртки и брюки мягкими и удобными в ходьбе. Оленьи торбаса и кухлянки намеревались употреблять лишь во время отдыха. Сшили простые прочные полотняные палатки.

Кунашев изготовил упряжь и приучил к ней всех собак. Они уже не сбрасывали алычков, но команд ни одна из них не усвоила. Однако они охотно бежали за человеком, и мы примирились с тем, что в походе кто-то всегда должен будет идти впереди упряжки.

Все это потребовало много времени и труда, но зато к марту мы подготовили все необходимое снаряжение и несколько собачьих упряжек, для того чтобы одновременно отправить на полевые работы 3-4 группы.

Многие в свободное время ходили на лыжах. Я и раньше любил лыжи. Теперь с удовольствием тренировался в различных условиях. Осваивал ходьбу в пургу. При скорости ветра 15-20 метров в секунду идти трудновато, при 30-40 метрах двигаться против ветра очень трудно, на лыжах приходится идти "елочкой", как в крутую гору,- нагнувшись вперед. Зато по ветру - идти не нужно: тебя быстро несет, только держи равновесие. Ничего не видно - находишься в сплошном потоке горизонтально летящих снежинок или больших хлопьев.

От могилы Зандера до магнитного павильона - крайних точек нашего поселка - около 300 метров. Я был доволен, когда точно выходил на одну из них и быстро пролетал к другой, ориентируясь по хорошо знакомому рельефу местности и по направлению самого ветра,- за короткое время оно существенно не изменится.

Иногда, правда, выслушивал замечания Ивана Дмитриевича за такие упражнения.

Значительным событием был каждый приход медведей. В то время они в изобилии населяли Землю Франца-Иосифа и подходили к обсерватории поодиночке или небольшими группами, по двое - по трое, раза два в месяц. Нам они были нужны для пополнения запасов свежего мяса, а кроме того, каждому из нас, естественно, хотелось увезти домой шкуру.

Отчаянный лай находящихся на привязи собак был сигналом о подходе зверя. Медведи всегда шли со стороны бухты. Почти все население обсерватории выбегало на берег и старалось разглядеть в сумеречном свете плавно и неторопливо двигающуюся белую фигуру. Спускали с привязи 4-5 собак, и они с громким лаем окружали зверя, подскакивая к нему и тотчас отпрыгивая на безопасное расстояние. К занятому собаками медведю можно было спокойно подойти на 20-30 метров и уложить его из винтовки. Самое главное и трудное при этом было не убить собаку. Поэтому, несмотря на то, что винтовки и револьверы были почти у каждого, кому приходилось систематически выходить на те или иные наблюдения, удаляясь от дома, Иван Дмитриевич ввел строгий порядок охоты. Стрелять разрешалось только трем-четырем хорошим стрелкам.

Разделать зверя было гораздо труднее, чем убить. Тяжелую тушу волокли в баню, где возможно быстрее снимали шкуру. Лучшие куски мяса шли на кухню, остальные - собакам. Шкуру нужно было тщательно очистить от сала, присыпать солью и повесить на воздухе для просушки. После такой обработки она могла храниться несколько месяцев, до возвращения на Большую Землю, где уже выделывалась окончательно.

Иногда мы намеренно подманивали медведей к обсерватории, бросая в печку кусок моржового жира. Его запах звери чувствовали на расстоянии нескольких километров.

В общем научные и хозяйственные работы заполняли наше время целиком. Скучать было некогда. И вместе с тем мы жили не только интересами своего коллектива - радиопередачи станции имени Коминтерна, наиболее мощной в то время Московской радиостанции, сообщали нам о жизни на Родине и во всем мире.

С особенным интересом, естественно, мы следили за тем, что делается в Арктике. А здесь происходили важные события с далеко идущими последствиями.

В дни, когда мы авралили, разгружая "Малыгин", пришедший вторым рейсом в бухту Тихую, заканчивалась работа замечательных советских полярников - Г. А. Ушакова, Н. Н. Урванцева, С. Н. Журавлева и В. В. Ходова на Северной Земле. В 1930 году ледокольный пароход "Г. Седов" высадил их на маленьком островке, названном Домашним, у западных берегов Северной Земли. Тяжелые льды не позволили кораблю пробиться к берегам самой этой, неведомой тогда, земли.

Юго-восточную оконечность и южное побережье какого-то большого острова, лежащего к северу от Таймырского полуострова, обнаружила и описала экспедиция русского гидрографа Вилькицкого, в 1913-14 году впервые прошедшая вдоль северных берегов Сибири с востока на запад.

Теперь четыре человека должны были обследовать всю эту землю, начиная с ее западных берегов. Никто не знал - насколько она велика, куда простирается, один ли это остров или большой архипелаг.

Они поселились в быстро построенном маленьком, но теплом и удобном домике. У них были три хороших упряжки собак, нарты, пеммикан для собак, достаточно продовольствия и все необходимое снаряжение для топографической съемки, геологических и географических исследований. Трое из них. были опытные полярники, уже не молодые, но полные сил и энергии люди. Георгий Алексеевич Ушаков, недавно вернувшийся с ©строва Врангеля, где он основал первое советское поселение эскимосов и полярную станцию. Николай Николаевич Урванцев - геолог, обследовавший Западный сектор Советской Арктики, открывший залежи ценнейших руд, на базе которых уже много лет работает один из наиболее крупных промышленных комплексов страны - Норильский комбинат, В большом заполярном городе Норильске до сих пор сохранился "памятник старины" - избушка, в которой жил Урванцев в конце 20-х годов, проводя геологические исследования. Сергей Никифорович Журавлев - помор, из опытнейших охотников, каюр, знающий все тонкости долгих походов на собаках. И Вася Ходов - совсем молодой паренек, радист и радиолюбитель, поклонник Кренкеля.

Их снаряжение и методы работы были, если позволительно так выразиться, "классическими" - применявшимися еще в прошлом веке всеми путешественниками и великими путешественниками в том числе. Именно так и были сделаны все основные географические открытия на суше в течение двух последних столетий.

Я вернусь к этой методике ниже.

Они ходили месяцами и в крепкий мороз, и летом по раскисшему тающему льду, они до последнего выматывали собак и выкладывались сами. В результате на карту лег обширный архипелаг - большие и малые острова, проливы, горные хребты, долины, ледники.

Были отмечены признаки различных полезных ископаемых. Впервые на карте Арктики появились советские наименования крупных географических объектов: Острова Октябрьской Революции, Большевик, Пионер, Комсомолец, пролив Красной Армии и другие.

Этот подлинный подвиг навсегда останется в истории освоения Советской Арктики.

Осенью 1932 года - когда мы заканчивали устройство обсерватории в бухте Тихой - экспедиция на ледокольном пароходе "Сибиряков" под руководством О. Ю. Шмидта прошла весь Северный морской путь за одну навигацию. Пароход, обломав о лед винты, под парусом вышел в Берингов пролив. Плавание оказалось чрезвычайно трудным, но дело было сделано: было показано, что Северо-Восточный проход, так долго манивший смелых исследователей всего мира, может стать Северным морским путем, советским путем, связывающим запад и восток нашей страны.

Мы думали тогда, что программа Второго Международного полярного, года, в выполнении которой мы участвовали, является исключительным событием в изучении Арктики и что после ее завершения неизбежно наступит некоторое затишье. Но дело обстояло не так.

Зимой 1932-33 года мы услышали известие о создании совершенно новой крупной государственной организации - Главного управления Северного морского пути при СНК Союза ССР. Главной целью этой организации как раз и было превращение выдающегося достижения экспедиции на ледокольном пароходе "Сибиряков" в нормальное повседневное дело, превращение Северо-Восточного прохода в Северный морской путь.

Этой организации, во главе которой Правительство поставило крупного ученого О. Ю. Шмидта, передавались Арктический институт, полярные станции и обсерватории, ледоколы и корабли, предназначенные для обеспечения работы Северного морского пути, арктические порты, радиостанции - в общем, все, что было нужно для осуществления поставленной задачи.

Нам был в общем понятен этот государственный замысел, но, конечно, мы не могли отсюда, издали, представить себе всю грандиозность и смелость замысла и темпы, которые сразу же приняло все дело.

Не могли мы представить и того, что уже через 4-5 лет десятки кораблей будут ежегодно проходить этим путем, завозя с севера, с моря, грузы, необходимые для развития огромной заполярной территории нашей страны, а через 40-50 лет мощные атомные ледоколы пойдут в океан напролом вплоть до полюса и навигация здесь станет круглогодичной,- сначала на западном участке магистрали, а потом и на всем ее протяжении.

И все это станет возможным не только в результате создания кораблестроителями мощных ледоколов и грузовых судов, но и в результате знаний о природе Ледовитого океана и полярных морей, в накоплении которых деятельно участвовали и мы, молодые тогда ребята.

В феврале день стал заметным - несколько часов длились сумерки, а в марте светлое время дошло уже почти до десяти часов. Наступала пора полевых работ.

Самый большой поход - для магнитных измерений и проверки карты - следовало выполнить мне и Кунашеву. После обстоятельного обсуждения И. Д. Папанин утвердил нам маршрут через наименее изученную - восточную - часть архипелага с выходом на полярную станцию на острове Рудольфа.

Я еще и еще раз вчитывался в отчеты экспедиций начала века, чтобы точно опознать места, где ими производились магнитные наблюдения, и, повторив измерения, определить вековой ход.

Два пункта можно было определить достаточно уверенно - на острове Рудольфа, где я уже работал осенью, и на острове Альджер, который лежал на нашем маршруте.

Нам предстояло сделать несколько точных измерений всех элементов земного магнитного поля, с астрономическими определениями широты и долготы каждого пункта. Учитывая уже обнаруженную из измерений на мысе Медвежьем и на острове Кетлиц значительную неоднородность магнитного поля в архипелаге, я решил дополнительно по пути выполнить ряд измерений склонения - наиболее необходимого для практических целей элемента земного магнетизма. Я подготовил буссоль, которая позволяла определять направление магнитного меридиана с точностью до нескольких минут дуги.

Для того чтобы отметить место каждого пункта на маршруте, нужно было вести непрерывное счисление пути - то есть учитывать направление движения и измерять расстояние между всеми поворотами. Для измерения расстояний мы сделали одометр - укрепленное в вилке велосипедное колесо, свободно катившееся за нартами и соединенное со счетчиком оборотов. Проверив его в обсерватории на тщательно измеренной дистанции, мы могли следить за пройденным путем.

Таким образом, весь наш маршрут, опирающийся на астрономические определения, можно было нанести на координатную сетку карты независимо от очертаний береговых линий островов и других местных предметов. Наоборот, мы "привязывали" окружающую местность к своему маршруту.

Для этого в каждой точке измерения склонения я рисовал панораму окружающей местности, наводил визир буссоли на характерные мысы островов, вершины скал и другие предметы и отмечал направления на них. Такие засечки с двух или более точек маршрута позволяли нанести места этих предметов на картографическую сетку. Так мы проверяли карту архипелага.

Вся эта процедура называется полуинструментальной съемкой. Теперь, разумеется, никто ее не использует. Точнейшие карты составляют по фотографиям со спутников или с самолетов, даже не ступая на местность. Но в течение двух сотен лет путешественники наносили на карты вновь открываемые области земного шара именно таким образом. И в тридцатых годах подобные съемки еще производились для изучения последних белых пятен планеты.

Как упоминалось выше, поистине героическая работа по первой съемке архипелага Северная Земля была выполнена в эти же годы Г. А. Ушаковым и его товарищами таким вот образом.

На две наши нарты мы не могли погрузить продовольствие, корм для собак и снаряжение, необходимые для всего маршрута. Поэтому были организованы два склада: один - примерно в 50 километрах от обсерватории, туда сходили Кунашев и Зуев, другой - в 50 километрах от острова Рудольфа, его создали Балабин и Соловьев с полярной станции на Рудольфе.

Корма для собак мы взяли лишь на три - четыре дня, не брали и мяса для себя, твердо рассчитывая на белых медведей.

14 апреля мы отправились в путь с двумя нартами, в каждую из которых запрягли по 6 собак. На протяжении первых нескольких десятков километров нас провожали И. А. Жердев и Ф. Н. Зуев с одной упряжкой собак.

В походе

Передо мной старый, пожелтевший от времени большой лист: "Карта Земли Франца-Иосифа. Составлена по данным экспедиций: Пайера, Ли Смита, Джексона, Нансена, Уэльмана, герцога Абруццкого, Циглера и Седова. Дополнена И. М. Ивановым по материалам экспедиций Всесоюзного Арктического института. Под редакцией В. Ю. Визе и Р. Л. Самойловича. Масштаб 1: 500 000. 1932 г."

На ней жирным синим пунктиром нанесены маршруты: бухта Тихая - мыс Медвежий, бухта Тихая - мыс Троих (о-в Кетлиц) и самый длинный - бухта Тихая - о-в Рудольфа. Красным карандашом исправлены очертания Земли Вильчека, острова Ла-Ронсьер и нанесены маленькие островки Октябрята. Вероятно, эта карта служила для иллюстрации моего отчета на общем собрании Обсерватории.

И тетрадь. Толстая тетрадь с переплетом, оклеенным куском самой обычной столовой клеенки. Ее сделал мне Виктор Сторожко перед походом.

На первые страницы вклеены листки астрономического ежегодника на 1933 год с таблицами склонения и прямого восхождения солнца, необходимые для расчетов координат, и какие-то мои таблицы - для упрощения астрономических расчетов.

Далее вписан текст телеграммы Ф. И. Балабина о том, что в устроенном им для нас складе на острове Райнера, в северной его части, находится: пеммикана 40 килограммов, супа горохового 1 килограмм, мясных консервов из экспедиции Фиала 12 банок, жареной медвежатины 2 килограмма, молока сгущенного 10 банок, керосина 10 литров и всякого другого добра в количестве около 100 килограммов.

А затем идет текст походного дневника.

Многие страницы заняты рисунками. На каждом изображена панорама местности, открывающаяся с тех точек маршрута, где производилась ориентировка. На приметных мысах, скалах, обрывах ледника обозначены азимуты - направления, под которыми они видны с этой точки. На каждой последующей остановке приметные места засекаются второй, а часто третий и четвертый раз. Этими засечками они привязываются к маршруту, который, в свою очередь, опирается на астрономические определения и счисление пути между ними,

14 апреля. Остров Джеффресона. Вышли из бухты Тихой в 11 часов 20 минут. Пришли на остров Джеффресона в 20 часов 40 минут. В пути определил склонение буссолью на льду в нескольких точках. От бухты Тихой до мыса Марк-хэма лед покрыт мягким снегом 10-20 сантиметров толщиной. Часто встречаются места с выступившим на поверхность рассолом. От мыса Маркхэма до острова Джеффресона сухой жесткий, слегка соленый снег. Собаки шли шагом.

Часто требовалось подталкивать нарты. Володя, идя впереди, выбирал дорогу. Все сильно устали на этом первом девятичасовом переходе.

15 апреля. Остров Матильды. Встали сегодня в 9 часов. На заЕтрак приготовили какао, чай, съели немного сала. Температура снаружи -11°, внутри палатки -5°. Пасмурно. Тихо. Юго-восточная окраина острова Джеффресона, у которой мы остановились, представляет собой скалы и отделившиеся от них глыбы базальта. На скалах красный и серый лишай, и местами в углублениях, где есть немного почвы, заметны пучки травы иод снегом. В кустиках травы появляются первые зеленые листочки. На скалах, наверху,- большой птичий базар.

Вышли с острога Джеффресона в 13.40. Собаки скачала рванулись сильно, потом шли почти всю дорогу ровно, быстрым шагом. Видели в проливе двух-трех нерп на льду. Следов медведей нет, как и вчера. Все время пасмурно. Небо на юге между островами Мак-Клинтока и Ли-Смита темное, видимо, там открытая вода.

В одном километре от острова Матильды попали на рассол. Собаки едва тянули нарту с нашей помощью. Пришли сюда, на Матильду, в 21.30. Склад медвежьего мяса, оставленный предыдущей вспомогательной группой, цел. Мы с Володей едим медвежатину, сырую и вареную, а Иван Андреевич и дядя Федя предпочитают консервы. Псы хорошо накормлены, вполне сыты. Засыпаем в 01 час 30 минут. За день прошли 30 километров и сделали несколько пунктов наблюдений склонения.

16 апреля. Остров Альджер. В хижине экспедиции Болдуина. Пришли на остров Альджер в 15 часов. Переход от Матильды скачала тяжелый, рассол около 1 километра, затем хороший сухой плотный снег. Все время пасмурно. Придя к хижине экспедиции Болдуина, сейчас же стал искать пункт астрономических и магнитных наблюдений. Он расположен на небольшой отмели, примерно в километре от гор.

Странно, что на астрономическом пункте нет никакой надписи, хотя характер всего устройства говорит определенно о производившихся здесь астрономических и магнитных наблюдениях - столбы скреплены деревянными шипами.

Сразу же поставили здесь палатку, и я начал наблюдения, а остальные устраивались в хижине. До вечера - к 23 часам - удалось измерить только горизонтальную составляющую. Работа все время прерывалась сильными магнитными возмущениями. Сделано несколько измерений. Магнитное поле, по-видимому, близко по значению к тому, что в обсерватории на острове Гукера.

17 апреля. 12 часов. В хижине экспедиции Болдуина. Ночью пытался делать измерения склонения, но поле по-прежнему сильно возмущенное. Погода меняется - около 5 часов был восточный ветер, а в 9 часов уже западный и юго-западный. Слегка пуржит. Температура -12°. В 10 часов вновь принялся за магнитные измерения. Закончив их, осмотрелся. Вокруг хижины валяются разбитые ящики, банки с консервами, какие-то бутылки. Видимо, когда-то люди покидали хижину второпях да и медведи похозяйничали.

У этого лагеря большая история.

Остров Альджер был обнаружен американской экспедицией Уэльмана в августе 1899 года при ее возвращении на корабле "Капелла" на родину. Эта экспедиция прибыла на Землю Франца-Иосифа летом предыдущего года, рассчитывая, как и многие другие, достичь отсюда полюса. Она организовала свою базу на мысе Тегеттгоф, что расположен на южном берегу острова Галля в южной части архипелага.

Внутри дощатого сарая, служившего жильем для состава экспедиции, температура зимой держалась около -10°, стены и потолок были постоянно покрыты инеем.

Еще осенью участники экспедиции вышли к северу и, отойдя примерно на 80 километров от базы, устроили склад продовольствия на западном берегу острова Земля Вильчека, у мыса Галля. Оставили здесь двух человек в убогой хижине, чтобы "сторожить" склад. Мы еще побываем на этом месте.

В экспедиции Уэльмана был научный сотрудник-метеоролог Болдуин. Поход его группы в восточную часть архипелага был более удачным - он открыл там большой остров Греэм-Белл.

Этот же Болдуин в 1901 году возглавил одну из следующих экспедиций, побывавших на Земле Франца-Иосифа также с целью достичь полюса. Она была снаряжена на средства американского капиталиста Циглера. Циглер не пожалел для нее миллиона долларов. В экспедиции участвовало сорок пять американцев и норвежцев и шестеро остяков из России, взятых для ухода за собаками.

Собак было 425 и в дополнение к ним 15 пони. База экспедиции была устроена здесь, на южном берегу острова Альджер. Участники экспедиции совершили весной и летом 1902 года несколько походов по островам архипелага Земля Франца-Иосифа, но никаких серьезных научных результатов не получили, главным образом - как можно судить по скудным сообщениям в печати того времени - из-за раздоров между американскими и норвежскими участниками.

Несмотря на неудачу Болдуина, Циглер в 1903 году финансировал вторую, еще более богато снаряженную экспедицию под началом одного из сотрудников Болдуина - офицера-кавалериста и фотографа Фиала.

Фиала решил базироваться на острове Рудольфа - мы еще встретимся с его следами. К зиме 1904-05 года экспедиция Фиала разбрелась по всему архипелагу. Часть ее находилась на острове Рудольфа, часть на острове Эльмвуд - на юге архипелага, а часть здесь, на острове Альджер. Летом 1905 года все участники сосредоточились на острове Альджер, откуда и были вывезены на родину. Хотя основная цель экспедиции Циглера - Фиала и не была достигнута, участвовавшие в ней ученые Петере и Портер провели серьезные исследования и составили наиболее точную по тому времени карту архипелага.

В этом лагере они определили точный астрономический пункт и измерили элементы магнитного поля.

Так в течение нескольких лет в начале века в этой хижине жили и работали, надеялись на успех и отчаивались, ссорились и мирились люди разных наций и специальностей, моряки и ученые, стремившиеся к полюсу. Миллионы Циглера не помогли достичь полюса, но его имя все же увековечено. На карте в северной части архипелага Земля Франца-Иосифа вы легко найдете остров Циглера,

А теперь мы сидим в этой хижине на Альджере. Жуем американский шоколад "Беккер", свои галеты и мясо недавно убитого молодого медведя. Дядя Федя роется во льду, выуживая старые жестянки со всякой консервированной снедью. На банках, пачках наивные многоречивые рекламы тридцатилетней давности. Такая, например: «Среди всех национальных блюд жидкая пища занимает почетное место, но она хороша тогда, когда сделана качественно и легко усваивается желудком. Консервированные супы фирмы "Беккер" удовлетворяют всем этим требованиям».

Сейчас иногда проглядывает солнце. После еды попробую взять высоты для определения поправки хронометра и измерить азимут.

Похоже, что остров Блисс нужно повернуть примерно на 20° вокруг северной оконечности, затем нужно или повернуть северо-западную оконечность острова Альджер к северо-востоку, или переставить остров Матильды к западу примерно на 2 километра.

17 апреля. 21 час. В хижине экспедиции Болдуина. Сегодня около 15 часов наступило затишье. Вышло солнце. Я быстро качал работать. По окончании астрономических наблюдений снял палатку и промерил азимуты на многие точки.

Володя около 18 часов поднимался на гору, что на западе от лагеря,- смотреть дорогу. Говорит, что безымянный островок виден значительно западнее по отношению к острову Хейса, чем следует по карте, остальное, кажется, в порядке.

Сегодня здорово повезло с погодой, да и магнитные возмущения тоже протекают не очень сильно. Сейчас Федор Никифорович и Иван Андреевич отдыхают, я вычисляю склонение, а Володя жарит медвежье мясо.

Очень приятно, что он оказался отличным помощником - прекрасно соображает и разбирается во всех наблюдениях и измерениях. 19 апреля. На льду. Вчера, 18 апреля, вышли из лагеря Болдуина в 12 часов. Перед уходом еще раз определил склонение около хижины - то есть в нескольких десятках метров от астрономического пункта,- чтобы оценить пространственную неоднородность магнитного поля.

По пути от острова Альджер до безымянного островка встретили медвежьи следы, которые шли с юго-востока к северо-западу: следы медведицы с двумя маленькими медвежатами.

По дороге Володя увидел нерпу, лежащую на льду возле своей лунки, и попробовал ее застрелить, но не вышло - она быстро нырнула в лунку. В 16.30 достигли безымянного островка. На юго-восточной оконечности его, в возвышенной части, определил склонение.

В 17 часов двинулись дальше, держа курс на юго-западную оконечность острова Хейса. Дорога от Альджера все время хорошая. Сухой крепкий снег. Собаки идут быстрым шагом и бегут. На лыжах едва поспеваем. Остановились здесь, на льду в проливе, в 19 часов. Сейчас же взял высоты и азимуты солнца и начал магнитные наблюдения. Поле сильно возмущенное. Возился до 2 часов 19-го, но так и не завершил работу. Решил немного отдохнуть. В 6 часов вновь начал и быстро закончил магнитные измерения. Работать при -20, -15°, как сегодня, ничего, но при -25°, как вчера, очень скверно. Прибор индевеет, электрические контакты нарушаются, стекла леденеют.

Сегодня в полдень взял высоты солнца для определения широты. Сейчас поели. Пробовали пеммикан. Есть можно, но без нужды не стоит, вкус препротивный. Сейчас еще раз возьму высоту солнца, затем двинемся на остров Хейса и далее на Комсомольские острова.

20 апреля. На льду, вблизи Комсомольских островов. Вчера, 19-го, вышли в 14.20 в направлении на юго-восточную оконечность острова Хейса. Дорога приличная. Идем в виду причудливых гор острова Чамп. Подходим ближе к Хейсу. Недалеко от юго-восточного мыса сделал измерение склонения буссолью. Подойдя к мысу, останавливаемся у берега, закрепляем собак, ставим палатку и поднимаемся наверх - на плоскую возвышенность. На ней находим два места, которые визировали ранее издали, и отсюда определяем направления на ряд приметных точек по всему горизонту и измеряем склонение.

Здорово мерзнем. Ветер при температуре -25°.

Закончив наблюдения и поставив каменный гурий, вышли с острова Хейса в 19 часов. Шли на северо-восток. Лед торосистый, но ехать нетрудно, снег хороший. В этой части Австрийского пролива много айсбергов. Остановились на ночлег в 22.20 у одного из айсбергов. Видимость была плохая, Комсомольских островов не нашли, хотя они должны быть где-то близко, У места ночлега определил склонение.

Сейчас - около 15 часов 20 апреля - окончили завтрак. Укладываемся и прощаемся с провожавшими нас товарищами - И. А. Жердевым и Ф. Н. Зуевым. Они пойдут обратно с одной упряжкой собак, а мы пойдем вдвоем с двумя упряжками. Видимость сегодня хорошая. Комсомольские острова видны ясно. Мы с Володей пойдем на северную скалу Комсомольских островов и затем на мыс Геллер Земли Вильчека.

Мы вышли в Австрийский пролив. Он назван так австрийской экспедицией Ю. Пайера и К. Вейпрехта - первой увидевшей Землю Франца-Иосифа шестьдесят лет тому назад. Эта экспедиция, снаряженная на деньги нескольких богачей, в том числе графа Вильчека, вышла в плавание летом 1872 года, чтобы обследовать Баренцево море к северо-востоку от Новой Земли.

Ледовая обстановка в этом районе в тот год была тяжелой, и "Тегеттгоф" не смог подойти к Новой Земле. Его затерло льдами и понесло в северо-западном направлении.

Летом 1873 года дрейф корабля со льдом продолжался, не суля ничего хорошего впереди. Но в августе путешественники заметили невдалеке на севере скалистые берега.

Так была открыта эта земля, названная австрийцами Землей Франца-Иосифа. Но Пайер и Вейпрехт не знали, что ее существование задолго до них предположил русский ученый-моряк Н. Г. Шиллинг. Проанализировав имевшиеся в то время сведения о течениях и дрейфе льдов в Баренцевом и других морях Северного Ледовитого океана, он пришел к выводу о том, что между Шпицбергеном и Новой Землей должна находиться суша, препятствующая выносу льда из центральной части океана в Баренцево море. Он высказал это в своей статье, опубликованной в "Морском сборнике" в 1865 году (Это предположение позже повторил известный ученый и революционер П. А. Кропоткин в своих "Записках революционера", изданных в 1902 году.).

Интересно, что тот же Шиллинг высказал предположение О наличии крупных островов к северу от мыса Челюскин - впоследствии открытой Северной Земли.

...Однако вступить на обнаруженную землю австрийцам удалось нескоро - льды вновь приблизились к ней лишь в октябре. 1 ноября 1873 года Пайер и Вейпрехт добрались по льду до ближайшего острова, который они назвали именем Вильчека. Уже наступала полярная ночь, и исследования пришлось отложить до весны. Всю зиму "Тегеттгоф" простоял невдалеке от острова Вильчека. Люди болели цингой, один из членов экспедиции умер.

Весной, в марте, Пайер и Вейпрехт осмотрели соседние острова, а затем вышли в пролив, который они и назвали Австрийским.Таким образом, 59 лет тому назад они, идя на север, были примерно тут, где мы находимся теперь. К востоку лежала какая-то большая земля, которой они вновь дали имя Вильчека, видимо, считая, что одного - первого увиденного ими небольшого остроза - будет недостаточно для увековечения имени графа. Острова, образующие западное побережье пролива, они считали одной большой землей. Пройдя Австрийский пролив, санная экспедиция добралась до острова Рудольфа, вышла на его северную оконечность - мыс Флигели - и далее отметила дальше к северу еще какую-то землю, которая была названа Землей Петермана. В мае Пайер и Вейпрехт вернулись на корабль. Не видя никакой перспективы освобождения судна изо льда, экспедиция покинула корабль и, таща на санях шлюпки, двинулась по льду на юг - к открытому морю. Это был страшный труд. Они шли к югу, а дрейф льда относил их 8 северу.

Только в августе им удалось дойти до открытого моря и направиться на веслах к Новой Земле, а затем, вдоль ее восточных берегов, к югу. В конце августа им удалось добраться до русских промысловых шхун, которые и доставили дошедших до полного изнеможения австрийцев в Вардё.

21 апреля. На льду. Вышли вчера в 16 часов. Порядочно повозились с перепряжкой собак. Сначала один из нас шел впереди, а другому приходилось управляться с двумя нартами. Это оказалось очень трудно. В конце концов мы соединили собак в одну упряжку и прицепили вторые нарты к первым на буксире. Так ничего, трудно только трогаться с места. Собаки не могут, да и не хотят сдергивать карты рывком. Здесь им нужно помочь - подтолкнуть, а потом улс они тянут. Пришлось приспособиться одному сталкивать одновременно обе нарты.

В 19 часов подошли к северной оконечности большего - южного - Комсомольского острова и с него веяли засечки на разные ориентиры. Островок по типу похож на Безымянный, что к норд-осту от Альджера. Такой же пологий, с равномерно падающими склонами. Очертания островков согласуются с картой открывшего их в прошлом году Иванычука, но с местом их расположения что-то неладно. Так, с одной из точек, где мы ориентировались, у мыса острова Хейса виден левый мыс Альджера, чего по карте не должно быть. Вообще около Хейса какая-то неурядица с картой. Это заметно по нескольким нашим ориентировкам.

От большого Комсомольского острова пошли на мыс Геллер Земли Вильчека. Отметили, что на пути до места нашего теперешнего лагеря айсбергов и ропаков нет. Это означает, что здесь глубины более 20-30 метров. Часто встречались следы песцов в разных направлениях. Остановились мы здесь потому, что недалеко отсюда встретили свежий след медведицы, и скоро увидели ее саму.

Решили взять ее и везти мясо на мыс Геллер на тот случай, если застрянем на Земле Вильчека на обратном пути. Да и сейчас не мешает покормить собак, пеммикан они не хотят есть, как и мы. Отцепили Сову и Юшара, укрепили нарты палками, воткнутыми в снег, и пошли. Когда подошли, медведица пыталась удрать, но собаки ей помешали. С 15-20 метров стреляли. Разделали мясо, поставили палатку. Я определил склонение в точке стоянки. Заснули в 05 часов 21-го. Погода все время тихая, ясная. Солнце светит вовсю. Мороз.

Около 7 часов разбудил отчаянный лай. Задевая за туго натянутые оттяжки, палатку обнюхивал здоровенный зверюга, возможно, супруг медведицы. На ярком солнце он был виден достаточно хорошо сквозь полотно. Оружие наше, чтобы не заиндевело в тепле, было оставлено на нартах в пяти метрах от палатки. Хочешь не хочешь, нужно выходить наружу. Я быстро вывинтил насосик из примуса - в случае чего суну медведю в нос стерженек, пахнущий керосином,- слегка раздвинул вход и выглядываю. Володя с ножом в руке готовится выскочить под заднюю стенку. Однако мишка немного отошел от палатки. Тут сорвался с привязи Юшар и подскочил к нему. Как только медведь отошел, мы оба выскочили. Схватили винтовку и наган и, улучив момент, открыли стрельбу. Зверь был здоровый, долго метался. Чуть не задрал Юшара. Покончив с ним, мы опять легли. Собаки долго не давали уснуть. Все время лаяли, вспоминая всю сцену и, видимо, хвастаясь друг перед другом.

Жаль, упустили прекрасный снимок. Мне давно хотелось сфотографировать медведя вблизи. Надо сказать, что мы здорово нервничали, когда старик обнюхивал палатку, и слишком поторопились его пристрелить.

Сейчас 15 часов. Ясно. Тихо.

Горы перед ледником острова Винер-Нейштадт отсюда кажутся принадлежащими этому же острову (Винеру). А с предыдущего пункта ориентировки мы сочли их за горы на острове Грили. Вершина на Земле Вильчека отсюда не видна, несмотря на отличную видимость. Очевидно, скрыта выпуклостью склона ледника. Так же не видно из-за изгиба береговой линии Вильчека гор юго-западной оконечности этой земли, которые мы видели раньше.

22 апреля. 20 часов. Мыс Геллер. Вчера вышли из лагеря в 20 часов 15 минут, ободрав и разделав тушу большого медведя. Все добытое мясо оставили пока на месте. Мыс Геллер при приближении к нему раздвоился. Оказалось, что на его месте находится бухта, образованная двумя мысами. Поворот береговой линии Земли Вильчека к востоку начинается с северного мыса. Южный же мыс несколько меньше и имеет длинную, вытянутую к западу косу с бугром на ней.

Я ожидал найти на Геллере остатки склада экспедиции Уэльмана и могилу умершего здесь в 1899 году члена экспедиции Бентсепа. Черт знает зачем Уэльману понадобилось оставить здесь на зимовку двух норвежцев - Бьервига и Бентсе-на - в убогой хижине стеречь склад, названный "Форт Мак-Кинли". Бентсен - опытный полярник, матрос корабля "Фрам", прошедший вместе с Нансеном знаменитый дрейф через весь Ледовитый океан, умер. Бьервиг остался в одиночестве.

Когда прошла полярная ночь, Уэльман на своем пути к северу пришел в "Форт Мак-Кинли". Вот как описывается последующая сцена в отчете экспедиции (Цитирую по книге проф. В. Ю. Визе «Моря Советской Арктики», Изд. 2-е, Изд-во Главсевморпути, Л., 1939, с. 227-228.):

«У входа в хижину Уэльман встретил Бьервига, который сообщил ему, что Бентсен еще в ноябре занемог и скончался в начале января. Затем Бьервиг пригласил Уэльмана в хижину, где стал приготовлять горячий кофе. Внимание Уэльмана привлекли два спальных мешка. Один из них показался ему занятым чем-то.

- Где вы похоронили Бентсена?

- Я его вовсе не хоронил, он лежит вот здесь,- и Бьервиг указал на один из спальных мешков.

Когда Уэльман подошел к мешку, он мог убедиться, что там действительно находится труп Бентсена. Вместе с мешком он смерзся в одно целое и был тверд как камень. Бьервиг рассказал, что его товарищ, чувствуя пр-иближение смерти, просил не хоронить его во время полярной ночи, опасаясь, как бы труп его, недостаточно хорошо зарытый, не сделался достоянием песцов и медведей. Бьервиг исполнил эту просьбу и в течение двух месяцев в одиночестве полярной ночи лежал рядом с телом умершего друга. По словам Уэльмана, тяжелая обстановка, в которой пришлось жить Бьервигу, почти не повлияла на него. "Он был здоров, любезен и казался почти нормальным. Только нервничал немного и жаловался на бессонницу."

На следующий день тело Бентсена общими усилиями было похоронено. Мороз стоял зверский - термометр Цельсия показывал 42 градуса ниже нуля,- и с ледника дул резкий ветер.

При такой погоде устройство могилы представляло нелегкий труд. Но Бьервига это не смущало. Когда все уже ушли в хижину, считая тяжелый долг исполненным, Бьервиг еще долго возился около могилы, обкладывая ее камнями.

- Я обещал ему, что медведям и песцам он не достанется».

Да, бывали тяжелые ситуации в Арктике. Одни в связи с трудными природными условиями, другие из-за непомерного тщеславия, неопытности и просто глупости людей, озабоченных прежде всего победой в "гонках к полюсу", которые развернулись на рубеже нашего века.

Приближаясь к этому историческому месту, я шел и бежал впереди собак, Володя - за нартами. Подходя к косе, заметил какой-то одинокий колышек, чернеющий на снегу. Принял за крест над могилой. Подойдя поближе, разглядел в двух десятках шагов от колышка остатки каменной кладки. Колышек торчал из снега на 30 сантиметров. Это, вероятно, был обломок шлюпочного весла или руля, побелевший от времени. В верхний обломанный конец его вставлена отверстием вниз позеленевшая гильза от револьверного патрона. В ней пусто. Каким образом она попала сюда? На колышке следы дроби. Возможно, он служил мишенью. Остатки хижины представлял угол стены, сложенной из выветрившегося сланца без всякой прокладки. Заметны отверстия окон и двери. В середине торчит деревянный столб, побелевший, источенный, вероятно, из плавникового леса, около 10 сантиметров диаметром. В него сбоку всажен медный гвоздь с широкой шляпкой. Такой же, как в хижине Болдуина на острове Альджер.

23 апреля. 00 часов. Там же. Придя на мыс, сбросили груз с нарт. Я начал делать наблюдения, а Володя поехал за мясом, что мы оставили на месте прежнего лагеря - примерно в 8 километрах.

Поле сильно возмущенное, и магнитные измерения не вышли. Астрономические измерения тоже пришлось прервать - облака закрыли солнце.

В 3 часа вернулся Володя с мясом. В 5 часов заскули. В 9 часов встал. Погода улучшилась, и магнитное поле значительно спокойнее. Сделал полную серию магнитных и астрономических измерений. Наблюдать было хорошо. Ясно. Тихо. Володя сфотографировал панораму окрестностей мыса Геллер с двух точек. Расстояние между ними - 450 метров - промерили шнуром. Это позволит использовать фотограмметрический метод для проверки карты. Со всем этим делом провозились до 17 часов. Тогда поели - медвежатины мы уплетаем огромные порции,- и взялись за хижину и склад. Подробно обследовали колышек. Колышек действительно остаток креста. На обращенной к югу его части вырезаны инициалы Бентсена и дата смерти - 2 января 1899 года. Разрыли юго-восточный угол хижины - скорее это была пристройка к ней - до пола. Там нашли ржавые жестянки из-под какао и консервов и какую-то ткань, вероятно, палатку, слежавшуюся и гнилую. Я ее принял вначале за труп. И больше ничего. В вырытую яму заложили шкуру медведицы, затем мясо и поверх шкуру старого медведя. Всего там 150-200 килограммов мяса.

25 апреля. 21 час. Мыс Ганна. 23-го вышли с мыса Геллер только в 19.30. Долго искали Ыркина, который сорвался с привязи и убежал. Найдя, пошли вдоль берега. Было пасмурно, видимость плохая. От мыса Геллер (точнее, от северного мыса Геллер) до мыса Шмарда из ледника выступает ряд небольших мысов, не отмеченных на карте. Дорога здесь скверная, торосистая. Мы сильно вымотались. Трудно управляться одному с двумя нартами в торосах. Мыс Шмарда, которого мы достигли в 22 часа, большой и высокий.

Здесь, как мы заметили, начинается какая-то путаница на карте. По карте береговая линия Земли Вильчека от мыса Шмарда идет к северо-востоку. А вместо этого от мыса Шмарда до мыса Ганна берег, выгибаясь к югу, уходит на восток, так что от Ганны виден мыс Шмарда, а все промежуточные мысы - Фербенке, Форакен и другие - располоясены внутри этого залива. За мысом Ганна начинается ледник, который выступает на северо-западе и является оконечностью Земли Вильчека в этом направлении. За ледником уже после поворота берега на восток высится мыс Виллас. Над Вилласом и к югу от него и к востоку от мыса Ганна находится купол ледника высотой 200-300 метров с пологим склоном.

Пришли на мыс Ганна в 7.30 24-го, пройдя без остановок более 10 часов. Здорово устали. Дальше к северо-западу берега кет, ледник обрывается прямо в море. У мыса Ганна выдается на запад гряда, вероятно, боковая морена ледника. Поверхность ее - ряд куч сильно разрушенных пород, щебенки, осколки каких-то сланцев.

Гряда удобна для наблюдений и является хорошим местом для склада. Поэтому остановились здесь, у юго-западного подножья гряды, на льду. Магнитные измерения решил делать на западной оконечности гряды, откуда хороший обзор во все стороны. В нескольких шагах к востоку от пункта поставили гурий в рост человека. Он должен быть хорошо заметен. Сейчас же по приходе затащил приборы на место наблюдений и около 8.30 измерил высоты солнца и азимут. Затем поели медвежатины. К 11 часам опять промерил близ-меридиональные высоты солнца. После этого лег спать. В 18 часов вновь взял высоты и азимут. Затем решили сходить на возвышенность ледника, что закрывала нам горизонт на северо-восток и восток, и осмотреть оттуда окружающую местность. Казалось, дело займет 20-30 минут. Пошли. По мере подъема становилось видно, что склон поднимается все выше и выше. В результате с трудом взошли на купол ледника, что выше и южнее мыса Виллас. Главное идиотство в том, что мы не взяли ни буссоли, ни анероида. Поэтому не могли точно определить ни высоты, ни направления. Только осмотрелись.

Был хорошо виден остров Греэм-Белл. Его берег у пролива Моргана пологий, и пролив кажется мелким. Лед там ровный, вероятно, недавний. Такой же лед между мысом Ганна и островом Ла-Ронсьер. Дальше на восточном конце пролива Моргана на Греэм-Белле видны горы. На север и северо-восток видимость плохая. Возможно, что на северо-северо-востоке видна Белая Земля - там какая-то смутная тень, а быть может, и туча. Остров Гофмана не виден. Ла-Ронсьер выглядит, как каравай хлеба. Хорошо видны острова Винера, Грили, Кэн и плохо Гедж. Обратно приплелись в 5 часов 25-го. По-прежнему тихо, ясно. Пригревает солнышко.

Сейчас же взялся за магнитные наблюдения и закончил их к 11 часам. Поле возмущенное, и измерения делать было трудно. В 11 часов опять взял высоты солнца. Сильно устал. В 13 часов легли спать. В 19.30 встали и поели. До выхода отсюда еще много дела - мы решили создать здесь склад. С собой берем провизии на пять суток и керосина на трое суток.

Сейчас стало пасмурно и прохладно. Оставляю здесь в гурии записку, как и на мысе Геллер: опись пункта, склада и сведения о нашем маршруте.

27 апреля. 12 часов. На льду возле северного берега острова Ла-Ронсьер. Вышли от мыса Ганна 26-го в 8.40. Легкий попутный ветер. В проливе Вандербильта лед большей частью ровный, гладкий, недавний. Покрыт соленым снегом. Иногда гряды небольших торосов. Попробовали поднять на нартах парус. Это существенно помогло нам двигаться. Собаки шли ровно. Видимость неважная. Южная сторона горизонта постоянно закрывается волнами тумана.

В 12 часов оказались в створе мыса Шмарда с восточной оконечностью острова Ла-Ронсьер. Остановились для ориентировки. Что это выходит из-за северо-западного края Ла-Ронсьера? Мы давно уже видим эту землю. Неужели это мыс Ла-Ронсьера? Ла-Ронсьер - округлая ледниковая лепешка, а видимая земля - скорее часть небольшого плоскогорья. Может быть, это остров, лежащий за Ла-Ронсьером, например сбившийся с места остров Гофмана? Около 13 часов показалось солнце. Делаем остановку для очередной ориентировки. В этом месте в створе с Ла-Ронсьером оказался "кривой" мыс на побережье Земли Вильчека.

28 апреля. 02 часа. Там же. Убедившись, что подозрительная земля впереди справа является мысом Ла-Ронсьера, остановились в сильно торосистом льду с северной стороны острова в 17 часов. Не спавши сутки, крепко заснули и встали только в 12 часов 27-го. Было тихо. Тепло. Туман. Легкий ветер. Слабый снегопад.

Пока Володя стряпал, а я писал, собаки - они на этот раз не были привязаны, а бродили свободно - где-то невдалеке обнаружили и окружили медведя. Решили взять его, ибо собачьего корма у нас в обрез. Медведь забрался на айсберг и оборонялся, отмахиваясь от собак. Вот уж теперь мы не торопились, и я сделал то, что давно хотелось: подготовил аппарат и сфотографировал медведя с расстояния 10-15 метров. Но вряд ли получится хорошо, ибо пасмурно, видимость слабая, а аппарат приходилось целить, держа на вытянутых руках.

Читатель должен учитывать, что в то время первая модель ФЭДа еще только разрабатывалась. У меня был популярный тогда "Фотокор" (9X12) с раздвижным мехом, матовым стеклом и кассетами с пластинками.

Перед каждым снимком требовалось отрегулировать фокусное расстояние по матовому стеклу, затем вставить взамен стекла кассету, открыть ее заслонку и только тогда нажать на спуск. Медведь тем временем мог прыгнуть на нас. Но Володя - отличный стрелок - страховал меня, стоя рядом с наведенной на зверя винтовкой.

Покончили со зверем - это оказалась медведица - в 15 часов. Собаки успели наесться мяса, а на сытый желудок они идти не хотят, поэтому пришлось выжидать. Поставили обе нарты на металлические полозья, и в 18 часов легли досыпать.

30 апреля. 12 часов. На льду около острова Гофмана. 28-го числа вышли из последнего лагеря в 07 часов по направлению на конец мыса Хит острова Ла-Ронсьер. На месте лагеря оставили весь собачий пеммикан - три банки - и жир для собак, взяв вместо этого собакам на пять суток медвежатины. Это почти тот же вес. Шкуру медведицы бросили на айсберге, хотя она очень хорошая.

Температура -10°. Небольшие гряды торосов и трещины режут ровные большие поля.

В 10 часов 30 минут прошли мыс Хит. Опять подошел туман. Островов не видно. Держим курс на остров Гофмана, ориентируясь по пятну солнца, просвечивающего сквозь туман.

В 12.35 слегка изменили курс, взяв на 5-6° ближе к северу, и шли таким образом по ровному полю до 15.30, оставаясь в створе мыса Виллас и мыса Хит. Немного раньше видели на севере и на северо-западе большие разводья. Там много нерп на льду. Володя разобрал в бинокль плавающих лахтаков.

Около мыса Хит в северном направлении видели трех медведей сразу. По пути попалось пять медвежьих следов. Один из них - очень крупного зверя.

В 15 часов 30 минут стало пасмурно, видимость ухудшилась. Остров Гофмана по-прежнему не виден. Другие острова тоже заволакивает туманом. Задул ветер с востока и пошел снег. Решили искать место для ночлега. Свернули к югу ближе к торосам. Остановились здесь в 17 часов и легли спать.

Закончил магнитные наблюдения к 20 часам 29-го. Солнца все еще нет, а нужно еще раз взять азимут и долготу. Только к 8 часам 30-го немного прояснилось и я успел взять высоты и азимут солнца. Сейчас 13 часов. Зарисовал панораму и взял направления на различные приметные места.

По створам, хотя они и не совпадают как следует друг другом, мы сейчас находимся в 6-8 километрах к юго-востоку от центра острова Гофмана.

На севере виден какой-то пологий купол. Его мы видели и на пути сюда. Как будто там должна быть Белая Земля. Во всяком случае этот купол значительно дальше 10-15 километров.

В 14 часов возьму еще раз высоту солнца, и тогда двинемся сначала километров на шесть-семь к северо-западу, чтобы попасть все-таки на остров Гофмана, а затем пойдем на остров Райнера к складу Балабина.

4 мая. Остров Райнера. Склад Балабина. 30 апреля вышли в 18 часов. Прошли 4-5 километров, и заметили, что видимая впереди земля, которую мы считали островом Райнера, начинает створить с островом Беккера. Пора сворачивать к югу. Идем почти все время по ровным ледяным полям, лишь изредка попадаются гряды торосов и айсберги. Никакого острова пока нет.

Повернув, пошли на восточный конец ближайшей земли, ибо заметили там каменистую гряду и предположили, что это может быть мыс Бауэрмана на острове Райнера, где склад Балабина. По-прежнему тянулись обширные ровные, как стол, поля с отдельными резко торчащими айсбергами.

В 23.30 подошли к северо-восточной оконечности какого-то острова. Это низкий, очень пологий купол. Мы посчитали, что вершину купола не видно из-за тумана. На северном побережье в широтном направлении протянулась вереница холмов. Они лучше заметны на северо-восточном краю, где кончаются дЕумя-тремя грядами с голыми верхушками. Высоты их около 20 метров.

Приняв ряд этих холмов за косу, которая, по описанию Балабина, отходит от северо-восточной оконечности острова Райнера, мы начали искать склад. На второй и первой возвышенностях ничего нет. Пошли дальше по кромке берега к западу. Нарты шли по береговому снегу очень тяжело. Нам удалось пройти лишь около 5 километров. Остановились на побережье.

Легли спать около 02 часов 1 мая. В 12 часов встали, пошли в разведку по берегу опять на запад. Залезли на западный склон купола острова и огляделись. Далее на западе был пролив. Мы находились, таким образом, на острове, имеющем 10-15 километров с запада на восток и несколько меньше с севера на юг. У него очень пологий низкий купол и описанная ранее вереница холмов на северном берегу. А дальше к западу лежал большой остров, имеющий на своем северо-восточном краю что-то вроде мыса или группу маленьких островков вблизи берега. Видно опять плохо. На северо-западе и на севере видимость лучше, и там хорошо различимы острова Гогенлоэ и Рудольфа.

Решили, что мы или на острове Райнера, или на островке (какой тут островок - целый большой остров!), указанном Балабиным к востоку от Райнера. Если на Райнера, то мысом Бауэрмана должна быть восточная оконечность вереницы холмов.

Вернулись в лагерь к 18 часам. Поели. Володя пошел выяснить окончательно, здесь ли склад. Я начал в 19 часов наблюдения на верхушке ближайшего холма. Едва успел взять высоты солнца, как неожиданно подошел густой туман. На всех металлических частях выступил толстый слой инея, и продолжать наблюдения было нельзя.

В 22 часа пришел Володя. Склада здесь нет.

Ясно, что мы на острове, который, как указывал Балабин, лежит к востоку от Райнера. Только улс больно велик по сравнению с его описанием. И так же очевидно, что это и есть остров Гофмана, правда, стоящий не там, где указано, на карте, а южнее. На сколько? Выясним позже.

2 мая поднялся в 5 часов. Сделал магнитные наблюдения. Взял азимут и вторую серию высот солнца. Потом собрались, и в 11 часов вышли, направляясь на смутно виднеющийся мыс на острове, что к западу. Опять ровные поля и редкие гряды торосов. Теперь масса медвежьих следов всех размеров и аллюров. Часто видны нерпы на льду. Собаки бросаются от одной к другой, несутся галопом. Карты на подмороженных деревянных полозьях идут легко. Да и пустые они. Снежная пыль летит из-под лыж, только держись.

Подходим ближе к мысу. Гляжу ео все глаза. На фоне обрыва ледника выступает какая-то каменистая гряда, но расположена она скорее по направлению север - юг, нежели еосток - запад. Что за черт? Только когда в 16 часов подошли вплотную, стало видно, что мы находимся внутри широко открытого залива, а перед нами небольшой каменистый островок. А к северу, как и следует по телеграмме Балабина: "...северо-восточная часть Райнера представляет собой..." и так далее.

Все правильно. Живем. Значит, мы были на Гофмане. Значит, есть путаница на карте, и, значит, есть жратЕа под носом. Держим курс на западную сопку. Скоро видна и палка над складом. Масса медвежьих следов.

Пришли в 17 часов. Сейчас же поставил приборы на верхушке сопки и взял высоты солнца и азимут. Затем устроили шикарный ужин за счет Балабина и залегли спать.

Опять наступил туман и все покрылось инеем.

3-го встали в 10 часов. В 11 взял высоты солнца, начал магнитные наблюдения. Благодать. Ясно. Тихо. Во время измерений собаки заметили медведя, который подходил с севера к нашей сопке, и загнали его ка айсберг. Это был здоровый медведь. Видимо, плотно наевшийся, он тяжело дышал и устало отмахивался от псоз.

Освещение прекрасное. Сделал два снимка, установив аппарат на штативе. Во время второго снимка зверюга сделал вид, что прыгает на нас. Был он в 10-12 метрах прямо над нами на айсберге. Поскольку мяса у нас достаточно, стрелять его не стали, ушли в лагерь. Собаки еще долго галдели, орали на зверя.

Я возобновил наблюдения и закончил их в 20 часов. Поставили гурий. Сделал дополнительные измерения склонения в 200 метрах к югу от основного пункта, на отлогой отмели. Лег в 23 часа. В 04 часа встали, и сейчас готовимся к отходу на остров Гогеилоэ и далее - на Рудольф.

6 мая. 21 час. Остров Рудольфа. Наконец сидим в гостях у Филиппа Ивановича. Благодать. Опишу подробнее последние переходы.

Вышли с мыса Бауэрмана в 11.30. Ясно. Тихо. Идем прямо на северо-восточный конец острова Гогенлоэ. Ровные поля. Изредка гряды торосов.

В 12 часов 16 минут остановились для очередной ориентировки. Дальше, ближе к северо-восточной оконечности Гогенлоэ, лед оказался очень тонким, часты полыньи, небольшие трещины. Иногда лед под нами прогибался. Пришлось обходить это место, забирая к востоку. У южного берега Гогенлоэ видны разводья.

Собаки идут тяжело. Снег сырой, соленый. Постепенно дорога улучшается - небольшие торосы, крепкий снег, собаки бегут хорошо. Идем на мыс Габермана, что на южном берегу острова Рудольфа. Там виден пологий склон, спускающийся к востоку. Может быть, придется использовать его для подъема на ледник острова Рудольфа. Перед нами разворачивается южная, а затем восточная оконечность острова Гогенлсэ. Почему-то кажется, что между ним и островом Рудольфа нет пролива. Видны какие-то каменистые гряды. Вдруг на северо-востоке от курса показалась близкая земля. Какие-то россыпи. Неужели так далеко выступает коса от мыса Габермана? Нет. Ей-ей, новый остров! Подходим ближе. Останавливаем собак. Берем буссоль, идем на верхушку. Да. Остров, низменный, с несколькими изгибами. В общем вытянут с юго-запада на северо-восток. Вдоль него тянется гряда, как бы хребет. На северо-восточном конце гряда расширяется в площадку. На площадке провели ориентировку. От гряды в обе стороны полого опускается отмель, особенно большая к югу. Далее к северо-востоку от площадки продолжается гряда.

Идем дальше по этой гряде. Через 1200 метров еще раз произвожу ориентировку. Остров сложен из обломков базальта, больших скал нет. К северу виден еще остров, гораздо больший, покрытый ледником. Восточный конец его представляет каменистую отмель. Остров в высоту не более 20-30 метров, но обрыв ледника большой, около 10 метров. Размер этого острова 6-8 километров с запада на восток.

Покончив с первым островком, пошли на восточную отмель большого. Перешли через нее. Становилось уже пасмурно. Определяться там не стал. Грубо остров засечен с малого, а чтобы сделать точную съемку, нужно прийти сюда специально. Отсюда к северо-востоку виден еще один маленький островок. Но видимость плохая - детали разобрать трудно. Потом выясним. Теперь идем на середину южного побережья Рудольфа.

Здесь дорога хорошая, крепкая. Идем быстро. Однако скоро врезаемся в торосы. Долго путаемся в торосах, постепенно пробираясь к северу. Наконец вновь выходим на чистое поле и здесь поворачиваем к северо-западу - идем на крайний юго-западный мыс Рудольфа. Над ним возвышается купол. Очевидно, это мыс Бророк. Под ним останавливаемся. Шли - вместе с остановками для ориентировок и обследования островков - 11 часов. По карте выходит около 40 километров. Это странно. Чистого хода у нас было 9,5-10 часов. Очевидно, расстояние несколько меньше.

Засыпаем в 01 час 5-го числа. Ну, теперь Рудольф под нами.

Встали в 13 часов. Ясно. Легкий ветер с северо-северо-востока. Лезу на купол Бророка посмотреть предстоящую дорогу. Вышел в 15 часов. Залез на верхушку скалистого обрыва мыса Бророк в 16.30. Здесь оставил лыжи и полез дальше на крутой в этом месте склон купола. Страшновато. Правда, снежный покров еще не совершенно обледенел и край ботинок немного врезается, но если сорваться, то не удержишься. Внизу, далеко внизу, голубеют айсберги.

Дальше склон положе. Иду на север, торопясь увидеть, подходит ли открытая вода моря Виктории к берегу - можно ли пройти по бухте Теплиц. Вода не подходит. Все дальше и дальше видно, как тянется береговая кромка. Вот наконец виден весь западный берег. Везде есть лед. Из-под выпуклости ближайшего между мысами Бророк и Аук ледника выступает далеко отсюда мыс Столбовой, еще дальше на севере, кажется, еще один мыс. Но там плохо видно.

К западу от бухты Теплиц большое разводье - оно тянется к югу до горизонта. Край его проходит в нескольких километрах от острова Карла-Александра. Дальше на юг оно пропадает в тумане. Кромка льда вдоль берега бухты Теплиц шириной от 500 метров до 1 километра. Этого вполне достаточно. От мыса Аук дальше к северу много торосов. Ну ничего, в торосах как-нибудь пролезем.

Беру ориентиры, и сейчас же обратно. Ветер стал сильнее, от воды поднимается туман.

Пришел к лыжам. С Бророка скатился по ущелью быстро, всего за 15-20 минут.

Выступили в 19.30. У мыса Аук действительно попали в большие торосы, но самые зверские были в бухте Теплиц. В 01 час 6-го оставили одни нарты на берегу под мысом Аук у начала ледника и, прицепив всю упряжку к одним нартам, только в 07 часов доползли до Филиппа Ивановича.

Отдохнули. За оставленными нартами вызвались пойти метеоролог Рудольфа Петя и радист Костя, но сейчас пуржит. Ничего особо важного там нет. Аппаратура и записи здесь.

Отправили рапорт в бухту Тихую Папалину и в Арктический институт Визе.

"Прибыли Рудольф 6 мая, пройдя маршрутом: Гукер - Альджер - Комсомольский - Геллер - Ганна - Гофман - Райнер - Рудольф. Магнитные и астрономические определения сделали семи пунктах. Определено склонение точностью полградуса 30 ориентированных точек маршрута. Карте архипелага много ошибок. На Геллере нашли остатки каменной хижины Уэльмана и могилы. В юго-восточном углу хижины сложили 150 килограммов мяса, две шкуры. На мысу Ганны на западной оконечности небольшой гряды около гурия положен ящик с провизией, 10 литров керосина. Между мысом Шреттер Гогенлоэ и мысом Габермана Рудольфа открыты два небольших острова. Погода дорога благоприятствовали. Помогала охота. Предварительные результаты измерений сообщу. Аппаратура снаряжение в порядке. Свора и личный состав здоровы. Шлют привет".

Быстро получили ответ: "Дорогие товарищи!

В день 1 мая, подытоживая девятимесячную работу коллектива зимовщиков, мысленно были с вами, находящимися в походе. С великой радостью встретили сегодня сообщение о благополучном успешном завершении первой половины важнейшей и нелегкой работы. Ваш успех есть наш общий успех, воодушевляющий весь коллектив на успешное завершение поставленных перед нами задач. Товарищеский привет и поздравления с 1 мая и пожелание успешного завершения начатого вами дела.

По поручению товарищей - треугольник".

На этом кончается дневник похода. Кончился и сам поход - быстро наступившая весна вызвала подвижку льда в проливах. Появились большие разводья, и путь назад был отрезан.

Но мы не сразу это поняли.

Лето в музее

Мы имели в виду отдохнуть с неделю, провести несколько серий магнитных определений на пункте экспедиции Циглера - Фиала и направиться в дальнейший путь. Прежде всего пройти к островам Белой Земли, лежащим в 70 километрах на восток от острова Рудольфа.

Белую Землю впервые увидел и нанес на карту Ф. Нансен, заканчивая вместе с X. Иогансеном неимоверно тяжелый путь по льдам Центральной Арктики.

Это была первая, смелая, но хорошо рассчитанная попытка использовать дрейф ледяного покрова океана для того, чтобы проникнуть в неисследованные районы. Расчеты Нансена в основном оправдались. Но скоро он понял, что дрейф идет значительно южнее, чем предполагалось, и не сможет занести корабль в район полюса. Убедившись за полтора года дрейфа, что корабль прочен и никакой серьезной опасности для участников экспедиции не предвидится, Нансен, хотя и не без колебаний, решил оставить корабль и с одним спутником - он выбрал лейтенанта Иогансена - попытаться достичь полюса.

Он справедливо учитывал, что никто из его предшественников, стремившихся к полюсу, не имел столь близкой исходной базы, какую представлял "Фрам", находившийся тогда на широте 84°05' и долготе 101°35' восточной.

Однако путь по торосистым льдам Центральной Арктики оказался более трудным, чем рассчитывал Нансен. Израсходовав более половины продовольствия и, главное, времени на достижение рекордной для того периода широты 86° 14', путники были вынуждены повернуть к югу с расчетом (учитывая направленный на запад дрейф льда) выйти на острова Земли Франца-Иосифа, находившейся на юго-западе.

Преодолевая невероятные трудности, не раз рискуя жизнью, они достигли этой цели.

Подходя к Земле Франца-Иосифа с северо-востока, они и обнаружили ранее неизвестные острова Белой Земли и отметили их на карте. Крайне измученные, стремясь до наступления зимы пройти как можно дальше на юг, к мысу Флора, где, по их сведениям, могла находиться английская экспедиция Джексона, они не имели возможности обследовать острова. С тех пор там никто не был.

Как хотелось нам с Володей туда попасть, пошатать по этой таинственной Белой Земле! Мы рассчитывали далее пойти к югу вдоль берега острова Греэм-Белл, тоже, по существу, неизученного, повторить магнитные определения, сделанные мною на одном из пунктов северного побережья Земли Вильчека, пересечь Австрийский пролив и вернуться домой, проходя между островами, лежащими вдоль его западной стороны.

Таковы были наши планы. Но мы еще не знали, что уже наступило знаменитое потепление Арктики тридцатых годов, что лето начнется раньше, что раньше зашевелится лед в проливах и, покрывшись сетью трещин, распадется на отдельные ледяные поля, разделенные широкими разводьями. Подходя к острову Рудольфа, мы уже видели открытое море на западе - оно было совсем близко к бухте Теплиц. Теперь мы заметили движение льда в самой бухте. Того же следовало ожидать и с восточной стороны острова.

Конечно, можно идти и по дрейфующим ледяным полям, как делали наши предшественники, оставившие свои следы на этой земле, мы сами уже чуть-чуть попробовали это - на протяжении нескольких километров - осенью прошлого года.

Но где взять лодку? Нужен каяк - байдарка легкая и прочная. Ни одна из имевшихся на станции двух шлюпок для этого не годилась.

Володя видел на Чукотке подобные байдарки, сделанные из моржовых шкур на деревянном каркасе, и мог бы сконструировать нечто подобное. Но шкура пока что облекала тело моржа, который нам еще не попался.

Медведей здесь было сколько угодно. И до нашего прихода четверо обитателей острова набили их около двух десятков, а с нами вместе еще более десяти - их шкуры, колеблемые ветром, висели на тросах, натянутых между строениями.

А вот моржей не было. На острове вообще не было моржовых лежбищ. Оставалось надеяться на то, что зверь случайно окажется в бухте Теплиц.

Он действительно появился здесь - уже в конце лета. Его занесло в бухту на одной из больших льдин. Крупный старый морж. Володя пристрелил его.

Мы сняли с него шкуру и разделали тушу, запасая мясо для собак.

Шкуру-то мы добыли, но был уже август и вскоре всем нам предстояло покинуть остров Рудольфа на корабле. Так и не ступили мы на Белую Землю.

Но и здесь, на Рудольфе, дел хватало. Нужно было помочь маленькому коллективу этой полярной станции и в наблюдениях, и во всех хозяйственных делах.

Я вновь и вновь повторял магнитные измерения, чтобы избежать ошибки от возмущения магнитного поля во время бурь, измерил буссолью магнитное склонение в нескольких окрестных точках, чтобы иметь представление о пространственных неоднородностях поля, а выполнив все это, занялся обследованием острова.

Взяв буссоль, наган и плитку шоколада, я уходил на лыжах на весь день, чтобы попасть на мыс Габермана или мыс Бро-рок. Поднимаясь на ледяной купол, обходил вогнутый склон ледника в месте его выхода с берега в море. Здесь, на перегибе ледовой массы, уже издали были видны многочисленные трещины. Выше по склону они также иногда попадались. Осторожно приближаясь к краю трещины, я заглядывал вниз - на несколько десятков метров вглубь были видны изогнутые, изломанные ее стены. Иногда приходилось пересекать трещины по снежным мостам. Не имея представления об элементарных приемах слалома, скатывался с крутых склонов верхом на палке.

Лишь двадцать лет спустя я понял, что по неопытности нарушал все основные правила альпинизма. В 1949-1951 годах, уже в сорокалетнем возрасте, мне пришлось работать в Эльб-русской научно-исследовательской экспедиции Академии наук. И здесь, на склонах и у вершин Эльбруса, Александр Михайлович Сидоренко, Николай Афанасьевич Гусак, опытные мастера альпинизма, втолковали мне эти правила - показали, как надо и как нельзя ходить по ледникам, научили простейшим приемам спуска на лыжах по крутым склонам.

Но, видимо, мне везло и никаких происшествий со мной не приключилось.

Дважды я осторожно спускался по круто спадающим ущельям к береговой кромке у подножия мыса Бророк в надежде найти могилу Седова.

2 марта 1914 года Линник и Пустотный остановились на ночлег в проливе на льду в нескольких километрах к юго-востоку от этого мыса. Седов, которого они в последние дни везли на нартах в спальном мешке, был в очень тяжелом состоянии. Только временами он приходил в сознание. Скалы острова Рудольфа были близки. Они уже хорошо просматривались, и матросы надеялись добраться до северного берега бухты Теплиц, где рассчитывали найти продовольствие и керосин среди имущества прежних экспедиций.

Но 3 марта началась пурга, продолжавшаяся три дня. Скорчившись в тесной палатке, Линник и Пустотный непрерывно жгли примус, чтобы как-то согреть своего командира. 5 марта его не стало. 6-го, когда окончилась пурга, они, напрягая последние силы, поволокли нарты с телом Седова на север - в бухту Теплиц.

Выйдя на западный берег острова Рудольфа, увидели, что бухта свободна ото льда и вдоль берега к ее северной стороне им не пройти. Долг не позволил им бросить тело командира, а подняться с ним на ледник и пересечь остров не хватало сил. Тогда они решили похоронить Седова здесь, на берегу, и идти обратно на юг - в бухту Тихую, где стоял "Святой Фока".

Согласно описанию матросов, считалось, что могила Седова находится у подножия мыса Бророк.

Я тщательно осматривал каждый квадратный метр берега, но могилы не обнаружил. Я не знал тогда, что она была в нескольких километрах севернее - под обрывом мыса Аук. Летом 1937 года полярники станции на острове Рудольфа нашли там древко с обрывком русского флага и несколько вещей, несомненно принадлежавших Г. Я. Седову. Линник и Пустотный немного ошиблись в описании места. Это можно было понять. Можно было и мне сообразить, что только от мыса Аук, но не от Бророка открывается вид на бухту Теплиц, только здесь Линник и Пустотный могли увидеть, что ледяного покрова в бухте нет.

Так у этого мрачного берега закончился путь Г. Я. Седова, начальника первой русской экспедиции к Северному полюсу.

А несколько позже - 13 апреля этого же года - штурман другой русской экспедиции В. И. Альбанов покинул шхуну "Святая Анна", которая уже второй год дрейфовала в Ледовитом океане и находилась в это время в 120 километрах к северу от острова Рудольфа. Целью экспедиции, организованной и руководимой смелым русским моряком Г. Л. Брусиловым, было пройти Северо-Восточным проходом.

Однако осенью 1912 года в Карском море, у западных берегов Ямала, ледяные поля зажали корабль. Выписывая много - численные петли и зигзаги, дрейф упорно вел шхуну на север примерно вдоль 75° в. д. Через год - осенью 1913 года - ее пронесло мимо Земли Франца-Иосифа - восточнее, в 100-150 километрах.

В начале 1914 года, обогнув Землю Франца-Иосифа, дрейф повернул к северо-западу.

К этому времени весь состав экспедиции был измучен многомесячным пребыванием на тесном судне. Многие болели цингой.

Тогда штурман Альбанов решил отправиться пешком по льду на юг, с тем чтобы выйти на остров Рудольфа. К нему присоединились 10 матросов. 13 человек во главе с Брусиловым - в том числе одна женщина, фельдшер,- остались на корабле. Альбанов и его спутники готовились к походу три месяца - сами сделали из подручных материалов нарты и парусиновые байдарки-каяки. Казалось, что до острова Рудольфа дойти будет не так трудно - он лежал немногим более 100 километров к югу. Но людям, уже больным, приходилось с огромным трудом пробиваться через гряды торосов, волоча за собой тяжелые нарты, часто переправляться через разводья. Неожиданно для них ускорившийся дрейф все время относил их к западу. Долготу они могли определять лишь с большим приближением. Эти определения опираются на точные данные о времени, а часы их были сверены в последний раз около двух лет тому назад. Совершенно измученные и потерявшие надежду найти острова Земли Франца-Иосифа, через два месяца после ухода с корабля они вышли на крайнюю юго-западную оконечность архипелага - на мыс Мэри Гармсуорт. Они имели при себе в это время всего 2 килограмма сухарей, 200 граммов сушеного мяса и 1 килограмм соли - на всех одиннадцать человек. Отдохнув на земле, набрав яиц на птичьих базарах и настреляв птиц, они двинулись дальше - на восток, к мысу Флора, где находились постройки и кое-какое имушество прежних экспедиций.

Часть группы шла пешком по берегу, часть - с Альбано-вым морем, вдоль берега на каяках. И вот на этом, казалось бы самом легком, участке перехода измученные люди стали умирать один за другим. До мыса Флора добрались только двое - Альбанов и матрос Конрад.

Здесь-то их и подобрала осиротевшая экспедиция Седова, возвращавшаяся на "Святом Фоке" на Большую Землю. Так закончилась и эта смелая и столь же бедно снаряженная русская экспедиция. Что было дальше со "Святой Анной", никому неизвестно.

...По мере таяния снега на темном каменистом берегу бухты Теплиц постепенно показывались на свет остатки построек, ящики, какие-то истлевшие ткани. Это были следы нескольких иностранных экспедиций, начинавших отсюда свой путь к полюсу.

Вот легкий, связанный из тонких, побелевших от времени деревянных брусьев каркас большой палатки, в которой зимой 1899-1900 года жила итальянская экспедиция герцога Абруццкого. Он снарядил экспедицию за свой счет и сам ее возглавлял. Хорошая, построенная в Норвегии шхуна, которую итальянцы назвали "Stella Polare", в июне 1899 года пришла в Архангельск, где на борт взяли часть продовольствия и 121 собаку. Экспедиция собиралась базироваться на Земле Пе-термана, которую усмотрели к северу от острова Рудольфа и обозначили на карте еще Пайер и Вайпрехт. Не найдя этой земли, шхуна вошла сюда, в бухту Теплиц.

Итальянцы рассчитывали жить на судне, но уже в сентябре 1899 года льды повредили шхуну и затащили ее на отмель у берега.

Тогда экспедиция и построила эту большую палатку. Внутри нее были расположены две меньшие. В общем изоляция оказалась неплохой, и с помощью небольших печурок удавалось поддерживать тепло в этом жилье.

Зимой герцог отморозил пальцы на руке, и поэтому партию, вышедшую на полюс, возглавил капитан Каньи. С ним шел большой караван - десять человек с тринадцатью нартами, в которые была запряжена сотня собак. Две группы по три человека в каждой были вспомогательными - они должны были пройти часть пути и вернуться домой. Одна из них действительно вернулась. Другая в составе лейтенанта Кверини, машиниста Стеккена и альпиниста Олльера пропала без вести на обратном пути.

Каньи с тремя спутниками упорно продвигался на север. Но путь был очень труден. Теперь мы знаем, что в полосе между 84 и 87° широты в связи со структурой морских течений торошение льда происходит особенно сильно. Огромные валы торосов преградили путь Нансену на широте 86°. Они же заставили отступить и Каньи. Все же, напрягая все силы, он прошел на несколько миль севернее, чем Нансен, достигнув 25 апреля 1900 года широты 86°34'. В то время это считалось очень важным, да и действительно, в какой-то степени отражало уровень выносливости людей и всей организации экспедиции.

Два месяца потребовалось группе Каньи, чтобы добраться обратно - сначала до небольшого острова Оммани, что к юго-западу от острова Рудольфа, а затем и до бухты Теплиц. Дрейф все время очень быстро относил их к западу. Хотя они, в отличие от Альбанова, могли достаточно точно следить за долготой, но физически не успевали преодолевать этот снос. Еще немного - и они вообще не вышли бы на Землю Франца-Иосифа.

Летом 1900 года итальянцы починили корабль и вернулись на родину.

Мы осматриваем остов итальянской палатки, какие-то обломки, обрывки ткани, ящики.

Нам было понятно, сколько мужества, выдержки, силы воли и спортивного азарта проявили те, кто выходил отсюда в неведомый тогда Ледовитый океан. Они твердо знали одно - что путь будет неимоверно тяжел, что каждая его миля грозит смертью и что многие обратно не вернутся и никто не узнает об их участи, что помощи ждать неоткуда. Они не рассчитывали, да и не могли проводить там, в океане, сколько-нибудь серьезные исследования. Главное было - достичь полюса...

Недалеко от каркаса палатки итальянцев виден низенький барак экспедиции Циглера - Фиала. О ней уже упоминалось раньше. Это была вторая экспедиция, снаряженная на средства американского миллионера Циглера. И здесь была ее основная база.

Несмотря на печальный опыт герцога Абруццкого, Фиала в конце лета 1903 года также поставил свое парусно-моторное судно "America" у берега бухты Теплиц. Осенью оно вмерзло в лед. Но ближайший сильный шторм привел в движение ледяной покров и корабль, сжатый льдами, едва уцелел. Тогда американцы спешно выгрузили все свое имущество на берег и сколотили вот этот барак. И вовремя, так как в период одного из следующих штормов корабль исчез.

Барак стоял с открытыми дверями и окнами, и набившийся за десятилетия снег образовал ледник, заполнявший теперь более половины помещения.

Мы залезали внутрь и с интересом рассматривали жилье своих предшественников. Здесь можно было обнаружить коридор, несколько небольших комнаток - в них, видимо, размещались руководители экспедиции - и общие помещения. Дом был явно мал, тесен и неудобен для многочисленного состава экспедиции, но во всем остальном она была снаряжена очень богато. Чего только там не было! Мы нашли даже маленький типографский станок, на котором печатался небольшим тиражом журнал экспедиции,- до более простой стенгазеты американцы не додумались. И флаги. Множество небольших американских флагов. Мы вырубили изо льда одну пачку, в которой было несколько дюжин, а таких пачек было много. Видимо, Фиала подготовился к открытию множества неведомых земель.

Взяв один из флагов на память, я подарил его в 1945 году своему тогдашнему коллеге - начальнику метеорологической службы США доктору Рейхельдерферу, который приехал сразу после войны с визитом к нам в Советский Союз. Он с волнением и признательностью принял этот подарок. Совсем недавно он, уже глубокий старик, написал мне, что передал флаг в один из музеев США. Вероятно, этот флаг был единственным из числа всех бывших в экспедиции Фиала, который в конце концов нашел достойное применение.

Запасы продовольствия находились в ящиках, уложенных в штабеля и просто разбросанных вокруг. Нашли несколько растрепанных книжек. До сих пор у меня хранится руководство по практической астрономии, принадлежавшее одному из ученых экспедиции, Петерсу, с его подписью,

Два года провела экспедиция на Земле Франца-Иосифа. Ее отряды во главе с учеными Петерсом и Портером ходили по всему архипелагу и значительно пополнили его карту. В бухте Теплиц проводилась широкая программа метеорологических и магнитных наблюдений. Но основная цель - покорение полюса - не была достигнута. Как мне кажется, для этого даже не было предпринято сколько-нибудь серьезных попыток.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
Похожие работы:

«Родителям на заметку Игры по автоматизации звуков "Цепочка слов" Цель: автоматизация звуков в словах, формирование звукового анализа и синтеза слов.Варианты игры:1. Ребёнку предлагается послушать несколько слов, запомнить их и повторить в той же последовательности (количество слов зависит от индивидуальных возможност...»

«Инструкция по Эксплуатации Пэт КЕГ 30 литров ПЭТ Кег предназначен для транспортировки жидких пищевых продуктов (пиво, лимонад, квас, вино и т.д.) в исходном состоянии находится под давлением 1 кг/см2. Данная инструкция обязательна к проч...»

«Склад Faro Barcelona светильники на 31.03.2017 Люстра DELFIN COLGANTE 5 LUCES E14 40W (08173) Кол-во: 1 шт. Цена по прайсу: 3300 руб. Цена со скидкой: 1600,00 руб. Светильник подвесной LAVA-P C...»

«Маркетинг: идеи и технологии (Производственно-практический журнал), 2013. №8 (58). – С.32-36 (Статья). Учредитель и издатель: ООО "Промкомлекс".НАБЛЮДЕНИЕ В МАРКЕТИНГОВЫХ ИССЛЕДОВАНИЯХ Скворцова Е.В. Зачастую специально организованные условия проводимого маркетингового исследования не могут позволить получить достоверн...»

«Напрямок діяльності Вид закупівлі Базові критерії та вимоги* РекомендаціїТовари: ОСВІТА ПРОДУКТИ ХАРЧУВАННЯ ціна товару;-порядок доставки товару;-наявність медичної документації на відпові-дальну особу при доставці товару;-наявність спецтранспорту;-наявність довідки підтверджуючої якість та норми товару.ціни товару не повинні перевищувати серед...»

«Документ предоставлен КонсультантПлюсМИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИПРИКАЗ от 24 ноября 2016 г. N 758 Об утверждении Концепции развития экспертно-криминалистических подразделений органов внутренних дел Российской Федерации на среднесрочную перспективу (2016 2018 годы) В целях определения основных принципов и приорит...»

«-15875-221615 ООО НИЦ "ДПК" Научно-исследовательский центр "Древесно-полимерные композиты" (Сертификат ГОСТ Р № СДСГК RU.3608.OC03 ) (Сертификат ИСО 9001 №20111109001) 21471, г. Москва, ул. Петра Алексеева, дом №12,офис 3019. ИНН 7731404026 КПП 773101001 тел. +7 (495) 929 70...»

«"Познаем. Играем. Творим" Играем с удовольствием. "Забавные игры с крупами" ( 2 младшая группа) Зачем играть с крупами?Игры с крупами помогают совершенствовать: Сенсорное познание предметов и веществ; Развитие мелкой моторики;Развитие чувственного восприятия; Развитие фантазии и воображени...»

«ДОГОВІР № про надання інформаціино-консультаціиних послугм. Киів “_” 2017 р. ТОВ "Українська школа міжнародного інноваційного підприємництва, права і комунікацій" в особі директора Ступницького Олексія Івановича, який діє на підставі Статуту далі – Виконавец...»

«В газету Областная от 28 апреля 2014г. ОГКУ "Фонд имущества Иркутской области" (далее Продавец) в соответствии с Распоряжением Министерства имущественных отношений Иркутской области № 522/п от 18.04.2014 О прода...»

«Довговойнилівська ЗОШ І-ІІІ ступенів Підготував вчитель фізики Куриляк Володимир Іванович-35496548260 2012 р. Мета уроку: поглибити знання  про особливості поширення світла на межі...»

«Общероссийская общественно-государственная организация "Добровольное общество содействия армии, авиации и флоту России" ( ДОСААФ России) ===============================================РУКОВОДСТВОПО ПАРАШЮТНОЙ ПОДГОТОВКЕАВИАЦИИДОСАА...»

«ЭНЕРГОВЫДЕЛЕНИЕ В АКТИВНОЙ ЗОНЕ. МОЩНОСТЬ РЕАКТОРА Какая скорость деления 235U соответствует мощности 1 квт? Р е ш ен и е. В тепловую энергию в ядерном реакторе полностью превращается кинетическая энергия осколков деления и р-частиц, частично н...»

«Приложение № 4 К Договору об оказании услуг электронного банкинга в Системе "iBank 2" №         от                                 ЗАЯВЛЕНИЕ о регистрации мобильного телефона в качестве средства получения одноразовых паролей                                                                                              (наименование клиента банка) просит Банк, с...»

«Департамент по энергоэффективности Государственного комитета по стандартизации Республики Беларусь Научно-производственное республиканское унитарное предприятие "Квант-АС" подсистема сбора и обработки первичных статистических данных Комплекс программно-технологических средств сбора и обработки первичных ст...»

«Тема : Чи розуміємо ми природу? Матеріал до уроку : Г.Черінь "Ми з природою єдині.",І.Драч "В товаристві джмеля",Д.Білоус "Пісенька про куличка", К.Перелісна "Песик і хлопці" Тема уроку: розширювати знання учнів про творчість поетів; розвивати образне мислення,уяву дітей; збагачувати мову образними вис...»

«ЗАЦВЕРДЖАНА Прэзiдэнтам Рэспублiкi Беларусь 23 лiпеня 2008 г. Закон Рэспублікі Беларусь Правілы беларускай арфаграфіі і пунктуацыі ЗместРАЗДЗЕЛ І АРФАГРАФІЯ. ГЛАВА 1 ПРАВАПІС ГАЛОСНЫХ. § 1. Галосныя літа...»

«Документ предоставлен КонсультантПлюс 19 апреля 2002 года N 295-ЗТО ЗАКОНТУЛЬСКОЙ ОБЛАСТИО ДОЛЖНОСТЯХ МИРОВЫХ СУДЕЙИ СУДЕБНЫХ УЧАСТКАХ В ТУЛЬСКОЙ ОБЛАСТИ Принят Тульской областной Думой 4 апреля 2002 года Постановление N 26/618 Список изменяющих документов (в ред. Законов Тульской области от 18.07.2008...»

«ЗВІТ ПРО ВИКОНАННЯ ПРАКТИЧНОЇ РОБОТИ № 1Тема: Ознайомлення з комп'ютером і операційною системою MS Windows. Вікна та дії з ними. Властивості робочого столу, вікна папки та диска. Головне меню. Використання довідкової інформації....»

«ПОТРЕБНА ДОКУМНТАЦИЈА ЗА РЕГИСТРАЦИЈУ СТАМБЕНЕ ЗАЈЕДНИЦЕ Уз попуњен образац пријаве, у зависности од врсте регистрације (упис стамбене заједнице, регистрација промене или брисања података и докумената о стамбеној заједнице / управнику / професионалном управнику), прилаже се одговарајућа потребна документација.За стамбену заједницу која има уп...»

«Начальник ФГКУ "1 отряд ФПС по Нижегородской области" полковник внутренней службы Клевачкин Николай Валерьевич (831) 467-02-34Адрес: 603136, г. Н.Новгород, ул. Ванеева, д.237 ФГКУ "1 отряд ФПС по Нижегородской области" Общая штатная численность ФГКУ "1 отряд ФПС п...»

«"Дороги победы – на Севастополь 2017 г." 11.08.2017 г. – 19.08.2017 г. Маршрут движения автомотомарша Группа "Смоленск" 11 августа, пятница. Старт колонны в г. Смоленске. Площадка возле памятника Федору Коню в 10:00 10:00 ч – 11:00 ч. На месте: торжественный старт автомотомарша "Доро...»

«Примерный перечень сказок для чтения детям Возрастные группы Русские народные сказки Сказки отечественных писателей Сказки народов мира Сказки зарубежных писателей 1 младшая группа "Курочка Ряба", "Колобок", "Репка" (обр. К. Ушинского); "Как коза избушку построила" (обр. М. Булатова). "Коз...»

«Условия использования форм обратно связи на сайте chpt.ruНастоящие Условия использования форм обратной связи являются официальным документом chpt.ru далее – Администратор), который определяет порядок использования посетителями сайта / (далее -Сайт) Сервиса (веб-сервис услуги обратной связи, ин...»

«Вечерние прически Женщина стремится роскошно выглядеть каждый день, даже если единственные зрители её идеального образа – коллеги или праздные прохожие. Если же наступает особый случай, какое-либо торжество, например, банкет, новогодний корпоратив, свадьба или выпускной, стиль леди должен максимально соответствоват...»

«http://xreferat.ru/35/5394-1-morskoiy-flot-sssr-v-gody-velikoiy-otechestvennoiy-voiyny.html Морской флот СССР в годы Великой Отечественной войныВ Л А Д И В О С Т О К С К И Й М О Р С К О ЙК О Л Л Е...»

«Associate Prof. Riste Temjanovski Faculty of EconomicsGoce Delcev StipKrste Misirkov bb, StipRepublic of Macedonia Assist.Prof. Vesna Georgieva SvrtinovFaculty of EconomicsGoce Delcev StipKrste Misirkov bb, StipRepublic of Macedonia Creative and culture Entrepreneu...»

«Практическая работа № 3. Текстовый процессор Word. Работа с изображениями в документах. Цель: Ознакомиться с возможностями программы MS WORD по работе с изображениями, научиться создавать многослойные иллюстрации. Задание к лабораторной работе № 3...»

«АКТ Передачи Квартиры и Имущества к договору найма №_ от "201г. г. Белгород "_" _201г. _ именуемый в дальнейшем Наймодатель, с одной стороны, и _, именуемый в дальнейшем Наниматель, с другой стороны, составили настоящий акт о нижеследующем:...»








 
2017 www.li.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.