WWW.LI.I-DOCX.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Различные ресурсы
 

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«..И как-то в сентябре, уже в сумерках, эта небольшая шхуна около 500 тонн водоизмещением бросила якорь в бухте Тихой. Промышленники, крепкие, рослые и добродушные парни, ...»

-- [ Страница 4 ] --

Конечно, известный риск во всем этом замысле был. Но нам, участникам похода, он казался небольшим, оправданным и разумным, и Иван Дмитриевич был с нами согласен. Магнитная съемка северной части Таймырского полуострова и гидрологические наблюдения - первые на Таймыре - были безусловно нужным делом.

После весенних маршрутов мы были, как говорят спортсмены, в отличной форме, уже познакомились с местностью, где проходила большая часть пути, и освоились в тундре. Ну а провалиться в трещину, покалечиться или испытать иную непредвиденную неприятность можно было в любом, самом коротком походе.

Ане, которой не пришлось побывать в походах, все это представлялось в ином, гораздо более мрачном свете. Действовала, вероятно, и недавняя гибель Воробьева и Шилова. Какая-то ничтожная ошибка, оплошность опытного и разумного человека, мастера своего дела, в простых условиях привела к тяжелой катастрофе. Долго и настойчиво она отговаривала меня от этого маршрута, а когда увидела, что это не дает результата, не в шутку обиделась.

Риск, которому она сама подвергалась несколько лет назад на работе в Средней Азии, лазая в старые, готовые обвалиться шурфы или разбивая лагерь в районах, где еще действовали басмаческие банды, казался ей совершенно иным, ничтожным. Вероятно, это общее свойство каждого - считать свою работу гораздо менее трудной и опасной, нежели она представляется другим.

Она недопонимала и того, что все мы - те, кто ходил и намеревался дальше участвовать в походах,- сами стремились именно к трудной работе.



Мы видели перед собой пример наших предшественников, русских людей, прошедших этими же местами в куда более тяжелых условиях. Мы видели наших современников, трудившихся тогда на переднем крае географической науки,- тех же Ушакова, Урванцева, вот этого Сергея Журавлева и Васю Ходова.

И нам - здоровым, крепким и уже опытным парням - хотелось также подойти ближе к переднему краю, попробовать свои силы, свое уменье в настоящем деле.

Все это так. Но ее обида остается, а я на нее обижаться не могу - понимаю, что это с ее стороны не каприз, а лишь проявление любви ко мне.

Сейчас тяжело переступаем лыжами по рыхлому снегу, подталкиваем нарты. Мы вышли вечером, после целого дня хлопот, и все устали.

- Становимся на отдых, ребята! - кричит Сергей Прокопьевич.- Чаю попьем.

Быстро разбили палатку, собаки сейчас же улеглись, вытоптав ямки в снегу.

Пьем чай, рассуждая о способах упряжки собак. Журавлев, как это принято в Западной Арктике, решительно отстаивает веер.

- Тут каждого пса видишь - как работает, если нужно, сунешь хореем в спину, а в цуге как? Не дотянешься.

Мы с Виктором решили завтра тоже попробовать веерную запряжку - может быть, и лучше получится.

Отдыхали не более четырех часов. Рано утром 17 мая вышли с лагеря, и в 15.30 остановились на ночлег. Облака разошлись, и видно солнце. Я сейчас же начал делать астрономические наблюдения. Виктор и Сергей Прокопьевич поставили палатку и готовят ужин.

Утром 19 мая становимся на ночлег на берегу бухты Терезы Клавенес - мы вышли в намеченный пункт на восточном побережье Таймырского полуострова. Эта бухта глубоко вдается в сушу, четко ограничивая с восточной стороны северную часть Таймырского полуострова. Порядок дня у нас сбился - 18-го встали в 15 часов. Это потому, что мы вышли со станции вечером. Но и вообще в походе, в условиях непрерывного полярного дня, почему-то постепенно сбиваешься со дня на ночь и только на длительной стоянке оказывается возможным вернуться к нормальному расписанию работы.





Встаем 19 мая в 15 часов - завтракаем. Отсюда наши с Журавлевым пути расходятся. Он пойдет дальше на юго-восток, придерживаясь береговой линии, а мы с Виктором - на юго-запад, в глубь полуострова.

В 19 часов начинаю делать астрономические наблюдения. Отсюда мы поведем полуинструментальную съемку. Она будет опираться на астрономические определения координат некоторых пунктов и на счисление пути между ними с помощью одометра и буссоли. Точно так же, как я работал на Земле Франца-Иосифа.

Отмечаем, что полетела куропатка. Она еще белая, линять не начала.

20 мая. Вечер. На реке Клязьме. Сегодня утром, то есть около 11 часов, встали почти не спавши. Сделал наблюдения с котелком. Потом теодолитом взял третью серию высот солнца. Долго собирались - хотели попробовать ехать на собаках. Однако ничего не вышло. Собаки сами не идут. Опять одному нужно идти вперед, а другому управляться с обеими нартами. Составили из двух упряжек одну, а нарты сцепили вместе. Вышли около 16 часоз.

В 21 час становимся на ночлег в русле речки Клязьмы, в очень красивом месте, где река пробивается через гранит. На правом берегу делаю магнитные наблюдения. Сейчас прибегал песец. Собаки его отпугнули. Виктор чинит лыжи - Обалдуй объел на них ремни. Буду вычислять третью серию высот, взятых на месте прошлого лагеря.

23 мая. День. У подножия горы Кельха. Вышли с прошлого лагеря 21 мая в 15 часов. Сначала шли по руслу реки Клязьмы, которая делает частые изгибы. Далее сошли с него, так как русло идет вправо от нужного нам курса. Подошли к склону горы. Начали подъем и стали на ночлег на высоте около 150 метров.

22-го с утра пурга. Сильный ветер, 15-18 метров в секунду, дует с севера. Поэтому не пошли, а сидим на месте. Перевычислил координаты прошлого астрономического определения. Получил гораздо лучшую сходимость после третьей серии высот. Остальное время стараюсь спать. Все еще не прошло неприятное ощущение от размолвки с Аней.

Сегодня ветер утих. Виктор сходил по склону вверх по предстоящему нам пути с анероидом и буссолью, сделал засечки на окружающие предметы. Я сделал магнитные наблюдения. Поели. Укладываемся. Барометр сильно поднялся.

24 мая. Вечер. На горе Кельха. Вчера вышли поздно, около 20 часов. Поднялись на гору курсом около 50° от юга к западу. На горе снег твердый, сухой. Дорога очень хорошая. Подойдя через 22 километра пути к водоразделу, откуда начал открываться горизонт на юго-запад, остановились на небольшой отдых. Сейчас ясная тихая погода. Сделал магнитные определения.

Около 5 часов 24-го двинулись дальше и скоро попали на очень пологий уклон. Неожиданно наступивший туман скрыл все, и мы шли, проверяя курс по солнцу, которое временами просвечивало сквозь туман, и компасу. Дорога сделалась хуже. Снег рыхлый, покрыт корочкой, которая не только под нами, но и под собаками, проваливается. В 9 часов остановились, пройдя после привала 16 километров. Поставили палатку и легли спать.

25 мая. 4.30. В горах. Сейчас остановились отдохнуть и сделать магнитные измерения.

Вчера вышли с места ночевки около 23 часов все еще в тумане. Держали курс на юг. Дорога приличная. Идем вниз по склону. Постепенно туман рассеялся, оставшись лишь в юго-западной части горизонта, очевидно над морем. В той стороне ничего не видно. Ниже встретили свежие песцовые следы и следы леммингов.

В тундре множество леммингов. Об их массовых переселениях все слышали. Но вряд ли читателю известно, какой это храбрый, мужественный зверек.

Я не раз забавлялся тем, что на лыжах настигал его, бегущего по снегу. Он удирает до последней возможности, но когда видит, что удрать невозможно, то оборачивается, встает на задние лапки и с грозным писком идет на вас в бой. Если стоять неподвижно, то он успокаивается и вновь семенит по своим делам.

Так же смело он оборачивается к догоняющему его псу, который хватает и съедает этого мышонка на ходу.

27 мая. Гафнер-фиорд. У базы. 25-го сделали очень удачный переход. От места отдыха шли курсом на юг. Вскоре открылся вид на юго-запад. Показался конец Гафнер-фиорда. Я его сначала не узнал - принял за озеро или просто долину. Постепенно спускаясь, подходили ближе, и я убедился, что это Гафнер-фиорд.

Спускаясь к берегу, увидели совершенно свежие оленьи следы, а на самом берегу перед спуском на лед слева в трехстах метрах на пригорке показалось стадо в 9-10 голов. Ветер дул на нас, и они только с любопытством наблюдали за нами, несмотря на собачьи вопли.

Вся упряжка тотчас же ринулась к ним. Я крепко воткнул хорей в снег между копыльями нарт и затормозил их. Собаки рвались из постромок, все перепутались, орали.

Когда долго идешь с десятком собак, то хорошо узнаешь характер каждой и отношение к работе. Есть работяги, честно, в полную силу тянущие нарты, есть лодыри. Есть независимые гордые псы, есть трусы и подхалимы. Есть веселые, есть суровые.

Узнавая характер псов, начинаешь по-настоящему уважать многих из них. Но когда появляется зверь, эта неглупая и хорошая компания превращается в ошалевшее стадо. Всякое уважение пропадает. Я прыгаю, валюсь прямо в гущу перепутанных, орущих псов, бью их кулаками куда попало, и это действует. Собаки стихают.

Виктор з это время подкрадывается по долинке к оленям. Стадо, видимо, увидело его и побежало. Выстрелами вдогонку он убил одного оленя, а другого легко ранил.

В это время я разглядел на противоположном - южном - берегу Гафнер-фиорда мысок, на котором мы с Сашей Болдиным в конце апреля оставили склад. Забрали оленя, и пошли к базе. Везде много песцовых следов. Попадаются следы лемминга. На льду Гафнер-фиорда видел свежий волчий след.

Придя к складу, взял высоту солнца. Вскоре прилетели две куропатки, сели в 50 метрах. Виктор убил обеих из малокалиберной винтовки. Выстрелов они не боятся, сидят спокойно. Оказались самец и самка. Обе белые. Лишь на хвостах есть черные перышки, у самца красные бровки. Все до сих пор виденные нами куропатки тоже белые. Часто попадаются парами.

26-го встали около 5 часов. Взял высоту солнца. Поели. Стащили вниз склад. На пригорке, где он был, снег стаял. Почва местами подсохла, местами еще мокрая. Много кустиков ползучей ивы. То же видели и на противоположном берегу фиорда, где был убит олень. Виктор нашел даже какую-то гусеницу, большую и мохнатую. Опять взял высоты солнца.

После астрономических наблюдений повторил магнитные на старом пункте, где делал в апреле. У берега укрепили остающееся на складе добро в ящике.

Сегодня - 27-го - встали в 11 часов. Сейчас вычислил результаты астрономических наблюдений. Получилось 76019' с. ш., 102°25' в., д., среднее из счислений нынешнего и прошлого маршрутов. Это показывает, что счисление пути в обоих случаях хорошее.

Обнаружили, что одна из наших собак, Пуночка, была беременна. Сегодня ночью она родила троих щенков. Все они замерзли. Потому-то она так плохо и везла.

28 мая. Вечер. На полуострове Короля Оскара. Вчера вышли из Гафнер-фиорда в 16.40. Шли курсом 40-45° от юга к западу по очень сильно пересеченной местности. Все верхушки и горбинки уже обтаяли. Приходится все время крутиться, чтобы их обходить. На пригорках прошлогодняя трава и немного, сравнительно с травой, мхов. Масса оленьих следов. На пути мы видим несколько раз одно стадо - около 13 голов. Оно идет почти параллельно нашему курсу. Очень много песцовых следов, совсем свежих. Куропаток за переход попалось пар десять. Похоже, что они токуют. Самцы трещат, ходят, распустив хвосты.

Во время привала Пуночка родила еще дзоих щенков. Печально, но никак ей помочь нельзя. Нарты сильно нагружены, посадить ее негде. Приходится ей тихо идти в упряжке. Щенков бросаем. Идем по правой стороне долины очень извилистой речки. Она, как видно, сильно размывает берега. Почва мягкая.

В 06 часов 28 мая становимся здесь на ночлег, пройдя около 10 часов.

31 мая. Вечер. У избы. Вышли 28-го в 20 часов. Пересекли множество холмов и оврагов и наконец, около 0 часов 29 числа, увидели перед собой большую долину, которую сочли вначале за Таймырскую губу. Спустились в нее и в 03 часа остановились на отдых. Сделал магнитные определения, но без склонения: солнца нет.

Большая долина, в которую мы попали, все же не Таймырская губа - нет выхода в море, нет льда под снегом.

В 07 часов 29-го отправились дальше, скоро вышли из большой долины и стали постепенно подниматься Еверх по холмистой, пересеченной оврагами местности. Встречаем очень много проталин. В 13 часов, пройдя около 10 километров, становимся на ночлег на одной из горок. Таймырской губы все еще не видим.

В 04 часа 30 мая выходим, надеясь на этот раз добраться до губы. Расчет пути показывает, что мы находимся не далее чем в 6-10 километрах от ее берега.

В 06 часов, взобравшись на очередную возвышенность, увидели наконец Таймырскую губу и в 07 часов 20 минут спустились на ее берег, который в зтом месте выражен нечетко, он очень пологий и извилистый. Вправо от нас к северо-западу виднелся просвет - возможно, выход в море. Решил пройти вдоль берега к северо-западу до места, где берег делается вполне определенным.

Пройдя около 8 километров, добрались до ясно выраженной береговой линии. Подошли к мысу. На полпути грунт сменился льдом. Снегу на нем около 60 сантиметров. У мыса встали на отдых. В 11 часов сделал полные магнитные определения. На этот раз солнце было. Куда-то в этот район должна прийти партия Либина. Чтобы привлечь ее внимание, поставили на верху мыса шест и оставили записку. Пожертвовали хореем. Дальше вряд ли он понадобится.

Погода испортилась. Появился туман, и началась легкая метель. Мы зашли в проход между островом и мысом, где, судя по ряду признаков, проходит главное русло. Завернули за мыс от ветра и остановились для ночлега в 23 часа. Поставили палатку, поели. Спали до 14 часов 31 мая. Погода по-прежнему скверная, стоит туман. Сидим в палатке, я начал обрабатывать материал. Вдруг заорали собаки - к нам подходит партия Либина - он, Соловьев, Зуев, Латыгии.

Они 23 мая вышли со станции и быстро двигались сюда вдоль берега. Пересекли полуостров Короля Оскара и вышли в Таймырскую губу севернее нашего сигнала в 7-8 километрах. Найдя сигнал, пошли за нами.

Может показаться неправдоподобным, что обе группы встретились так легко, не тратя много времени на поиски. Ведь мы не могли назвать точно место встречи. А губа реки Таймыры протянулась на 30 километров в длину и на 5-6 в ширину. Но дело в том, что путник, имеющий некоторый опыт походов, идет не любым путем и останавливается не в любом месте.

Характер местности подсказывает и то, и другое. Помогает выбрать те сопки, мысы, пригорки, которые наверняка будут замечены на пути. Это облегчает встречи, облегчает поиски путей прежних экспедиций...

Перед приходом ребят мы сделали неожиданное открытие: на берегу в 20-30 метрах от нашей палатки оказались остатки человеческого жилья. Это также подтверждает, что мы выбрали место лагеря не случайно. Оно понравилось и какому-то нашему давнему предшественнику. Нашел его Витя, возвращаясь с неудачной охоты на оленя.

...Позже я узнал кое-что об этой избе. Здесь в 18 веке жил "крещенный самоед" Фома, принимавший некоторое участие в Великой Северной экспедиции. Вот что написал в своем дневнике Эдуард Толль - видимо, последний побывавший здесь перед нами, 28 июля 1901 года!

"Несколько дальше я увидел в бинокль в восточном направлении что-то похожее на остатки хижины. Я поспешил в ту сторону и действительно увидел перед собой небольшой разрушенный дом, сложенный из бревен и каменных глыб.

От него остались лишь нижние венцы, остальные обвалились во внутрь; двери лежали также внутри дома. Рядом с хижиной находилось корыто для кормежки ездовых собак. Как известно, при помощи собачьих упряжек Фомы был осуществлен первый объезд северной оконечности Азии и было произведено картирование"...

Когда прибывшие товарищи отдохнули и наговорились, мы решили посвятить вечер осмотру ближайшей местности, так как плохая видимость не позволяла двигаться по основному курсу - на юг, к устью реки. Разбившись на две партии, повели глазомерную съемку острова, лежащего к югу.

За ужином обсудили дальнейший план действий. Решили всем вместе войти в устье Таймыры и продвинуться вверх по течению на несколько километров. Там устроить гидрологический пост, где Яша и Вася будут вести наблюдения за состоянием реки в период ее вскрытия. Мы с Виктором выйдем пешком или на клипер-боте вверх по реке и постараемся, ведя съемку, добраться до Таймырского озера. Затем вернемся в лагерь Либина и все вместе выйдем в обратный путь - вниз по реке, вдоль берега губы, затем вдоль морского берега - домой. Федор Никифорович и Александр Павлович - вспомогательная партия для группы Либина - должны будут сейчас же после организации гидрологического поста выйти обратно, чтобы успеть добраться вдоль берега моря зимним путем до станции.

5 июня. Вечер. На реке Таймыре. 1 июня встали в 14 часов. Я сделал магнитные определения около остатков избы. Описал имевшуюся там утварь. Витя сфотографировал все интересное, затем в 18 часов вышли дальше к устью. Виктор и Вася пошли в обход острова с запада, чтобы поискать оленей, остальные - по восточной стороне острова, что был к югу от нас. Перед уходом сложили гурий около избы.

В 09 часов 2 июня пошли дальше на юг, придерживаясь западного берега. В 15 часов встали на ночлег в месте, где губа сузилась и река обозначается отчетливо. Это и есть устье. Было очень тепло, +4°. Снег лип к лыжам. Шли с трудом.

3 июня все время делал астрономические определения. Для устья Таймыры получилось 75°48' с. ш., 99°47' в. д.

Нам нужно заготовить побольше мяса для собак, поэтому вчера Вася, Федор Никифорович и Александр Павлович ходили за оленями и одного убили. Птиц появляется все больше. Пролетела стайка гусей из пяти штук. Видел одного кулика и каких-то мелких птичек.

4 июня в 7 часов вышли от устья вверх по реке. Поверх льда на реке промокший снег. Идти тяжело. Собаки вязнут. Лыжи проваливаются. Пройдя около 16 километров, остановились в 16 часов на правом берегу, на высоком мысе. В этом месте река суживается до 700-1000 метров.

После отдыха, около 5 часов, Федор Никифорович и Александр Павлович уезжают обратно на станцию. Даем им почту на станцию. У себя оставили 8 собак.

В 07 часов мы расходимся для осмотра местности. Я иду вверх по реке, Виктор и Вася - в тундру. Яша остается. Он готовил к отъезду Соловьева и Зуева и почти не спал.

Я прошел около 10 километров вверх по реке. Там она еще более узкая - 200-300 метров. Берега крутые. Часто в обрывах берегов торчат скалы. Течение во время половодья, видимо, сильнее, так как на берегах, в 3-4 метрах выше льда, навалены гряды обкатанных булыжников и щебня.

Вернулся в 14 часов. Дорога по реке очень тяжелая, жидкий снег и вода. Виктор и Вася вернулись около 12 часов. Все легли спать. Около 22 часов встали, поели. Яша пошел выбрать место для гидрологического поста. Нашел удобное в 3 километрах выше по течению на западном берегу.

7 июня. Вечер. Гидрологический пост. Вчера с большими трудностями перебросили груз на левый берег к месту гидрологического поста. На реке жидкий снег, часто выше колен. Собаки тонут. Нарты плывут. Пока перевозились, сильно промокли. Очевидно, нам с Виктором сейчас идти вверх нельзя - придется переждать период таяния здесь.

Сегодня встали в 06 часов. Мы с Виктором привезли за 8 километров оленя, которого он убил вчера. Яша с Васей установили метеоприборы, устроили временный футшток для отсчета уровней воды в реке и установили все прочее оборудование. Похолодало. Ветер. Мокрый снег.

8 июня. Вечер. Гидрологический пост. Ходил к астрономическому пункту в устье, где делал наблюдения 3 июня,- чтобы привязать к нему получше гидрологический пост. До него около 20 километров. Шел на лыжах вдоль берега. Но, пройдя 15 километров, вернулся - очень тяжело было идти. Видел двух полярных сов. Пролетало много гусей и чаек-бургомистров. Всего ходил 13 часов. Вернулся сильно уставший. Олени через реку уже не ходят. Санный путь кончился.

Таймыр-река

Вот ты и на Таймыр-реке, о которой мечтали зимой. Осуществлена первая половина интересного, большого маршрута.

Таймырское озеро, из которого вытекает эта река, находится где-то к юго-западу от нас, за хорошо видными горами. Почему нам хотелось сюда попасть? Конечно, были веские деловые - научные - соображения. Мы замкнем с юга магнитную съемку северной части Таймырского полуострова, определим элементы гидрологического режима реки в период паводка - все это делается впервые. Вероятно, уточним карту.

Но не только это. Мы еще не знали, что сюда заходили русские люди три, а может быть и четыре, века тому назад. Мы не ворошили остатков имущества в избе, понимая, что это должны сделать специалисты-археологи. Но мы знали, что здесь два века тому назад скрещивались пути многих отрядов Великой Северной экспедиции. Отсюда, из устья реки, не раз выходили маленькие группы, возглавляемые офицерами русского флота - такими же молодыми парнями, как и мы. Они стремились достичь отсюда крайней северной точки материка.

Многие погибали.

А мы пришли сюда оттуда - с мыса Семена Челюскина, пришли, пользуясь их трудом, их глазомерной съемкой, впервые выявившей очертания берега, горных хребтов и рек, пришли, пользуясь, в сущности, той же самой "техникой" (нарты, собаки, лыжи) и той же выносливостью и сноровкой, что и они. Сюда с юга на лодке спустился почти сто лет назад академик Миддендорф, а недавно - знаменитый геолог Урванцев.

Как и они, мы пришли сюда для дела. Конечно, оно было далеко не столь важным, как первые открытия Великой Северной экспедиции или исследования Урванцева, но все же существенным. Это был наш вклад в науку, в освоение Арктики, пусть и ничтожный сравнительно с их вкладом.

И это было для нас очень важно.

Наступала весна. Весна в тундре. Я не раз читал о том, как быстро она здесь развивается, но пока еще этого не видел. Теперь она проходила на глазах. А я валялся в спальном мешке.

9 июня с утра я почувствовал себя плохо. Измерил температуру. Медицинского термометра мы не взяли, пришлось воспользоваться максимальным термометром из запасного комплекта метеопоста, он здоровенный - около 40 сантиметров длиной. Оказалось 38,3. Вероятно, сказались купание 6-го и поход 8-го. Улегся в мешок. Высокая температура - иногда выше 40° - держалась несколько дней. Затем быстро спала. Прекратилась боль в горле, постепенно прошли какие-то болячки во рту, которые не давали есть. Питался супом, его варил Виктор из какой-то утки, пахнувшей рыбой.

За десять дней тундра совершенно преобразилась. Снег начисто сошел. Остался лишь на горах, что на севере, и в ложбинах. Снег с речного льда тоже сошел, обнажив его сероватую, бугристую, сухую поверхность. Вдоль берега тянутся две узкие, в три-четыре метра шириной, промоины, как бы каналы, по которым стекает вода, попадающая в русло реки.

Масса птиц - крупные гуси, чайки-бургомистры, утки различных пород, кулики и всякая мелочь. Они летают попарно и небольшими группами. Садятся у многочисленных озер и луж. Местные жители тоже меняются, самки куропаток уже совсем посерели. У самцов начинают проглядывать серые перышки. Быстро растет, зеленеет трава. Распускаются какие-то маленькие желтые цветы. Листья их толстые и мохнатые.

Скоро мы отправимся с Виктором вверх по реке. Собак с собой не возьмем. Их будет очень трудно переправлять каждый день через прибрежные каналы. После вскрытия реки, вероятно, придется на клипер-боте плыть. Собак туда не погрузишь. Они сейчас полностью обеспечены олениной - пусть отдыхают.

22 июня. Вечер. На островке. Вчера в 17.30 мы с Виктором вышли из лагеря по льду, таща с собой нарты с 16-дневным запасом продовольствия, горючего, с приборами и снаряжением. Все переправили на клипер-боте через береговую промоину, затем, погрузив клипер-бот на нарты, пошли. Груза около 140 килограммов. Под ногами сухой шероховатый лед, и нарты тянуть по нему легко. Но местами ео льду ямы с водой или жидким снегом, там нарты застревают, часто кувыркаются.

Провожавший нас Вася, пройдя около 8 километров, ушел домой. Постепенно дорога становилась все хуже и хуже. На тринадцатом километре подошли к месту, где река сильно суживается и течет в скалах. Посредине реки перед нами оказался островок. С большим трудом добрались до него. Вниз по течению от островка отходила песчаная коса. На скалистой возвышенной части островка сидело десятка два чаек-бургомистров и бродил песец. Очевидно, шарил по гнездам. Бургомистры гоняли песца, налетали на него. У песца ляжки и лопатки черные, морда грязная. Когда мы переправились на островок, он удрал по льдинам.

Устроили лагерь на возвышенной части островка - в 3-4 метрах от уровня воды. Осмотрели гнезда бургомистров. Их около 20, но лишь в двух нашли яйца. Ясно, что гнезда до нас обобрал песец. Яйца собрали и съели. Они оказались слегка насижены. Легли спать около 04 часов 22 июня.

Встали сегодня в 13 часов. Поели. В 15 часов налегке отправились по реке на разведку. Еще вчера было видно, что дальше на нартах идти нельзя. Лед разломан на отдельные поля и небольшие куски, между которыми много чистой воды. Поплыли на клипер-боте вдоль западного берега реки. Примерно в 3 километрах выше островка с запада впадает солидная река, в устье ширина ее около 300 метров, а в километре выше по течению 70-100 метров. Лед всплывает с шумом, большими кусками.

В устье этой речки торчит небольшой островок-скала, похожий на наш. На нем около десяти гнезд бургомистров. На этом островке нашли остатки сухой анодной батареи, несколько маленьких элементиков. Кто-то там был.

Здесь был, как выяснилось позже, Н. Н. Урванцев - он спускался по реке Таймыре на лодке. То, что мы посчитали притоком, и была река Таймыра. А мы уходили в ее неисследованный, нанесенный пунктиром на карту приток Траутфеттер. Он в месте впадения был гораздо шире Таймыры.

Вышли на западный берег Таймыры (т. е. Траутфеттера), к югу от притока. Нашли здесь мамонтовую кость.

Я поднялся на горку, что находилась на берегу. Встретил оленя. Одинокий бык подбежал ко мне метров на сто пятьдесят, отбежал под ветер и удрал. Мы часто видим оленей, но всегда долго следим за их бегом. Дикие олени бегут быстро, большими скачками, но так плавно и изящно, что кажутся выполняющими медленный танец. Как будто летят в воздухе, лишь едва прикасаясь копытцами к земле.

24 июня. 18 часов. На втором островке. Вышли 23-го около 16 часов. Долго грузились. Положили в клипер-бот все. Однако, переплыв полоску воды между островом и льдом, мы увидели, что весь груз для клипер-бота слишком велик. Лодка напрягалась и была неустойчивой - слишком высоко приходился центр тяжести. С трудом выгрузились на лед. Затем в три приема перетащили груз и лодку на другую сторону льда на расстояние около 100 метров. Затем в два приема перевезли все на западный берег реки. Тут на высоте около 10 метров над водой аккуратно сложили нарты, малокалиберную винтовку, лыжи, лопату, топор, планшетку и кое-какую мелочь, которая нам дальше не понадобится. Остальное погрузили в клипер-бот и двинулись вверх по реке. Виктор греб в клипер-боте, а я шел, ведя съемку, по берегу.

Так добрались до притока (то есть до впадения Траутфеттера в Таймыру). В одном месте пришлось потянуть лодку лямкой из-за быстрого течения. Раз сломалось весло, но Виктор быстро сделал новую ручку. В устье я тоже сел в клипер-бот, и мы поплыли ко второму островку, где решили заночевать.

На самом высоком месте островка, около 5 метров над уровнем воды, раскинули палатку и подтащили к ней весь груз. Отметили уровень воды. Пока располагались на ночлег, из притока сильно пошел лед.

Вот тут нам можно было сообразить, что это не приток, а река Таймыра - она течет с юга и более полноводна, поэтому на ней ледоход и начался раньше. Однако, обращая внимание лишь на ширину и общий внешний вид, мы продолжали считать главную реку притоком.

Лед шел всю ночь, и к утру наш островок оказался окружен мелкобитым льдом, который не может пока пройти к низу, вероятно, там затор. Идти по такому льду никак нельзя, и нам приходится сегодня сидеть здесь.

Вода с 24 часов 23 июня до 15 часов 24-го прибыла всего на 2 сантиметра.

На палатку часто садится пуночка и кричит во всю глотку, раздражает Витькин слух. Недавно с какой-то стати метрах в шести от палатки сели два гуся, но быстро испугались и взлетели. Нанес вчерашнюю съемку на карту. Виктор варит кашу.

25 июня. 12 часов. Там же. В ночь с 24 на 25-е лед от островка ушел куда-то вниз. Сейчас можно переехать в лодке на оба берега. Что делается на самой реке выше, видно плохо. Кажется, есть промоины по краям ледяного покрова. Сейчас поедим и пойдем на разведку.

От 15 часов 24-го до 12 часов 25-го вода прибыла всего на 6 сантиметров. Ночью был дождь и ветер с востока. Ветрено и сейчас.

26 июня. 13 часов. На западном берегу реки выше притока. Вчера перебрались с островка сюда в два приема. Русло реки выше притока было подо льдом, а промоины у берегов очень узкие и часто тоже загромождены льдинами. Решили подождать вскрытия русла реки. А приток (то есть река Таймыра) был чист, поэтому мы налегке отправились на клипер-боте вверх по нему. Прошли около 5 километров вверх. Здесь он течет в крутых берегах, образующих скалистые обрывы высотой 30-40 метров.

Скалы очень часто причудливой формы - торчат шпилями. Это результат выветривания. На обратном пути вышли на северный берег у ручья, который образует красивый водопад, стекающий с высоты около 2 метров. Этот ручей выносит куски черного окаменевшего дерева, или молодого каменного угля. Оно в воде тонет. Взяли образчик.

Вернулись в лагерь в 02 часа 26 июня и легли спать. Ночью, около 04 часов, тронулся лед по основному руслу, и сейчас в пределах видимости река чистая.

27 июня. 15 часов. На западном берегу реки. Вчера свернули лагерь и вышли около 17 часов. Я шел по восточному берегу, ведя съемку, Виктор с грузом плыл вдоль берега. Встретил песца белого, много гусей, зайцев. Прошли около 4 километров. Затем путь преградил ледяной затор. Переправили груз и клипер-бот по берегу. Пошли дальше. В 2 километрах выше опять затор. За ним еще один. Через 2-3 километра выше снова видим затор, очень большой. Поэтому мы остановились в 24 часа 26 июня на западном берегу. Течение здесь слабее, чем в притоке (то есть в Таймыре). Поели, отдохнули. Сейчас измерили уровень воды. Он тот же, что и в 01 час ночи. С 04 часов опять пошел лед. Ближайшие заторы прорвались, и теперь по реке идут отдельные льдины. Собираемся выходить дальше.

28 июня. 01 час 30 минут. На западном берегу реки у впадения маленькой речки. Вышли вчера в 18 часов. Я шел по берегу со съемкой, Виктор вел клипер-бот по реке. На пути примерно на два часа задержала подвижка льда. Переждав ее, пошли дальше. Встретил волка.

Я шел налегке по бровке высокого берега, как всегда, считая шаги. Имел в руках только буссоль и легкую деревянную треногу для нее - от фотоаппарата. Берег высокий, но скалы торчат только в береговом обрыве, а здесь, наверху, их нет, плавные склоны неглубоких поперечных долинок. Почва подсохла, погода хорошая, идти легко. Впереди справа, подальше от берега, заметил округлый холм.

Решил пойти на него и оттуда засечь направления на разные приметные точки. Тут увидел, что справа на расстоянии 100 метров неторопливо идет параллельным курсом крупный полярный волк.

Когда я свернул к холму, он вышел вперед и улегся на моем пути. Подхожу ближе - не уходит. Драться мне с ним нечем. Взял немного левее - мимо него на край холма. Зверь поднялся, пробежал вперед и снова лег мне на пути.

Теперь я сообразил, что он (или она) охраняет свою нору, расположенную, видимо, у холма. Ничего не поделаешь. Свернул обратно к берегу. Убедившись, что я не иду к холму, волк встал и неторопливо пошел туда сам...

Остановились перед следующим ледяным затором в 01 час, пройдя всего лишь около 6 километров.

29 июня. 19 часов 30 минут. На левом берегу реки. Встали вчера в 15 часов. Нанес на карту вчерашнюю съемку. Виктор сготовил еду. Поели. Сейчас собираемся выйти. Ледяной затор перед нами пронесло, а тот, что рядом, ниже нас, пока еще стоит.

Вышли в 19.40.

Льда впереди не было. Как обычно, я шел по берегу и вел съемку. Берега пошли более отлогие. Скал уже нет. Река делает большие излучины, откладывает песчаные островки.

Много гусей летают и сидят стайками по 6-10 штук. Встретили больших куликов.

Встали сегодня в 16 часов. У нас мясо кончается, поэтому Виктор ушел за гусями. Я стал делать магнитные определения. Теперь буду прокладывать съемку. Варю обед.

Вода прибывает - примерно 30 сантиметров за сутки.

30 июня. 16 часов. Там же. Вчера Виктор вернулся с охоты в 20 часов. Безуспешно. Я кончил чертить. Поднялся изрядный ветер, 12-15 м/сек, с юга. Плыть было невозможно. Решили, что я пройду вперед осмотреть пойму, а Виктор опять пойдет охотиться.

Прошел к востоку 7 километров. Пересек пойму, вышел на возвышенный берег.

Серые гуси летают стайками по 5-10 штук, иногда парами. Гнезд еще не видно. Утки с большими шишками на носу встречаются на пойме группами по две-пять штук. Самцов гораздо больше, чем самок, может быть, те уже сидят на гнездах. Повсюду кричат всякие птицы, мелкие и крупные.

На возвышенном берегу вдали видел оленей, стадо в че-тыре-пять штук. Вернулся в 04 часа. Виктор уже пришел. Убил какую-то птицу величиной с крупную утку. Лапы перепончатые, посажены так, что, по-видимому, птица сидит почти вертикально на хвосте. Клюв острый, крупный, без крючка, как у чаек, а скорее напоминает клюв кулика, только короткий. Питается растениями.

Сейчас солнце. Тепло, +15°. Вода в мелких озерах теплая, + 14°, в ней развиваются какие-то водоросли. Порядочный ветер. Вода сильно прибывает - за сутки повысилась на 70 сантиметров, вероятно, с озера гонит ветер.

Это не ветер, это показывает, что развивается половодье на Траутфеттере, по которому мы идем. Его бассейн лежит севернее, чем бассейн Таймыры...

Сейчас поедим и двинемся дальше. Вчера сделал съемку вперед по маршруту. Теперь придется заняться буксировкой. Здесь течение сильное и ветер встречный, грести трудно.

1 июля. 16 часов. На левом берегу реки у впадения ручья.

Вчера вышли в 20 часов. Переплыли на остров, затем я поволок клипер-бот против течения и ветра. Было довольно трудно идти, хотя берег был удобный. Остров слоистый: слой мха, слой песка. Очевидно, сложен из наносов, откладывающихся во время ежегодных половодий. Видно, что когда-то здесь были высокие подъемы воды и очень сильное течение. Галечные гряды по берегам, иногда даже гряды булыжника.

Погода постепенно портилась. Ветер крепчал, пошел дождь. Мы пробирались с острова на остров вверх по течению. Наконец добрались до точки, засеченной во время вчерашней съемки. Здесь суживается вся большая пойма, а с левого берега впадает большой ручей. Дальше долина реки идет на север, а потом, кажется, поворачивает к востоку. С трудом перебрались, царапая резиновым дном нашего тонкого суденышка каменистую гряду, через мелкий, но стремительный ручей на другой его берег, и остановились. Раскинули лагерь на возвышенном берегу около 01 часа 1 июля. Сейчас же поставили сеть на слабом течении под защитой мыска. Как только поставили палатку, увидели, что поплавки частью утонули, хотя сеть стояла всего 15 минут. Решили посмотреть. Выудили хорошую рыбу, около 40 сантиметров длиной, кажется, омуль. Сварили его и съели. Самец до икрометания - есть молоки.

Сегодня встали в 15 часов. Продолжается сильный ветер. Двигаться нельзя. Вытащили на берег сеть, простоявшую всю ночь. Там много рыбы - штук десять. Одна здоровая, с полметра, толстая, рот зубастый, чешуя мелкая, мясо красное, по бокам розовые пятнышки. Ее сейчас съели, остальные сидят в мешке.

2 июля. 12 часов. Около того же места. Вчера решили перебраться на сухое место. Перенесли лагерь примерно на 750 метров вверх по реке. Затратили на это 3 часа. Вода вечером 1 июля и ночью продолжала прибывать - за 7 часов уровень повысился на 50 сантиметров. Ветер продолжался есю ночь. Температура ночью была +5°.

Сейчас ветер тише. Солнышко. Тепло: +16° в воздухе, на почве +17 и на мху +20°. Вода сегодня утром начала убывать. Сейчас двинемся дальше.

3 июля. 20 часов. На правом берегу реки. Вышли 2 июля в 15 часов. И через 5 часов остановились, так как пошел сильный дождь и вновь начался ветер. Мы очень промокли.

Этот вчерашний переход дал нам очень мало. Обошли излучину и продвинулись по прямой линии всего лишь на 5-6 километров. Течение очень быстрое. У излучин здесь мели не песчаные, а галечные. Больше половины пути тащил лодку на буксире.

Остановились на правом берегу у впадения ручья. Река дальше идет на восток.

Вода быстро спадает, прямо-таки на глазах. За время нашего пути уровень снизился примерно на 50 сантиметров, судя по остаткам пены. В излучине клипер-бот вспугнул здоровенную рыбину, во всяком случае не меньше метра. На пойме сидели и паслись гуси.

Встали на ночлег в 21 час 2 июля. Вода снова начала прибывать. Всю ночь сильный ветер полоскал палатку. Барабанил дождь. Максимум воды был около 10-12 часов 3 июля, затем началась убыль. Мы долго не могли заснуть, привыкли ложиться в 4-5 часов, а сейчас время изменили.

Проснулись около 12 часов. По-прежнему ветер, дождь. Около 15 часов поели яичницы. Опять залегли. Теперь погода немного улучшилась. Ветер ослаб. Дождя нет. Возможно, прояснится. Готовим пищу и сушим куртки, затем, если будет можно, пойдем дальше. Провизию мы можем растянуть, пользуясь рыбой и мясом, числа до 10-го.

5 июля. 10 часов. На правом берегу реки. Вышли с прошлой стоянки 3 июля в 23 часа 30 минут. Погода прояснилась, ветер был попутным. Но сильное течение не позволяло выгребать, и почти всю дорогу я тянул клипер-бот на себе. Река уходила, делая петли, в общем к северо-востоку и никак не хотела сделать давно ожидаемого поворота на юг. Вода очень мутная. Грязь чувствуется даже на ощупь. Отмели и косы сложены из плохо обкатанного, лишь чуть сглаженного щебня и довольно крупных обломков, до 3-5 сантиметров.

Берега здесь отлого подходят к реке, а у самой еоды или обрываются - на наружных дугах излучины обрывы высотой 3-10 метров, или сходят на нет на внутренних дугах. Почва песчаная или глинистая. Здесь в тундре травы больше, чем мха. Она разных сортов - и злаковая, и вроде маленькой осоки, и с овальными листиками, похожая на щавель. Все зеленеет. Почва не пропускает воду, и на берегах постоянно встречаются озерки, уровень которых выше реки на 3-4 метра. В тех, которые побольше, много птиц: разные утки, кулики. Гусей встречали стаями в 20-30 штук. Они очень осторожны. Попадаются и парами. С криком летают, гоняются друг за другом. Опять видели вдали 5-6 оленей.

Используя хорошую погоду, шли 16 часов. Совершенно замучились. Прошли по реке 12 километров, а по прямой - всего 7. Остановились перед большой поймой.

Разбили лагерь и легли спать в 17 часов 4 июля, съев пару рыб и утку. Положение у нас неважное. Мы забрались настолько к северо-востоку, что озеро от нас теперь никак не ближе 50-60 километров к югу, если оно хоть мало-мальски верно нарисовано на карте.

Конечно, это не Таймыра, а скорее всего тот ее приток, Траутфеттер, что пунктиром отмечен на карте. Он совершенно не обследован, и с этой стороны неплохо, что мы сюда попали. Так или иначе, времени у нас уже не остается. К 10-11 июля нужно вернуться в лагерь Либина, чтобы быть готовыми к обратному пути. Да и провизии у нас хватит, с небольшой натяжкой, только до 10 числа. Решаем сделать еще один переход вперед, затем постараемся залезть на какую-нибудь гору повыше, посмотреть оттуда, сделать астрономический пункт и возвращаться.

Сегодня встали в 02 часа. Начал прокладывать вчерашнюю съемку. Это заняло очень много времени, так как почти все точки держатся только на углах (то есть на засечках, опирающихся на одну и ту же измеренную базу). В должности бурлака шагов не считаю - они очень мелкие. Затем сделал магнитные определения, после чего полез с теодолитом на гору, что высилась недалеко, в полутора километрах. Оттуда хорошо видны все горные вершины вокруг. Засек их и измерил высоты. Покончил со всем этим к 09 часам. Виктор готовит обед, затем двинемся в последний переход. Сейчас ветер, но не сильный. Солнышко, +13°. Подсохли.

7 июля. 06 часов. На правом берегу. 5 июля вышли около 15 часов все еще вверх по течению с попутным ветром. Виктор даже попробовал приладить парус, но толку не получилось. Зайдя в большую пойму, увидели, что слева, с северо-запада, в нее впадает порядочный приток, очень быстрый и мутный. Это он и мутит воду ниже по течению. Река выше него чистая. Вода зеленоватая и теплая. В северном конце поймы +9°. Это и чистота воды говорит за то, что река течет из какого-то озера и что лед в том озере растаял. Но, конечно, это не Таймырское озеро.

Остановились около 01 часа 6 июля на правом берегу.

По приходе сейчас же поставили сеть и через час осмотрели. Там сидели небольшая 30-сантиметровая горбушка и здоровый таймень около 80 сантиметров, килограммов на пять-шесть. Последнего посадили на кукан и пустили гулять. Сеть опять поставили. Поели, легли спать около 06 часов.

Встали в 16 часов 6 июля. Было солнце, но облака часто закрывали его. Осмотрели сеть. Там было два тайменя, 60 и 70 сантиметров, самец и самка. Икра крупная, примерно как гречневая крупа, у самца по бокам розовые и голубые пятнышки, у самки - белые. Кроме того, пара горбуш.

Около 18 часов удалось взять серию высот солнца. Погода быстро испортилась. Небо сплошь заволокло. Пошел сильный дождь. Ветер переменился - в последнее время дул с юго-запада, а теперь с северо-востока. Вода убывает. Около 22 часов поели и залегли. Ни идти, ни плыть нельзя.

В 18 часов смерил температуру. В воде +11, в воздухе + 16°. С началом ветра похолодало.

Сейчас утро 7 июля. Дождь. Ветер. Приходится пережидать погоду. Керосина нам осталось еще на четверо суток, всякой провизии - сахара, соли, крупы, галет, исключая мясо,- примерно на трое суток. Как только прояснится, Виктор отправится на юго-восток, километров на пятнадцать, по возможности повыше, чтобы посмотреть, не видно ли озера. А я кончу астрономические наблюдения. Затем будем возвращаться.

7 июля. 23 часа 30 минут. Там же. Сегодня около 14 часов дождь прекратился. Ветер по-прежнему с северо-востока, сильный - 8-10 метров. В 15 часов поели, затем осмотрели сеть. Там было 5 горбуш и 2 тайменя. Большие, около 60 сантиметров. В 16 часов Виктор отправился в путь. Я остался в надежде поймать солнце. Провожу последнюю съемку.

Солнца нет и нет. Высокие слоистые облака быстро проходят с востока.

8 июля. 08 часов. Там же. С 3 часов повезло. Показалось солнце. Взял высоту в 03, в 04 и в 06 часов. Виктор пришел в 07 часов совершенно замученный. Видел, между прочим, стадо оленей в 5-6 штук, среди них два черных. Сейчас поели. Возьму еще раз высоту солнца, и будем спать. Вода спадает.

8 июля. 19 часов. Там же. Ну, теперь все сделано. Сделали промеры глубины. Река неглубокая, 1-2 метра. В 18 часов взял последнюю серию высот солнца. Затем стало пасмурно. Пошел дождь. Сейчас собираемся в обратный путь.

10 июля. 05 часов. На большой пойме. Вышли с последней стоянки в 0 часов 9 июля. Спускались по течению сначала быстро, а под конец пути очень мешал сильный встречный ветер, так что пришлось мне вернуться к старому испытанному способу - надеть лямку. По дороге встретили начавших линять гусей. Они не могли летать, а удирали по берегу при нашем приближении. Троих мы убили палкой. Н6 это не так-то просто. Гусь, вытянув шею низко над землей, улепетывает так быстро, что приходится бежать за ним около километра, пока не устанет. Видели два стада оленей. В одном месте нашли выход угля. Пласт выходит прямо в обрыв на реку. Рядом с его выходом валяется много кусков окаменевшего дерева черного и коричневого цвета.

Добрались до поймы в 14 часов 9 июля и встали на ночлег на левом берегу крайнего левого рукава, поближе к горе. Река сильно обмелела по сравнению с тем, как было при прошлой нашей стоянке здесь. Уровень упал метра на полтора. Появилось много новых островов, часты перекаты, где наибольшая глубина 40 и даже 20 сантиметров.

Сейчас встали, позавтракали, около 7 часов пойдем на гору, затем поплывем дальше.

10 июля. 23 часа. Там же. В 22 часа пришли с горы. Ходили больше тринадцати часов. Здорово устали. Ветер стих, и было жарко. С горы видна наша река, второй приток, что ближе к нам, и, кажется, первый приток (то есть Таймыра). На юге и юго-западе большие горы. Озеро где-то за ними, его не видно. Высота горы над рекой по анероиду 150 метров.

13 июля. 07 часов. На островке. Вышли с последней стоянки в 14 часов 12 июля. Ветер ослаб. Вид реки в пойме и ниже ее почти прежний, уровень упал на 40-50 сантиметров. Сейчас же ниже поймы попытались измерить течение. Ветер не дал возможности измерить, гнал поплавок вверх. Во всяком случае течение там очень слабое. Двигались частью волоком, частью на веслах. Видели большие стада гусей, в 100-200 штук, два раза стадо оленей в 5-6 голов. Трех гусей убили.

Перед впадением первого притока опять промерили глубину. Ветер к этому времени стих. Здесь глубины оказались громадные, в середине около 25 метров. Так все время от начала сужения. Течение в этой части реки неравномерное, много водоворотов.

В 06 часов прибыли на наш памятный островок - "курятник". По дороге обобрали одну скалу с чаечьими гнездами. Живем. Вот галеты у нас кончились и Виктор страдает от недостатка хлеба. Придумал сделать оладьи из риса, а получился какой-то пудинг.

13 июля. 18 часов. Там же. Встали сегодня в 15 часов. Поставили сеть. Сейчас поедим и сходим вверх по притоку (то есть по Таймыре) налегке для промера. Затем отправимся вниз к Яше. Здесь никаких следов ребят нет. Очевидно, разыскивать нас они еще не начинали.

14 июля. 17 часов. Лагерь Либина. Вчера около 20 часов вышли в приток для промера. Поднялись на 3 километра. Сделали промер. Глубины большие - 15-20 метров. Вернулись в 3 часа 14 июля. Поели. Вынули из сети всего трех горбуш. Собрались. В 7 часов 14 июля отплыли вниз. По пути опять много гусей, однако убить ни одного не удалось. Приплыли в лагерь к ребятам в 12 часов. Наговорились, наелись, отдохнули. По дороге обобрали первый "курятник" - около 70 штук яиц, сильно насиженные.

17 июля. 16 часов. Там же. 15-го делали промер скорости течений и глубин у водомерного поста. Провозились весь день. С солнцем не везло. Все время облака.

Яша решил пройти вверх по течению до первого притока и спуститься оттуда на клипер-боте, делая промер фарватера. Ввиду явно больших глубин и спешки мы промеров там не делали.

Ребята довольно долго собирались и вышли около 17 часов 16 июля. Предполагали вернуться к 13 часам 17-го. Вернулись раньше - в 08 часов, когда мы завтракали. Вперед шли хорошо - 14 километров за 4 часа с грузом около 18 килограммов на каждого. Но когда поплыли вниз, сильный ветер сдувал в сторону. Они оставили клипер-бот на берегу и пришли пешком. Теперь придется идти за клипер-ботом. Это еще оттягивает наше возвращение. Меня это очень беспокоит.

Погода скверная: +1°, мокрый снег, ветер. Сейчас Вася и Яша спят. Виктор кончает готовить обед. 15-го Виктор поставил сеть. Через 8 часов он выудил из нее около 20 килограммов рыбы, в том числе одного здорового тайменя и около 10 штук горбуш. 16-го в сеть попалось еще около 35 килограммов - 17 горбуш и один экземпляр какой-то рыбы, похожей на сома.

А сеть-то наша - полоса около восьми метров в длину и около метра в высоту. Один ее конец закрепляем за какой-нибудь камень на берегу, на верхнюю часть другого конца привязываем поплавок, а на нижнюю камень и выбрасываем на 5-6 метров от берега. Рыбины спокойно остаются в сети, если зацепятся за нее зубом или просунут в ячейку голову.

18 июля. 20 часов. Лагерь Либина. Вчера Виктор с Яшей отправились наверх и благополучно спустились по течению, делая промеры. Глубины большие.

Я сделал повторные магнитные определения. Сейчас через реку на нас переплывало стадо оленей. Виктор залег за кучу гравия. Убил при выходе на берег одного. Остальные в панике развернулись и уплыли обратно. Сейчас Вася строит знак. Виктор и Яша обдирают тушу. Нам нужен собачий корм.

Нужен и транспорт для собак. Мы со всем необходимым имуществом уложимся в два клипер-бота. Однако собак туда не возьмешь. Могут бежать за нами по берегу? Но им придется не раз пересекать притоки, а несколько раз и Таймыру. Отстанут.

И Вася делает еще одну лодку. У нас есть большой кусок перкаля - непромокаемой ткани. Вася обтягивает им нарты. Получается что-то вроде лодки. Она достаточно вместительна. В ней мы и попробуем везти собак.

22 июля. 3 часа. Устье реки Таймыры. У астрономического пункта, сделанного в июне. В 5 часов 19 июля мы окончательно собрались, закончили знак, все уложили, оставили записку. Сложили вещи, которые оставляем, к знаку, и принялись грузиться. В последнюю очередь стали грузить собак в Васину лодку. Их тесно привязали. Они загрузили посудину довольно сильно. Как только отплыли от берега на несколько метров, собаки забеспокоились, стали возиться, кренили свою лодочку. Она черпала воду. Собаки еще сильнее барахтаются. Черныш и Вайгач отрываются, выскакивают и вплавь удирают.

Дело худо. Высаживаем всех собак на берег, и пока отпускаем. Клипер-боты отчаливают в 6 часов 30 минут. Впереди Вася и Яша делают промер. Сзади Виктор с Васиной лодкой на буксире. Попробую идти по берегу и звать собак за собой. Перед отходом мы очищаем лагерь от остатков мяса, чтобы собак тут ничего не привлекало. Однако невозможно прибрать все мелкие косточки, жестянки и все барахло. Псы с жадностью роются везде, облизывают, подчищают. Со мной никто из них не хочет идти, хотя я приманиваю их мясом. Наконец Степка, Нерпа, Челюскин поняли, что идти со мной выгоднее, чем копошиться в остатках лагеря, и побежали. Черныш и Вайгач где-то далеко. Казак, Первый, Обалдуй с остервенением роются в остатках. Ну ладно, поведу троих. Остальные должны побежать по следам, когда подчистят все. Теперь вопрос: будут ли переплывать ручьи и мелкие речки. На первой же речке все стопорится. Выбираю узкое место, подманиваю собак. Переезжаю на клипер-боте, маню о другого берега. Все трое хотят перейти, но боятся воды. Нерпа и Челюскин еще залезают в воду, но не плывут, а Степка и лап не мочит. К тому же они не голодны. Надеясь перевезти собак в лодке, мы перед отъездом хорошо их покормили.

В тундре масса леммингов, птичьих гнезд. Псы бегают, нюхают, роются, что-то хватают. Конечно, эту тройку можно было бы перевезти, но считаю более целесообразным проложить им след до остановки и подождать там. Проголодаются - придут, а если не придут - черт с ними. Все равно весь путь возиться с ними, перетаскивать через речки, ловить - мы не сможем.

Иду дальше, срезая излучины реки. Выйдя к берегу, вижу: на противоположном - правом - берегу оба клипер-бота стоят. Что с ними? Вероятно, ждут меня. Кричу. Ребята тоже что-то кричат, не пойму. Они уходят в какой-то овражек, затем тащат оттуда лодку. Вот дела! Немного возятся с лодкой и спускают на воду. Привязывают, затем Вася с Яшей уплывают на одном клипер-боте вперед, а Виктор переезжает ко мне. Оказывается, заметили около берега лодку. Очевидно, оставленную какой-то экспедицией.

Это была та же экспедиция Н. Н. Урванцева, остатки батареи которой мы с Виктором нашли на островке.

Лодка достаточно велика для всего нашего груза, включая собак, и требует лишь небольшого ремонта.

К 14 часам спускаемся в клипер-ботах к астрономическому пункту. Но высаживаемся против него, на правом берегу. Здесь я делаю астрономические измерения. В 04 часа 20 июля выходим пешком по берегу за лодкой. Вперед Вася и Виктор, за ними через два часа мы с Яшей, приготовив обед. До лодки два часа хода. Временами накрапывает дождь.

Вася и Виктор немного починили суденышко. Пережидаем под ним большой дождь и отплываем вверх к старому лагерю - что у гидрологического поста. Через три часа подходим к лагерю. Там только пять собак: Челюскин, Нерпа, Обалдуй, Первый и Казак. Остальных нет, но и то хорошо, хотя псов жаль. Виктор стреляет несколько раз, может быть, подойдут на выстрелы. Обедаем. Суп из консервов Вилькицкого. Собираем все пригодное снаряжение, которое было оставлено, и уплываем вниз по реке. За несколько минут до отхода явился Черныш. Километрах в трех ниже увидели на берегу труп оленя и около него объевшихся Степку и Вайгача. Теперь все в сборе. Олень выкинут рекой, тот, которого несколько дней назад ранил Яша.

Через три с половиной часа подходим к нашему последнему лагерю против астропункта. По дороге я и Виктор убиваем по одному гусю.

В 3 часа 21 июля едим и ложимся. Спим до 13 часов. Теперь нужно окончательно отремонтировать лодку и выбрать дальнейший путь. Дальше река разбивается на рукава. Нам нужно найти главный фарватер. Виктор и Вася чинят лодку, а мы с Яшей уходим искать фарватер.

25 июля. 8 часов. На правом берегу в дельте Таймыры. Около 9 часов 22-го вышли от астрономического пункта. Была волна, встречный ветер. С трудом пробирались вперед. Лодка начала сильно набирать воду. Мы уложились так, что откачивать на ходу было неудобно, надеялись на качество своего ремонта. Собаки забеспокоились, пришлось идти к берегу. Однако до берега дойти нельзя. Мелко. Пришлось на клипер-боте перевезти собак и часть груза. Подтянули облегченную лодку. Выгрузились. Я пошел осмотреться на вершину. Оказалось, что мы на острове. Поставили палатку. Виктор готовит еду. Вася и Яша пошли на клипер-боте посмотреть фарватер. Нашли глубины около 7-8 метров. Дальше не пошли. Река здесь очень широкая. Волнение сильное.

Я пересек остров. Вышел на восточную сторону, и там определился. Считаю протокой то, что за островом, так как основное течение, судя по направлению отмелей на реке,- в западном рукаве. Восточная протока неглубокая. На ней порядочно мелей. Вернулся. Через некоторое время пришли ребята. Поели, погрузились. Часть багажа переложили в клипер-бот, чтобы тянуть его на буксире. Лодка пошла легче. Устроились так, что было можно отливать воду на ходу.

В 14 часов добрались до острова с поставленным нами в июне гурием. Пройти немного дальше, до избы, не хватило духу. По пути видели на воде большие стада гусей, в 200-300 голов. Сейчас у гусей вывелись птенцы. Мы наблюдали, как птенцы со всего стада собираются в две-три группы, штук по тридцать каждая, под присмотром двух-трех взрослых. Остальные родители свободны. Чем не детский сад?

К востоку от острова расстилается обширная пойма. Возвышенный берег далеко, он едва виден. Основной рукав к западу от острова, он очень глубок. Течение в нем 1-2 м/сек.

Легли спать 23 июля около 18 часов. Встали 24 июля в 6 часов. Я пошел на гору. Вася с Яшей поплыли с разрезом глубин через рукав. Виктор готовит обед. На горе засек все отметки и получил вид вперед и назад. Впереди опять пойма, уже налево, с западной стороны. Как будто там впадает река.

Вернулся с работы около 12 часов... Поели...

В 16 часов вышли опять. Солнечно, но ветер порядочный и соответственно волна. Течение помогало. К 19 часам добрались до избы. Я повторил здесь магнитные наблюдения, доели гуся, и в 21 час пошли дальше.

В гурии, что возле избы, оставили вторую записку. Обнаружили, что Зуев и Соловьев на своем обратном пути сюда не заходили и записки не оставляли. Вели промеры глубин, держась правого берега, здесь, по-видимому, проходит фарватер глубиной около 10 метров. Около 04 часов 25 июля подошли к мысу, за которым коренной берег, делая широкую излучину, уходит далеко к востоку. Внутри излучины пойма. Где-то на этом берегу одна из наших баз, оставленных в конце мая.

Останавливаемся на ночлег 25 июля в 06 часов. Завтра я пойду по берегу, разыщу эту базу и проведу съемку.

28 июля. 11 часов. Остров Бэра. Встали 25 июля в 18 часов. В 21 час я вышел в обход поймы по коренному берегу. Виктор и Яша поплыли на лодке с промером глубин, а Вася пошел проводить меня, показать место их ночевки 30 мая. Около 23 часов мы с ним подошли к точке, откуда видно это место. Тогда Вася повернул обратно, а я пошел дальше, ведя съемку.

На пойме, что оставалась левее меня, много озерков, луж и большие стада линялых гусей - по 200-300 штук, на коренном берегу, правее меня, ходят олени - в одиночку или небольшими группами.

Встретил куропаток, таких выше по реке мы не видели. Здесь они серые, держатся группками по 3-4 штуки.

Перешел вброд три больших ручья, один оказался глубоким - около метра. Я здесь вымок. Поэтому, выйдя на беpeг выжал портянки, носки, штаны - разложил сушиться на солнышке. Заметил молоденького песца, он серо-зеленый, под цвет тундры. Пушистый, как котенок. Поймал его, подержал на коленях и выпустил.

Около 06 часов 26-го закончил обход поймы и вышел на крутой берег в ее северной оконечности.

Здесь нашел склад. Он был на верхушке высокого мыса у остатков какого-то старого знака, сооруженного из консервного ящика, куска вагонки (похоже, что от склада Вилькицкого) и дерна. Тут в беспорядке валялось 20 банок консервов экспедиции Вилькицкого (куда только их не растащили!) - все испорченные, несколько банок мясных консервов, похожих на современные, тоже испорченные, раскупоренная жестянка с сухими фруктами, большая часть которых заплесневела, несколько пустых жестянок и бидон, наполовину залитый керосином.

Здесь Зуев и Соловьев оставили записку, что они были тут 8 июня, предположили, что здесь астрономический пункт, и взяли отсюда 15 банок консервов Вилькицкого. Чье же остальное?

Вероятно, здесь побывала не так давно какая-то, пока неизвестная нам экспедиция.

Часть фруктов годилась в пищу, и я решил сварить компот - вот обрадуются ребята.

Я уже видел лодку. Она ушла далеко к левому берегу, очевидно отыскивая фарватер, и затем скрылась за островом. Скоро весь левый берег и острова затянуло туманом. Туман надвигался и на меня. Ну, теперь придется мне тут куковать, пока не прояснится. Ветер и порядочное волнение вместе с туманом, конечно, заставят ребят где-нибудь пристать и выждать погоду. Я развел костер, перепробовал все консервы. Нашел только одну годную банку, сварил ее и съел. Дальше время потянулось очень нудно. Я перенес свой лагерь вниз к воде в защищенное от ветра место. Прошелся по берегу, пытался спать, но больше 20-30 минут не мог, мерз, несмотря на костер.

Просидел здесь сутки. Только в 9 часов 27 июля, пользуясь небольшим прояснением, приехал Виктор на клипер-боте с полным снаряжением, палаткой и прочим, я как раз варил себе кофе в консервной банке. Мы разбили палатку, передохнули и поехали на остров к Яше. Туман ослабел, ветер утих.

Виктор перед отъездом с пункта прошлой ночевки 25 июля нашел в километре выше поваленный столб с надписью: "Астрономический пункт № 11. Т.Э.К.Г." По-видимому, астрономический пункт экспедиции Толя, а чей же знак у стоянки, где сухофрукты?

28 июля. 22 часа. На моем ночлеге. Сегодня в 14 часов снялись с места при ветре и тумане. Спешили перебраться с острова на берег, чтобы быть более независимыми от погоды.

Переплыли к мысу с остатками знака, где я сидел, и легли отдыхать. Отдохнувши, поели. Удивил Яшу и Васю компотом. Сейчас поставил хороший знак. Двигаемся дальше. Туман. Ветер стих.

31 июля. 23 часа. Полуостров Короля Оскара. От места моего ночлега тронулись в 0 часов 29 июля вдоль правого берега губы. Был сильный туман. Видно всего на 300-400 метров. Так и шли, держась берега. Километрах в восьми от стоянки увидели развалины избы. Остатки стен. Внутри какая-то утварь, металлические предметы. Мы ее сфотографировали, зарисовали, но ничего не трогали. Оказывается, хозяин первой избы не один был здесь.

Через 7 часов гребли берег стал поворачиваться к северу, а затем к востоку. Ясно, что мы выходили в море. Вскоре туман рассеялся и перед нами оказался лед. Ничего не попишешь. Пришлось вылезать на берег. Тут стояли развалины еще одной избы - сравнительно хорошо сохранившиеся. Скорее всего она сложена отрядами Великой Северной экспедиции. Выгрузились. Втащили лодку на берег.

Мы были близ северо-западной оконечности полуострова Короля Оскара. Для проверки сходил на ближайший мыс к северо-северо-западу. Оттуда берег, действительно, уходит на северо-восток.

Поели. Втащили лодку и все хозяйство, которое нужно было оставлять, еще выше - за линию прибоя. Отдохнули и стали думать, как быть дальше. Нам нужно было выбирать - либо ждать неизвестно сколько времени, пока лед отойдет от берега, и двигаться с удобствами на лодке, либо идти пешком с рюкзаками. Стали подсчитывать груз. Выходило около 30 килограммов на человека, если брать приборы. Тяжеловато. Сможем проходить лишь 10-12 километров в день.

В 18 часов сделал астрономические наблюдения, а в 18.15 мы увидели самолет. Он был не из отряда нашей станции. Большая летающая лодка пересекла конец полуострова Короля Оскара, вылетела в губу Таймыры, покружилась там в 15 километрах от нас и ушла в глубину губы. Через 2 часа оттуда вернулась и ушла на северо-восток. Мы жгли костер, вертели клиперботом, выложили "Т" и все, что было можно. Несмотря на все старания, нас не заметили.

Было очень обидно. Посадка перед лагерем для летающей лодки была прекрасной. Хотя бы приборы взял от нас. Мы снова задумались, как быть дальше. В конце концов решили сделать так. Двоим налегке, без приборов, двигаться скорее на станцию и достичь ее за 10-12 суток. Двоим остаться и дожидаться присылки самолета со станции. Если же ничего не выйдет, то 21 августа также двигаться в лодке - если отойдет лед - или пешком, уже не торопясь. Это давало некоторые преимущества. Если самолет еще раз прилетит и найдет лагерь, ушедшая партия оказывается все же в лучшем положении, чем если бы шли все четверо, так как идет с меньшим грузом. Если самолет не прилетит совершенно, то оставшаяся партия имеет много шансов быть снятой самолетом или судном после прихода первой партии на станцию. В конце же концов оставшейся партии - на худой случай, если лед сохранится,- придется сделать такой же переход пешком с грузом, большим, чем у первой партии, лишь на 10 килограммов на обоих. Продуктов у остающихся было на 30 дней.

Идти нужно было мне и кому-либо из ребят. Васе следовало остаться для возможного ремонта самолета, если прилетит и сядет. Хотел остаться и Яша, чтобы провести кое-какие гидрологические работы. Но Виктор попросился остаться, так как его стертая нога дает себя чувствовать.

Мы с Яшей собрались к вечеру 30 июля. Я проделал астрономические и магнитные определения. Подготовили груз. Берем с собой клипер-бот, кусок меха для подстилки, кусок Клеенки, меховые рубашки, кожаные брюки, брезентовые куртки, белье, провизии на трое суток, до Гафнер-фиорда, где находится база Вилькицкого, примус, котелок, кружки и всякую потребную мелочь.

Это составляет два вьюка весом около 25 килограммов каждый.

Вышли из лагеря 30 июля в 22 часа. Взяли с собой одну собаку - Нерпу. Виктор провожал нас пять часов. Сначала было очень тяжело, в особенности давил большой рюкзак. Потом переложили, подогнали, пошли легче.

Погода все время была хорошая. Ясно. Ветерок. Легли спать в клипер-боте в 12 часов. Встали в 22 часа. Сейчас пойдем дальше морем - лед здесь от берега в нескольких километрах.

2 августа. 17 часов 40 минут. Гафнер-фиорд. 1 августа вышли с места первого привала в 02 часа. Плыли и волокли на лямке клипер-бот против ветра больше четырех часов. В 07 часов встали на ночлег на песчаной косе, за которой большая лагуна. Ветер был сильный. По пути Нерпа изловила нам гуся - вот и оправдала свое присутствие. Сварили его кое-как. В тундре по берегу встречается ягель. Лед от берега в 15-20 километрах.

Проснулись в 18 часов 1 августа. В 21 час тронулись пешком. С большими трудностями выбрались из топкой лагуны. Пришлось идти пешком, так как берег был очень отмелый и ветер навстречу сильный. Шли четыре с лишним часа и здорово устали. Когда ветер стих, вышли на берег, отдохнули и поплыли дальше на клипер-боте.

Скоро пошел ровный приглубый берег. Было хорошо буксировать, и неожиданно быстро, в 07 часов 2 августа, мы добрались до входа в Гафнер-фиорд. Погода прекрасная: тепло, ясно. Только ветер порядочный. Здесь была база, оставленная группой Либина. Вскупорили ее. Взяли 2 банки молока, 3 плитки шоколада, 100 граммов кофе, немного чая, сахара, соли, одну банку бобов. Тут же было 20 банок консервов Вилькицкого. Взяли из них 8 банок. Хорошо покормили Нерпу.

Пересекли на клипер-боте ворота фиорда. Для этого мы и тащили клипер-бот на себе. Обходить Гафнер-фиорд - значит, сделать пешком лишних 90 километров. Из фиорда шло сильное, примерно 6 км/час, отливное течение.

На северном берегу Гафнер-фиорда отдохнули. Наелись вволю, и сейчас двинемся дальше. Ясно. Тепло. Но ветер с востока все еще сильный, около 8 метров.

3 августа. У базы Вилькицкого. Около 19 часов 2 августа вышли от Гафнер-фиорда на клипер-боте. Все время приходилось усердно грести при довольно сильном встречном восточном ветре.

Через 7 часов непрерывной гребли наше утлое суденышко пришло к устью реки Фонтанки. Там много островков и отмелей. Немного отдохнули, и пошли через залив Дика напрямик к мысу Могильному. Через 5 часов гребли прибыли туда. Вскупорили здешнюю базу, также оставленную Либи-ным. Она оказалась беднее, чем ожидали, - ни риса, ни масла там не было. Котлеты пропали, скисли и заплесневели. Испортилась часть галет. Взяли галет четыре пачки, одну банку консервов бобовых, одну банку молока. Поели рисового супа из консервов Вилькицкого. Он неважен. Сильно устали и быстро улеглись спать.

6 августа. Бухта Палландера. В 0 часов 4 августа вышли пешком с базы Вилькицкого через тундру напрямик к южному мысу первой большой лагуны. Клипер-бот дальше нам не понадобится. Оставили его на базе.

В тундре много ягеля, как будто плесенью подернута почва. Много оленей. За 5 часов перехода Нерпа вспугнула совсем рядом 4-5 групп оленей по нескольку штук. Песцовых следов меньше, чем в районе Таймырской губы. Леммингов здесь также гораздо меньше, чем на Таймыре. Там Нерпа через каждую сотню шагов совала нос в землю, а здесь редко.

Погода благоприятная, прохладно. Солнце. Вот только ветер надоел - уже давно некуда от него спрятаться.

В 05 часов были у южного мыса бухты Палландера. Остановились отдохнуть и поесть.

В 07 часов тронулись опять в обход бухты. Вскоре наткнулись на широкую дельту какой-то речки. Переходя первый рукав, сняли только башмаки, но замочили штаны. Оказалось, глубоко. Потом сняли и штаны. И прошли так, без штанов, всю дельту, шириной километра в три, пересекая множество рукавов. Холодно. Ветер около 10 метров. Температура + 5°.

В глубине бухты на мысе заметили знак. Раньше его здесь не было. Подошли. Написано на доске: "Встречаем вас в восточной части бухты. Телега и 10 собак. Зуез, Соловьев. Спешите". Здорово. По восточная часть бухты очень обширна. Бухта вытянута с севера на юг. Вот, халдеи, не могли написать точнее, где сидят. Искали по берегу около четырех часов, устали. Остановились на берегу. Я стал готовить еду. Яша налегке отправился еще поискать. Пропал надолго. Я приготовил отличную кашу. Съел половину. Улегся спать. Солнышко немножко пригрело. Яша долго не возвращался, вероятно, нашел лагерь и разговорился там. Так и было.

На берегу вдали с северной стороны показался человек. По походке напоминал Федора Никифоровича. Действительно - это был он. Скоро пришел и Соловьев. Взвалили они наши ноши на себя, а я пошел налегке. Их лагерь был в 5 километрах к северу, в северной части бухты.

Откуда же телега? Сделана аккуратно. Площадка примерно 1,5х2,0 метра. Передняя ось поворачивается - все как полагается. Оси с колесами - запасные от самолета У-2, на резиновых шинах. Только что без рессор.

- Кто же придумал?

- Да мы собирались пешком идти вас встречать, а Дмитрич говорит - бери, дядя Федя, две оси от У-два и мастери телегу - тундра подсохла, отлично пойдет. И верно - идет хорошо.

Действительно, собаки тянут ее легко. Что по мокрой тундре на нартах ездят - слышал, но чтобы на телеге - такого еще не бывало. До Папанина, разумеется. Это здорово.

Встали после отдыха около 3 часов 5 августа. Опять поели, вернее, налопались. У ребят было много провизии, и мы с Яшей наверстывали упущенное.

Пошел сделать невдалеке магнитные наблюдения. В это время товарищи уже вышли из лагеря, с тем чтобы я их догонял. Через час нагнал. Они меня поджидали. Яша чувствовал себя неважно после очень обильного обеда.

Остановились в 22 часа в северной части бухты Паллан-дера. Выспались. Хорошо поели. Сейчас 10 часов 6 августа.

Нам осталось до дому около 50 километров, за два перехода дойдем.

8 августа мы пришли домой. На рейде уже стоял "Сибиряков", разгружавший нашу смену. Сейчас же прошу Ивана Дмитриевича поднять самолет и посмотреть, где Виктор и Вася,- может быть, надо им помочь, может быть, привезти их сюда.

Посадочная полоса подсохла, и 9 августа мы с Праховым взлетаем на колесах на У-2. Идем к юго-западу вдоль трижды пройденного мною и зимой, и летом берега.

Полоса чистой воды шириной 5-10 километров тянется вдоль берега. Проходят мимо знакомые мысы, бухты, лагуны. Ну вот и лодка! Примерно в 60 километрах от станции ходко движется наша лодка, Виктор и Вася машут руками - показывают, что у них все в порядке. Делаем над ними пару кругов и, успокоенные, возвращаемся. Будут дома завтра или послезавтра.

Так закончился наиболее ответственный и трудный для меня в ту пору поход. Трудный физически и ответственный морально. Ведь всего предусмотреть было невозможно. Но нам удалось провести его четко, по расписанию, без каких-либо потерь.

Закончилась работа на мысе Челюскин. Наши с Аней результаты - кипы фотобумаги с записями колебаний магнитного поля, журналы контрольных наблюдений, журналы наблюдений за полярными сияниями и измерений радиоактивности воздуха. В них содержатся ценные научные данные, но чтобы разобраться в них, нужны годы камеральной обработки, сопоставления с наблюдениями многих других обсерваторий наших и зарубежных.

Только тогда станут яснее особенности магнитных бурь, связь их с полярными сияниями и деятельностью Солнца, станут более понятными процессы в ближнем космосе, которые в настоящее время приобрели столь большую актуальность. Все это очень интересно, но это не для меня.

Мне не терпится скорее завершить ту дополнительную, "инициативную", как сейчас говорят, работу, которую я выполнял вместе со своими товарищами в походах,- магнитную съемку и проверку карты.

Сейчас при выгрузке новой смены аврала почти нет. Никаких новых домов строить не нужно. Только уголь и продовольствие - это пустяки. И я начинаю обработку полевых наблюдений сейчас же. Аня уже сменила гнев на милость. Она еще до моего прихода закончила все отчеты по обсерваторской работе, подготовила к передаче сменяющим нас товарищам всю аппаратуру. Теперь она помогает мне считает "во вторую руку" результаты астрономических и магнитных измерений. Вводит в магнитные измерения поправки, основанные на учете колебаний магнитного поля, зафиксированных в обсерватории.

Но только я могу вести чистовую прокладку маршрутов (вчерне я делал это в пути), связывать в одну схему все те мысы, изгибы берега, повороты русла реки, горы, на которые я тысячи раз наводил визир буссоли или трубу теодолита. Они увязаны между собой измерениями расстояний на маршрутах, многократными засечками тех же приметных мест с разных точек пути. Они зарисованы на сотнях панорамных схем, иногда мерзнущей рукой, иногда под дождем, и только я могу разобраться, что есть что. На всех маршрутах есть повторные точки, их сходимость демонстрирует качество И точность всей работы.

Я заканчиваю ее уже дома, в Ленинграде. Закрываю почти весь пол нашей маленькой комнаты рулонами ватмана и кальки.

Походы на полуострове Таймыр в 1935 году.

Сначала на координатную сетку наносятся астрономические пункты, затем между ними прокладывается, и при этом корректируется, линия маршрута. После этого наносятся пункты магнитных измерений. Сейчас они приобрели географические координаты, независимо от карты. С магнитной съемкой все.

А карта? Я помню, с каким интересом в Арктическом институте встретили в 1933 году результаты полуинструментальной съемки, проделанной мною в походах по Земле Франца-Иосифа.

Там было много проще - на плоскости морского льда лежали острова. Важнее всего было уточнить их очертания и расположение в горизонтальной плоскости. Съемка была двумерной.

Здесь мы шли по пересеченной местности, подымались на горы, постоянно меняли высоту. Съемка становилась трехмерной. Я повторял засечки на одни и те же горы и другие местные предметы на разных маршрутах. Мы видели множество неправильностей в нанесенных на карте очертаниях береговой линии. А во внутренней части полуострова многое наносили на карту впервые - отроги гор Бырранга, реку Траутфеттер. Все это потребовало большого труда.

Труднее всего было обработать результаты полуинструментальной съемки последних маршрутов - в Гафнер-фиорд и на реку Таймыру. Но мне казалось, что они будут полезными, и я трудился не отрываясь несколько недель.

И вот я тащу в Гидрографическое управление Главсевморпути большой рулон ватмана, где в крупном масштабе нанесена вся северная часть Таймырского полуострова от мыса Челюскин до реки Таймыры.

Там обозначены очертания местности, нанесенные по старым картам, которые имелись в моем распоряжении, и новые - по нашей съемке. Кое-где расхождения очень существенны.

С. С. Рузов, один из руководителей Гидрографического управления, вежливо принял этот материал и поблагодарил меня, но очень скоро я понял, что вся наша работа никому не нужна.

Не потому, что она была плохо сделана, а потому, что устарела, еще не будучи законченной. Я понимал, разумеется в общем, огромный размах и высокие темпы, которые придала наша партия работе по освоению Северного морского пути. Но не заметил конкретного выражения этого именно в той области, которой взялся заниматься попутно.

Еще в 1930-1932 годах полуинструментальная съемка в Арктике использовалась широко и весьма успешно, например Ушаковым и Урванцевым в экспедиции на Северной Земле, в 1933 году она была еще уместной, но в 1934 году уже устарела. Летом 1934 года вышли первые гидрографические суда Главсевморпути и первые сухопутные геофизические и топографические отряды. Планом их работ была охвачена вся прибрежная Арктическая зона. В 1935 году они уже начали давать результаты. Началась аэрофотосъемка. Кстати, тот самолет, который крутился над нами в Таймырской губе, как раз и вел аэрофотосъемку.

В этих условиях наша полуинструментальная съемка оказалась просто-напросто лишней. Эта методика исследований ушла в прошлое, именно сейчас - в этом году. В ходе советского освоения Арктики счет шел не на десятилетия, а на месяцы.

Целиной

Долгий путь

Джасасын Сталин! Джасасын Кызыл Киргизстан! Джасасын джолдоштор Папанин, Кренкель, Федоров, Ширшов!

Эти приветствия выкрикивает множество людей, тесно стоящих и идущих вдоль дороги, так что мы едем на конях Шагом среди них, как по коридору,- секретарь Иски-Наукатского районного комитета партии, председатель Райисполкома, несколько почтенных пожилых аксакалов и я.

Жгучее солнце, вблизи зеленые холмы, поля табака, вдали рыжие горы. Совсем вдалеке сверкают снежные вершины. Большинство мужчин в темных, часто в зеленых полосатых халатах, подпоясанных цветными платками, на головах войлочные шляпы, напоминающие старинные треуголки или тюбетейки. Женщины в цветных широких платьях, на головах яркие платки. Многие держат на палках полотнища, с теми же приветствиями на киргизском и русском языках. Все в радостном оживлении. Машут руками.

Ведь это меня встречают жители Иски-Наукатского района Ошской области Киргизской республики - депутата, избранного ими в Верховный Совет СССР. Хотя я здесь уже второй раз и за полтора года несколько освоился с положением известного человека, но все нее чувствую себя неловко.

И мы - на конях, и все встречающие направляемся на митинг. Он собрался на площади небольшого городка - районного центра. Поднимаемся на трибуну. Собравшиеся - их около двух тысяч человек - затихают. А я очень волнуюсь - сейчас мне предстоит публичный экзамен.

Собрание открывает председатель Райисполкома, пожилой киргиз. Молодой парень переводит его слова на русский язык - для меня. А потом слово мне - для отчета о сессии Верховного Совета, о моей работе. Я докладываю, как и в прошлом году, на русском языке, и присутствующие терпеливо ждут перевода.

Ну а теперь, отстранив переводчика, начинаю читать свой доклад на киргизском языке. При первых словах вижу удивление на лицах, а потом слушают спокойно, лица невозмутимы. Пять, десять, пятнадцать минут я говорю и не вижу, не могу сообразить - понимают меня или нет. Едва помня себя от волнения - заканчиваю. И вот вознагражден возгласами одобрения, аплодисментами.

Чем я мог отплатить своим избирателям за их доверие, гостеприимство, за их дружеские чувства? Конечно, выполнял их наказы, помог кое-чем развитию района, но хотелось сделать что-то приятное им лично.

Была и другая причина. В то время в селах и маленьких городках республики русского языка никто не знал. А в некоторых районах, в том числе и в Иски-Наукатском, секретари были русские. И в прошлый приезд я упрекал секретаря в том, что он, не утруждая себя изучением языка, по существу, целиком находится в руках переводчика. Он отговаривался трудностью языка, недостатком времени и т. п. Вот тогда я и вызвал его на соревнование - заявил, что в Ленинграде подготовлюсь к тому, чтобы вести на киргизском языке хотя бы самые элементарные беседы. Одолел.

Неповторимая красота природы, смелость, большое чувство собственного достоинства, радушие и гостеприимство людей - дехкан в цветущих долинах, пастухов в горах, углекопов в копях Кизил-Кия - киргизов, украинцев, русских, узбеков,- населяющих горы и долины. Замечательное озеро-море Иссык-Куль - высоко в горах. И я тут не турист, а один из избранников этого народа в верховном органе Советской влаети.

Высоко же оценила партия и народ нашу работу на Северном полюсе!

Мне вспоминается рапорт, который торжественно произнес начальник экспедиции на "Таймыре" Остальцев, подойдя впереди большой группы моряков к нашему лагерю. Рапорт о том, что прибывшие сюда корабли "Таймыр" и "Мурман" "предоставляются в Ваше распоряжение". Почему рапорт, а не просто указание - собираться, готовиться к посадке? Ах да, ведь мы тут самые старшие - депутаты Верховного Совета СССР, представители Советской власти.

Митинг в Ленинградском порту. На причалах просторно, и с мостика "Ермака" мы видим много-много тысяч человек. Здесь мне в первый раз в жизни приходится выступать на огромном публичном митинге, а в сущности, перед всей страной - микрофоны включены и работают все радиостанции Советского Союза. Говорю, и лишь порядочно времени спустя понимаю, насколько ответственным является каждое слово каждого из нас.

Мы всей душой ощущаем искренность, теплоту и, если можно так выразиться,- колоссальный объем дружеских чувств, идущих к нам от всего народа и от каждого из встречающих в отдельности.

Еще оглушенные встречей в Ленинграде, прямо с поезда въезжаем в Кремль, входим в сверкающий Георгиевский зал, где из-за столов встают многие сотни самых выдающихся людей страны, а навстречу нам идут члены Политбюро во главе со Сталиным. Люди, которых я видел до этого только на портретах, сидят вместе с нами за одним столом, дружески расспрашивают нас все еще очумелых - о работе, о жизни на льдине, о наших семьях.

В марте мы с Петей докладываем о научных результатах экспедиции на общем собрании Академии наук.

Большой зал Дома Ученых полон. Но не в этом дело, я уже попривык выступать перед большой аудиторией: здесь нам с Петей - экзамен. Из присутствующих ученых нас знают только Шмидт и, может быть, еще один-два человека. И мы прекрасно понимаем, что все думают - герои-то герои, наблюдения кое-какие они, разумеется, провели, но чего стоят в науке эти парни, на каком уровне вели они там свои исследования?

И тут мы с Петей определенно не подкачали. Несмотря на нехватку времени, несовершенство многих приборов, трудные, иногда очень трудные условия, несмотря на некоторую собственную неорганизованность, наша экспедиция собрала действительно большой и ценный материал. Действительно много открытий. И у нас хватило знаний и ума, чтобы не только изложить, но и в определенной степени обобщить собранный материал. Это тонкое дело - степень обобщения.

Мы не торопились строить какие-то глобальные теории, но, многократно и тщательно обдумав свою информацию, мы представили ее в виде цельных элементов, а не россыпью отдельных фактов.

Нам не было стыдно ни перед крупными учеными страны, ни перед своими товарищами- Иваном Дмитриевичем Папа-ниным и Эрнстом Кренкелем, которые так много сделали, "чтобы наука не страдала", так верили в наши знания.

И еще многие и многие встречи, митинги, приветствия, вручение орденов и Золотых Звезд, все новые и новые выражения дружеских чувств, любви, теплоты со стороны советских людей во всех уголках нашей Родины.

Конечно, мы и мечтать не могли о таком отношении к порученному нам делу, о такой оценке его результатов. Но в одном мы четверо были твердо убеждены - это не только и не столько награда за прошлое, сколько аванс на будущее. И всей своей дальнейшей жизнью мы обязаны оправдать доверие Родины...

А начиналось все очень буднично.

Я узнал об экспедиции на Северный полюс зимой 1935-35 года от Ивана Дмитриевича, который был намечен ее начальником. Он, в свою очередь, предложил мне участвовать в экспедиции в качестве геофизика - одного из двух ученых.

Решение о проведении такой экспедиции было вполне закономерным. Оно диктовалось не желанием удивить мир или поставить какой-то рекорд. Каждый полярник понимал, что это очередной этап советского исследования Арктики. Плавание Северным морским путем и все освоение полярных районов нашей страны требовало все большей информации о Северном Ледовитом океане.

Сейчас, когда географическое описание нашей планеты, по существу, завершено и исследование оставшихся кое-где на континентах "белых пятен" вряд ли внесет что-либо принципиально новое в науки о Земле, трудно представить, что в тридцатые годы мы не располагали достоверными данными о природе Арктической и Антарктической областей Земли.

Знаменитые полярные путешественники начала нашего века - Пири, Скотт, Амундсен - уже побывали к тому времени и на Северном, и на Южном полюсах. Бэрд, а затем Амундсен, Нобиле и Элсуорт пролетели над Северным полюсом, позднее Бэрд пролетел и над Южным полюсом.

Однако это были скорее спортивные, чем научные, предприятия.

Природа же Центральной Арктики оставалась объектом многочисленных, нередко противоречащих друг другу гипотез, основанных большей частью на косвенных данных. Надо было найти новый метод работы, обеспечивающий длительное планомерное и комплексное изучение Центральной части Ледовитого океана.

Предложения о такой экспедиции - о высадке на дрейфующий лед группы ученых, имеющей разнообразную научную аппаратуру и располагающей достаточным временем,- выдвигались не раз. Фритьоф Нансен посвятил последние годы своей жизни деятельности международного научного общества "Аэроарктика", в программе которого предполагалась высадка научной станции на несколько недель на дрейфующий лед с помощью крупного дирижабля. Дирижабль - "Граф Цеппелин" - обещало предоставить правительство Германии. Уже был совершен первый пробный полет "Цеппелина" в Арктику с участием советских ученых и радиста Эрнста Кренкеля.

После фашистского переворота в Германии деятельность "Аэроарктики" прекратилась, но идеи остались. Они разрабатывались, в частности, профессором В. Ю. Визе в Арктическом институте. Участники Челюскинской экспедиции - и среди них П. П. Ширшов и Э. Т. Кренкель - не раз, основываясь на собственном опыте, обсуждали с О. Ю. Шмидтом не только идею, но и практические возможности организации научной дрейфующей станции в Ледовитом океане.

Как раз тогда же советские авиаторы ставили один за другим мировые рекорды, осуществляя далекие перелеты. А. Н. Туполевым был создан самолет "АНТ-25", способный пролететь дальше всех. И был на примете хороший маршрут - из Москвы в Америку кратчайшим путем через Северный полюс. Выдающиеся советские летчики В. П. Чкалов, М. М. Громов и другие мечтали его проложить. Но для этого нужно было знать погоду где-то в середине пути через безлюдное пустое пространство - в районе Северного полюса. В то время самолеты не могли подниматься выше любых облаков, в холодных облаках - покрывались льдом, теряли скорость при встречном ветре. Летать было трудно.

Конструкторское бюро Туполева создало и тяжелый самолет "ТБ-3", поднимавший несколько тонн полезного груза и обладавший небольшой посадочной скоростью,- пригодный для доставки оборудования станции в центр Арктики и посадки на лед. Это был военный бомбардировщик. Его приспособили для научной работы в Арктике - расширили помещения для груза в фюзеляже и крыльях, моторы приспособили для заправки на холоде, установили дополнительные баки для горючего, поставили новейшее по тем временам навигационное оборудование, усилили радиостанцию и т. д.

Кое-какой опыт посадок на "лед был накоплен. Уже во время спасения экипажа дирижабля "Италия", потерпевшего катастрофу в Арктике в 1928 году, М. С. Бабушкин и Б. Г. Чухновский благополучно садились на ледяные поля, выбирая подходящие места с воздуха, и затем взлетали. Садились на лед и взлетали летчики, спасавшие экипаж раздавленного льдами "Челюскина" в 1934 году. По мнению этих и других полярных пилотов, в любом районе Ледовитого океана можно было разыскать подходящие для посадки тяжелых машин ледяные поля. Это и было принято в расчет при планировании экспедиции.

Таковы были предпосылки к тому, чтобы правительство приняло предложение полярников, ученых и летчиков об организации научной станции на полюсе. Обязанности начальника дрейфующей станции были возложены на И. Д. Папанина.

Всей своей жизнью он заслужил эту честь. Родившись в 1894 году в семье матроса в Севастополе, на Корабельной стороне, он начал свою трудовую жизнь 14 лет учеником токаря в мастерских Севастопольского военного порта. В 1915 году он был призван на военную службу в Черноморский флот.

После Октябрьской революции матрос Иван Папанин сражается в первых отрядах Красной гвардии. Преданный революции, находчивый и изобретательный, он стал талантливым командиром Красной Армии, принимал участие в многочисленных боевых операциях на Украине и в Крыму. По окончании гражданской войны, демобилизовавшись, Папанин работает в Наркомате связи. Он берется за строительство крупной радиостанции в одном из самых глухих мест страны - на реке Алдан в Якутии, где еще бродили остатки белогвардейских банд,- и с честью выполняет эту задачу.

В 1930 году он впервые попадает в Арктику, как рассказывалось выше, для обмена почтой между советским кораблем и немецким дирижаблем,- и, представив масштабы государственных задач, которые предстоит, решить советским полярникам, Папанин решительно становится в их ряды.

На Земле Франца-Иосифа, где ему было поручено создать крупную геофизическую обсерваторию, и на мысе Челюскин в совместной работе на протяжении четырех лет - и на разгрузке кораблей, и на строительстве домов, и в научных наблюдениях, и в походах - сложилась, выросла и окрепла наша с Иваном Дмитриевичем дружба, продолжающаяся вот уже более сорока пяти лет.

И тогда, в 1936 году, я с большой радостью и гордостью узнал, что для И. Д. Папанина моя кандидатура в экспедицию на Северный полюс в качестве астронома й геофизика была очевидной.

Еще меньше сомнений у кого бы то ни было могла вызывать кандидатура Э. Т. Кренкеля. Он имел ббльший, чем каждый из нас, опыт и стаж работы в Арктике. И не просто работы. Это ему принадлежит инициатива применения на полярных станциях радиосвязи на коротких волнах. В 1936 году Кренкель имел уже огромный опыт обеспечения радиосвязи в самых различных условиях - на полярных станциях, на кораблях и даже на дирижаблях.

Если читатель еще не знаком с отличной книжкой Эрнста Теодоровича "RAEM - мои позывные", пусть прочтет ее. Она позволит составить представление об ее авторе лучше, чем любое другое описание.

Петр Петрович Ширшов - гидробиолог и гидролог - также не случайно был приглашен в экспедицию на полюс. Окончив биологический факультет университета, он сразу же отправился в северные моря. «На шхуне "Ломоносов" нас было семь матросов...» - так начиналась шуточная песенка, сочиненная участниками первой для Петра Петровича полярной экспедиции. Теперь ученые-океанологи выходят в океан на отлично оборудованных больших кораблях, специально предназначенных для научных исследований. Тогда же экспедиции проводились на маленьких деревянных судах - чаще всего это были моторно-парусные шхуны водоизмещением 200-500 тонн, построенные для промысла тюленей. Все участники плавания, естественно, были и матросами тогдашних "кораблей науки".

Зарекомендовав себя отличным специалистом, мужественным и доброжелательным человеком, охотно выполняющим любую нужную работу, П. П. Ширшов был взят О. Ю. Шмидтом в рейс "Сибирякова", - впервые прошедшего Северный морской путь в одну навигацию. Он, как и Э. Т. Кренкель, принял участие и в рейсе "Челюскина". В ледовом лагере О. Ю. Шмидта Ширшов продолжал вести возможные в тех условиях гидробиологические исследования, а также возглавлял "аэродромную бригаду", выполнявшую наиболее тяжелую и ответственную работу - подготовку взлетно-посадочной полосы для самолетов, на которых затем все обитатели ледового лагеря были вывезены на Большую Землю.

На дрейфующей станции каждый работал в нескольких областях, но, кроме того, И. Д. Папанин считал необходимым, чтобы жизненно важные для нас действия дублировались. Так, наряду со мной астрономические определения мог выполнять Кренкель, метеорологические наблюдения - Кренкель и Папанин, дублером Кренкеля в радиосвязи был я. Ширшову предстояло освоить специальность врача. Папанин справедливо считал, что биолог подойдет для этого более, чем кто-либо другой. И Петр Петрович с полной ответственностью взялся за это дело. Почти год наряду с другими обязанностями по подготовке экспедиции он работал в клинике, осваивая простейшие медицинские приемы.

Основная тяжесть подготовки лежала на Иване Дмитриевиче. Все необходимое можно было разделить на три группы: научная аппаратура, средства связи и источники энергии, продовольствие и, как сейчас сказали бы,- оборудование жизнеобеспечения: жилье, обогрев, одежда и прочее. Главная трудность - необходимость уложиться в малый вес. Он строго лимитировался грузоподъемностью самолетов. 10 тонн и ни килограмма больше. Поэтому почти все разрабатывалось и делалось заново: радиостанция, жилая палатка, научная аппаратура, продовольственные концентраты.

Опытный администратор, Иван Дмитриевич начал е того, что "отделился" от Главного управления Северного морского пути. Он добился самостоятельной организации. Свой счет в банке, свой - пусть очень маленький - штат сотрудников, свое помещение.

Мы с Ширшовым жили в то время в Ленинграде и готовили научную аппаратуру. Одна из ленинградских радиолабораторий разрабатывала специальную радиостанцию. Все остальное лежало на Иване Дмитриевиче.

Есть в Москве Рыбный переулок - он расположен между улицей Куйбышева и улицей Разина. По его южной стороне - угрюмые старые здания торговых помещений. На первом этаже в дореволюционное время располагались, очевидно, склады или магазины, а на втором - их конторы.

Как-то приехав по вызову Ивана Дмитриевича в Москву, я пробирался по тесным неудобным переходам этого старого здания в наше помещение. Это одна комната с низким потолком и большим полукруглым окном, начинающимся прямо от пола.

Еще не войдя в жиденькую, крашеную зеленой краской дверь, слышу громкий смех. Давясь от смеха, здороваются со мной Ольга Тимофеевна, высокая и полная дама,- наша бухгалтерша и худенькая маленькая Мария Георгиевна - машинистка.

Иван Дмитриевич с озабоченным лицом приседает на корточки. Поверх обычного костюма на нем натянут меховой комбинезон - брюки вместе с безрукавкой. Приседая и поднимаясь, он проверяет - достаточно ли удобен задний клапан этой комбинации на все случаи жизни.

Портной стоит рядом - улыбается.

- Здорово, Константиныч, видишь, что черти сделали: когда садишься - тянет. Они, наши красавицы, смеются, небось, не приходилось им на пурге устраиваться, а мы с тобой, как никто, это знаем.

- Товарищ Папанин,- вмешивается портной,- мы тут клинья вставим - между этими швами.

- Ну да, я и говорю расширить - пару клинышков, только давайте в момент. Поднакачай там своих братков - сам понимаешь, какое дело - все готово, моторы ревут, а как мы без штанов улетим? Ну, давай.

Сев прямо на пол, Папанин стаскивает с себя комбинезон. К его костюму прилипло множество оленьих волосков. Гудит телефон.

- Да, да. Иван Дмитриевич, вас. Перешагнув через груду шкур, он берет трубку.

- Евгений Константинович, хотите чаю? Мы только что пили. Я сейчас подогрею.

- Погодите, Мария Георгиевна,- может быть, спешное дело,- я киваю на Папанина, который внимательно слушает.

В нашей маленькой комнатке, как обычно,- сумбур. Огромный низкий подоконник завален всевозможными предметами: стопки алюминиевых кастрюль, вложенных одна в другую, несколько примусов, какая-то хитроумная заграничная керосинка, взятая на пробу. На большой жестяной коробке, где находится стандартный запас концентрированной провизии на 10 дней, высится гигантский валенок - только во сне может присниться такое чудище. Он специально сделан таким, чтобы надевать на толстый меховой чулок. На валенок натянута не менее солидная черная глубокая калоша. Небольшие тючки с гагачьим пухом, откуда вылезают нежные серые пушинки,- они носятся в воздухе. Везде оленья шерсть - она от пухлой груды спальных мешков, громоздящейся в углу.

- Ты Алексеев, ты наш дорогой товарищ, ты нас режешь. Пока сдашь на склад, пока проведут по книгам - неделя пройдет, а у меня тут специально приехал из Ленинграда наш астроном товарищ Федоров. Сейчас я его заброшу к тебе на машине, пусть забирает... Оформишь потом... Пошли их к черту... Ответственность я на себя беру...

Я настораживаюсь. Очевидно, пришел астрономический теодолит, специально реконструированный по нашему заказу. Мы его давно ждем.

- Мария Георгиевна, печатайте доверенность. Женя, диктуй - поедешь за теодолитом, забирай его сейчас же, а то пойдет по складам на неделю.

Тяжелое топанье слышно иа коридора - что-то несут. Дверка распахивается, в комнату пятится задом маленькая фигурка в черной флотской шинели. Это наш завхоз, агент и в общем универсальный сотрудник, изумительно работоспособный милейший Александр Федорович Шпиц. Он держит один конец туго набитого мешка, с трудом пролезающего в дверь. С другой стороны мешок энергично пихает Ромаша, здоровый парень - водитель папанинской машины. Пропихнув, оба отдуваются.

- Иван Дмитриевич, все в порядке - валенки получил, вот накладная.

- Какой порядок, в эмочке такое возить - просто зверство,- прихлебывая горячий чай, говорит шофер.- Вы сказали несколько пар, а тут надо было грузовик послать - там еще такой же мешок да меха по пути взяли, скоро совсем лопнет машина. (Машина - личная Ивана Дмитриевича, что было в ту пору величайшей редкостью. Он получил ее в премию за работу в Арктике.)

- Ну и черт с ней, для такого дела жалеть не будем. Ты действуй, Ромаша, сейчас поедешь с Константинычем за прибором.

Через полчаса я торжественно вношу сюда теодолит. Распаковываю не торопясь, внимательно рассматриваю каждую деталь.

- Привет всем,- большая фигура Эрнста пробирается между грудами вещей, лежащих на полу.- Женя, это что - тот самый, что у тебя в печенках сидит?

- Он.

- My хорошо, рад за тебя...

Так Шла, складываясь из мелочей, наша работа. Иван Дмитриевич мог заставить большой завод сделать и не раз переделать какой-нибудь предмет нашего снаряжения. Завод "Каучук" сконструировал и сделал наше жилье. Всесоюзный институт питания разработал продовольственные концентраты. Все они были хороши и нам понравились, кроме изобретенного пищевиками шоколада, смешанного с куриным мясом. Впрочем, и его ели.

Проверяли приборы.

...Высокий просторный зал Пулковской обсерватории. Его етены выкрашены в синий цвет, и от этого он кажется еще холоднее. Большой бетонный фундамент в середине зала. Именно в этой точке точнейшим образом определено значение силы тяжести, и здесь проверяются все гравитационные приборы. Поскольку придется работать на морозе, я и для проверки выбираю наиболее холодные дни. В тишине особенно громким кажется тикание часов, укрепленных в шкафчике, вделанном в стенку. Большая секундная стрелка рывками движется по циферблату.

В то время основным средством определения силы тяжести был маятник. Один и тот же маятник будет качаться быстрее в том месте, где сила тяжести больше. Вся хитрость в том, чтобы измерять период качания маятника с точностью до десятимиллионной доли секунды.

Измеряя силу тяжести в Центральной Арктике, мы им получали данные для определения "сплющенности" нашей планеты,

В Астрономическом институте под руководством профессора Ивана Даниловича Жонголовича мне изготовили специальный сильно облегченный маятниковый прибор. В нем четыре маятника, каждый из которых имеет период около полсекунды. Нехитрая оптическая система, связанная с контактным хронометром, прерывающим ток каждые полсекунды, позволяет измерять разницу в периоде маятника и хода хронометра. Чтобы обеспечить требуемую точность, нужно вести измерения серией в течение десяти часов, припав глазом к окуляру оптической системы, по 30 минут в течение каждого часа. Для одного пункта измерений требуется провести три таких серии. А хронометр следует проверять перед и после каждой серии по специальным высокоточным сигналам времени, передаваемым некоторыми радиостанциями.

Прибор должен стоять неподвижно. Многие специалисты считали такие измерения на дрейфующем льду вообще невозможными. Однако мне не раз приходилось делать астрономические и магнитные измерения на льду, в частности на дрейфующем. Обычно удавалось отнивелировать теодолит с большой точностью и движение льдины не отражалось на измерениях.

Поэтому было решено рискнуть, так как экспериментальных данных о сжатии земного шара у полюсов в то время не было. Вот я и хожу в получасовых перерывах по синему тускло освещенному залу и мерзну. Почему-то в Ленинграде та же самая температура переносится тяжелее, чем в Арктике. Это я уже заметил. Подобрав под себя поли пальто, в очередной раз сажусь к прибору...

Не первый раз я собирался в экспедицию, но никогда подготовка не была столь многообразной и ответственной. И отработка личных навыков в новых делах - у меня радиосвязь, у Петра - медицина (и уровня фельдшера не так просто достичь!). И заказы на снаряжение - много сотен заказов. Особые нарты, мягкие - из специальной резины - мешки для горючего. И ветродвигатель, который должен весить - с опорой, динамомашиной и всем прочим - не более 50 килограммов. И специально рассчитанные графики и таблицы для упрощения расчета широты и долготы по наблюдениям солнца и звезд, и т. д. и т. п.

Одежду шили на каждого, и ее часто приходилось приносить домой. Большой кучей она громоздилась в нашей маленькой комнате.

"Ой, да вы прямо на Северный полюс собираетесь!" - воскликнула соседка по квартире, заглянув как-то в нашу комнату. Не знаю - вспомнила ли она об этих своих словах, когда через три Месяца услышала о нашей экспедиции.

Подготовка велась в закрытом порядке. Было решено объявить об экспедиции только по достижении ею полюса. Однако тысячи людей неизбежно знали о ней - и те, кто трудился над снаряжением дрейфующей станции, и те, кто готовил самолеты, и многие другие. Как сейчас бы показалось, у нас не было никакого порядка в соблюдении секретности - ни прошитых, с сургучными печатями, тетрадей, ни сейфов. Бумаги шли без каких-либо грифов. Только предупреждали - об этом деле пока не говорите. И никто не проговорился, ничего не проникдо ни в нашу, ни в зарубежную печать.

В феврале 1937 года мы провели последнее испытание. По Большой Калужской улице (ныне Ленинский проспект) едет обычная грузовая "полуторка". Папанин в кабине, мы трое - в кузове на вещах. Минуем Калужскую заставу, справа остается развороченная глина, чуть вышедшие на поверхность стены строящегося здания ВЦСПС. Сворачиваем влево на дорогу - ныне Профсоюзную улицу и останавливаемся в Теплом Стане. Там и сейчас расположен радиоцентр, тогда он принадлежал Главсевморпути.

На отгороженной территории выбираем полянку и разворачиваем свбе хозяйство. Поставили палатку, мачты антенны. Установили некоторую научную аппаратуру и радиостанцию. Зажгли в сумерках керосиновую лампу - "молнию" - это и для света, и для тепла. Вскупорили одну коробку с продовольствием. И начали жить. Я усердно определял координаты Москвы, а Эрнст держал радиосвязь... на сотню метров. Впрочем, он, используя свои личные позывные, связывался отсюда и с радиолюбителями во многих точках земного шара.

Прожили несколько дней. Приняли и угостили обедом О. Ю. Шмидта, Г. А. Ушакова и других руководителей Главсевморпути. Все оказалось в норме.

Теперь готовимся к отлету. Он состоялся 22 марта. И только 2 апреля я смог сделать первую запись в своем дневнике.

2 апреля. Нарьян-Мар. Вылетели из Москвы 22 марта и только 29-го прибыли сюда.

В Москве перед вылетом масса хлопот, суетня. 21-го вечером стало известно, что вылет назначен назавтра. Нужно было торопиться. Ранняя весна наседала на нас. Из Москвы самолеты вылетали на колесах, но снег на аэродроме начал таять и взлетать трудно. В последний момент часть нашего груза сняли с самолетов. Нам нужно было отправить его в Архангельск поездом. Ночью мы погрузили в вагон на товарной станции Северного вокзала около двух тонн аппаратуры и снаряжения. Прицепили его к пассажирскому поезду. Затем нужно было закончить денежные расчеты. Всю ночь занимались этим с нашей бухгалтершей. Только в 01 час 22-го вернулся в гостиницу.

Отец и мать, которые приехали из Горького меня провожать, пока не спали. Аня осталась в Ленинграде. Примерно через два месяца ей предстоит родить нашего первого ребенка. Она и так очень волновалась и переживала мой отлет, опять очень боялась за меня. Мы решили, что лучше ей сюда не ехать.

Вытащил из Петиной комнаты свой рюкзак, примерил и подогнал одежду. Тут пришел мой старый приятель, журналист Евгений Рябчиков. Он рассказывал о разных интересных вещах. Около трех разошлись спать, а уже в 5.30 разбудил телефонный звонок. Шпиц сообщил, что нужно приготовиться, скоро должна заехать машина. Привел себя в полярный вид. Мы с отцом и матерью вышли в вестибюль гостиницы "Москва". Здесь уже было много нашей публики.

Около 6 часов прибыли на аэродром. Обрадовались, что слегка подморозило. Но старт оттягивался, копались механики. Почему-то не заводились моторы, чего-то не хватало, да и погода на пути была что называется - на пределе. Провожающие и мы, "пассажиры", толкались без дела в томительном ожидании. Всем хотелось спать. А тем временем теплело и снег постепенно совсем раскис. Наконец, около 12 часов, объявили, что старт все-таки состоится. Разошлись к машинам. Один за другим заводились моторы. Оглушительные хлопки, учащаясь, переходили в мощный рев. Водопьяновская машина сдернулась с места, побежала на старт. Мы четверо отцеловались с провожающими и залезли в свою машину, которую вел Алексеев. Сбились в середине фюзеляжа. Корабль долго не мог оторваться от снега, два раза повторял разбег, а когда поднялся, то сейчас же попал в сильную болтанку.

Летели, низко прижатые облаками, часто попадая в мокрый снег. Для посадки нам отвели большое поле возле села Холмогоры - родины Ломоносова. На нем укатали полосу, достаточно твердую, чтобы можно было сесть на колесах. Здесь предстояло "переобуть" самолеты - поставить на лыжи. Лыжи подвозили к машинам, прицепляя каждую из них к лошади.

Через два-три дня все самолеты стояли на лыжах, но погода испортилась и лететь дальше было нельзя. А весна и здесь нас настигала, заставляла торопиться. Того и гляди снег растает и на лыжах не поднимешься. Только 29-го удалось перелететь в Нарьян-Мар. Здесь сели на лед широкой Печоры. Места для разбега достаточно.

Здесь я впервые увидел домашних оленей. Запряженные в нарты, они быстро домчали всех нас в школу, отведенную для жилья. Надеялись пробыть один-два дня, а из-за погоды сидим уже пятый день. Свободного времени много. Понемногу знакомлюсь со всем большим коллективом экспедиции.

4 апреля. Нарьян-Мар. Вчера было партсобрание. Интересно выступал Шмидт. Он предупреждал о возможных неприятностях будущего пути.

- Наш коллектив, конечно, крепок,- говорил он,- пока мы вместе. Это не удивительно. Но нужно, чтобы стойкость и бодрость не покинули нас и в том случае, когда один из кораблей будет вынужден отстать или потерпит аварию...

Аварийный корабль, говорил он, будет сейчас же рассекречен и привлечет к себе внимание всей страны, превратившись в самостоятельную экспедицию. На этом он останавливался неоднократно.

Эти разговоры о возможных авариях, длительная возня экипажей самолетов, особенно - механиков, перед каждым вылетом сейчас мргут показаться странными. Надо учитывать, что в то время не только скорости, размеры, грузоподъемность, но и надежность самолетов были много меньшими. К тому же наши машины были не стандартными. Тяжелый бомбардировщик ТБ-3, сконструированный А. Н. Туполевым, был сильно переделан для нашей экспедиции.

Экспедиция шла на четырех машинах ТБ-3, которые вели М. В. Водопьянов, В. С. Молоков, А. Д. Алексеев и И. Т. Мазурук. Кроме того, был меньший самолет, для разведки - ТБ-2 с пилотом П. Головиным и старый, но также переделанный, снабженный полностью закрытой кабиной Р-5, на котором летел Крузе.

Вся эта разнокалиберная новая и очень сложная по тому времени техника требовала постоянной проверки, налаживания. Часто приходилось Чинить выходящие из строя части. И недопустим никакой риск - экспедиция во что бы то ни стало должна выполнить свою задачу. Вот и приходилось подолгу возиться с механизмами. Ожидать хорошую погоду...

Шмидт очень мягко остановился на всех наших неурядицах. Вообще он, по-видимому, старается смягчить все острые углы, в частности, объединить леткый состав и "пассажиров" в один коллектив. Кстати, "пассажиров" много. Представитель завода - инженер Кутовский, по-видимому, толковый человек, специалисты по радиооборудованию и по другим устройствам, начальник Управления полярной авиации М. И. Шевелев, помощник Шмидта по авиачасти, парторг экспедиции Догмаров, кинооператор Марк Трояновский, Еронтман - спецкор "Правды" и Виленский, спецкор "Известий". Последний добился участия в экспедиции уже здесь, в Нарьян-Маре. Отто Юльевич разрешил ему лететь в награду за его настойчивость.

44 человека идет ка всех машинах. Всех экипажей я еще не знаю. Очень нравится мне Спирин, штурман флагманского корабля. Простой, умный, прекрасно знающий свое дело человек. Необычайно скромен Василий Сергеевич Молоков. Везет груза больше всех, садится и взлетает лучше всех и всегда держится в тени.

Интересны механики. На нашем и молоковском кораблях они одинаковы. Старшие бортмеханики - старички, с осторожностью относящиеся к новшествам, необычайно работящие, дрожащие за каждый винтик. У нас Константин Николаевич Сугробов. Он постоянно ворчит, добродушно ругается с командиром и до последней возможности что-то подкручивает, проверяет, налаживает свое сложное хозяйство. Его помощники, два молодых парня, беспрекословно его слушаются. По-видимому, таков и Ивашина, старший механик Молокова. Он вылетел из Москвы с температурой 39,3°, никому не говоря об этом. Только здесь у него стал проходить грипп и он сознался. В последнем перелете он, с большим риском выпасть, вылезал из хвостового люка налаживать какие-то неполадки в руле высоты. Сегодня он, по-видимому немножко подвыпив, укорял Бронтмана в отсутствии интереса к ним, "кочегарам" воздушных кораблей.

Действительно, бортмеханики выполняют самую большую долю работы сравнительно с другими членами экипажа. Раньше всех они едут на аэродром и позже всех возвращаются. Трудно им возиться на морозе в запутанном металлическом хозяйстве. Они мало заметны, но сами себя считают той основой, которая все вывозит. Что пилот, штурман - пришли на готовое и лети, а вот подготовить материальную часть - это и есть самое тяжелое.

Бассейн, молодой механик Водопьянова,- изобретательный умный парень. Он предложил целый ряд дельных усовершенствований по основным специфическим проблемам эксплуатации самолетов в нашем полете: как заводить моторы, как стронуть самолет с места и т. д.

8 апреля. Нарьян-Мар. Собирались вылетать вчера. Поднялись в 6 утра. Перевезли все на аэродром. Но по последним синоптическим данным оказалось, что погода по пути и на Рудольфе скверная. Отставили. Ночью шторм на Рудольфе достиг 11 баллов.

Сегодня утром также были наготове. Сейчас на совещаниях, регулярно проводимых Шмидтом, начался спор, как лететь. Алексеев, Козлов, Мазурук стоят за короткие перелеты - предлагают сейчас идти на Маточкин Шар. Водопьянов считает лучшим пройти до Рудольфа в один перелет. Молоков молчит.

Не решили, что делать с колесами. До Рудольфа везти нельзя, машины перегружены. Если же лететь поэтапно, то их можно взять ва счет меньшего количества горючего. Оставлять здесь опасно. Едва ли зимний аэродром еще сохранится здесь, когда полетят обратно.

Последние три дня сильно потеплело. Тает.

11 апреля. Нарьян-Мар. Сегодня был неудачный старт. Погода по пути предполагалась приличной. На Рудольфе было совсем хорошо. Ясно, прекрасная видимость, тихо.

В 9.35 поднялся Головин. Ушел вперед. Через полтора часа должны были вылетать остальные. В 10.40 начали запускать моторы. В 10.50 побежал и взлетел Водопьянов.

Дальше пошли неурядицы. Задержался со взлетом Молоков. Отказал один мотор и у Мазурука. Он, высунувшись из кабины, махал Алексееву, чтобы тот поднимался, не дожидаясь его. Я вижу, как провожающие вереницей побежали к машине Молокова, чтобы раскачать ей хвост. Моторы там завелись, но не хватало сил, чтобы сдернуть ее с места. Наши моторы уже ревели вовсю. Я сидел в штурманской рубке, держа на коленях хронометры. Жуков, высунувшись в люк, наблюдал за взлетом и оживленно разговаривал с Водопьяновым, уже набиравшим высоту.

- Головин вернулся! - кричит Ванюша-механик, который забежал к нам в штурманскую, чтобы отсюда взглянуть на моторы. Мы с Жуковым выглядываем в окно. Действительно, Головин идет на посадку. Жуков вызывает Водопьянова: "Алло, алло, флагман, флагман. Я 172, 172. Головин вернулся, Головин вернулся в Нарьян-Мар".

Тем временем Головин сел. У его машины собирается публика.

Оказывается, он вернулся из-за плохой видимости. Поднявшись на 750 метров и пройдя около 20 миль слепым полетом в облаках, решил вернуться. Радист Стромилов передает это так:

- Я, понимаешь, принимаю метео, слышу неважно. Напрягаюсь. Вдруг механик тычет мне в нос сложенную бумажку, телеграмму. Я ему эдак рожу свирепую делаю, отстань, мол. Принял метео, передал телеграмму. Это было сообщение Головина о его возвращении.

Телеграмма не сразу попала к Коле. Головин сам не может написать записку. Для этого ему пришлось бы бросить управление. Решив идти обратно, он ткнул впереди сидящего штурмана Волкова и знаками показал ему, что дело дрянь. Тот, догадавшись об этом, пишет телеграмму и передает ее назад через механика. Порыв ветра уносит бумажку. Снова Головин толкает его в бок. Новая телеграмма. На этот раз она благополучно доходит до Стромилова. Стромилов запрятан в фюзеляже так, что ничего не видит. Летит, как кот в мешке. И поэтому не может догадаться о положении вещей.

Головин вернулся обратно, не дождавшись разрешения командира, и этим спутал Есе дело. Водопьянов, забравшись на 1700 метров, нашел отличную погоду. Все сводки на трассе были вполне благоприятными. Мы вполне смогли бы долететь до Рудольфа. Телеграмма о возвращении Головина пришла лишь за несколько минут до того, как он показался над аэродромом. Водопьянов в это время был уже в воздухе. Ему пришлось с большим риском сажать тяжело нагруженную, с полным запасом горючего машину. Командиры собрались у Отто Юльевича, который крепко продраил Головина.

15 апреля. Маточкин Шар. Улетели из Нарьян-Мара на следующий день - 12 апреля. Головин поднялся около 7 часов. Все были уверены, что теперь-то он не вернется. Около 9 часов наши корабли закрутили винтами. Скрюченные в неистовом ветре люди, поджавшись под стабилизатор, раскачивают хвост Н-170. Сначала медленно, плавно, затем быстрее и быстрее несется в вихре снега тяжелая машина по широкой реке. Напряженно вглядываясь, все стараются уловить момент отрыва. Этот момент не наступил. Раз, другой и третий стартует Водопьянов, выбирая различные направления, но все напрасно. Полный штиль и рыхлый снег не дают возможности развить нужную скорость. С затихающим ревом ползет корабль на место. Пилоты собираются у Отто Юльевича. Решено слить бензин для облегчения кораблей и идти на Маточкин Шар. Слили быстро, и в 10.30 успешно стартуем. Наш корабль взлетает последним. Остальные машины, набирая высоту, в это время уже уходят в облака. Понемногу лезем вверх. На 1400 метрах выходим из облаков. Других кораблей не видно. Ложимся на курс.

Ярко светит солнце. Под нами волнистая поверхность пухлого, белого облачного слоя. Примерно через час полета в облаках заметны прорывы, видно море, мелкобитый лед. Ровно грохочут моторы. Жизнь на корабле идет своим чередом. Догмаров, завернувшись в малицу, спит. Петя выглядывает в окно около механика. У Жукова что-то не ладится с пеленгатором. Он нервно крутит рамку радиокомпаса.

- Не взять ли высоту солнца? - спрашиваю я его.

- Нет. Пока не требуется,- отвечает.

Солнце сейчас еще сзади, для наблюдений нужно высовываться через верхний люк. Проходит еще час. Солнце уже можно увидеть в боковое окно. Облака поредели. Под нами море. Хорошо видны гряды торосов по кромкам полей. Замечаю какую-то нервозность штурмана. Я решил попробовать для практики измерить высоту солнца. Настраиваю пузырек секстанта, устраиваюсь. В штурманскую заходит Алексеев.

- Вы собираетесь взять высоту?

- Да.

- Пожалуйста, посчитайте скорее.

Я начинаю понимать, что ориентировка не в порядке. Измеряю, рассчитываю. Жуков тоже измеряет. Алексеев, выражаясь, как всегда, четкими и законченными фразами, добивается подтверждения с нашей стороны того, что под нами Карское, а не Баренцево море. Ну, в этом-то я уверен.

- Значит, земля от нас влево, градусов на девяносто?

- Да, так.

- Тогда мы сворачиваем круто влево, а вы повторите наблюдения.

Немного погодя Жукову удается взять пеленг радиостанции Маточкин Шар. Острота положения пропадает. Еще минут через пятнадцать показывается земля. Замечательно красивы сверху высокие берега пролива. Проходим над маленькой избушкой на мысе Выходном. Вот и радиостанция Маточкин Шар. Возле берега стоят все остальные машины. Садимся в 16 часов. Группа зимовщиков откапывает бочки с горючим. По бочке на нарты - и семь псов тащат их к машине. Мы всем экипажем решили полностью заправить самолет сегодня же. До 22 часов дружно работали, закачивая ручным насосом бензин из бочек в баки самолета. На Маточкином Шаре нам пришлось переждать сильную пургу, длившуюся несколько дней, и лишь 20 апреля вечером мы смогли вылететь на остров Рудольфа...

Пять машин шли цепочкой над суровыми горными вершинами хребта, протянувшегося вдоль Новой Земли. На ледниках красноватые отблески закатных сумерек. Потом море - ледяные поля и разводья. И вот они - знакомые острова Земли Франца-Иосифа. Мы идем вдоль западных берегов Австрийского пролива, того самого, по льду которого Володя Кунашев и я бежали на лыжах с собачьими упряжками всего четыре года назад.

И наконец Рудольф. Черные скалы обрывистых берегов подпирают огромный плавно очерченный ледниковый купол.

Снижаемся.

- Смотри, да тут все как положено - и "Т", и граница посадочной полосы обозначена, как в настоящем аэропорту! - восклицает Жуков.

Ну, а как может быть иначе - ведь начальник здесь Либин. Яша Либин, который все, что ему доверяют, делает только отлично.

Вот и он сам. Четко докладывает Шмидту и Папанину о том, что авиабаза полностью подготовлена для обслуживания всех машин. Вася Латыгин командует трактористами, растаскивающими самолеты по местам стоянок. Доктор Новодережкин с повязкой Красного Креста на рукаве полушубка осведомляется, нет ли больных.

Весь наш летний состав восхищен: "Это тебе не Нарьян-Мар, не Холмогоры - здесь не хуже, чем в Центральном аэропорту".

Растащив по местам самолеты, тракторы впрягаются в огромные сани, куда забираются все прилетевшие, и волокут их в поселок. Тут откуда-то стремительно, как метеор, на меня налетает Виктор Сторожко: - Идем скорей в дом, давай на лыжах.

Мы с ним быстро скатываемся с купола - поселок внизу, примерно в четырех километрах.

Мне попало за этот спуск от Шмидта.

- Отто Юльевич, да я здесь десятки раз скатывался, а теперь и дорога тракторами проложена.

- Вы не подумали, что можете совершенно случайно сломать руку или ногу,- что тогда прикажете делать?

Я еще не привык к мысли, что основная задача экспедиции - доставить нас четверых на полюс в целости и сохранности. Дублеры в то время еще не практиковались.

Здесь много моих друзей по предыдущим зимовкам. Отобраны лучшие из папанинских коллективов. Федор Никифорович Зуев, повар Вася Курбаткин, метеоролог Миша Каменецкий, Вася Латыгин и многие другие.

Мне понятно, какой огромный труд они выполнили, чтобы за несколько месяцев создать хорошую авиабазу, радиоцентр с маяком, образцовый поселок. Жить здесь было хотя и тесновато, но очень приятно. Вся экспедиция отдыхала. Но сколько можно отдыхать? Через несколько дней техника проверена, все гайки подтянуты, летный состав готов.

Теперь все смотрят на синоптика. Борис Львович Дзердзе-евский - один из опытнейших специалистов. Он, конечно, не знает, какая погода в районе полюса, но оценивает ее по ряду косвенных признаков, тщательно анализируя метеосводки, поступающие со всего северного полушария и особенно с полярных станций. И он, и Отто Юльевич предельно осторожны.

Нам никак нельзя потерпеть неудачу на этом самом ответственном этапе. А к погоде требования очень серьезные. Мы не можем, например, долго лететь в облаках. В районе полюса допустима лишь небольшая, отнюдь не сплошная облачность. При подходе к полюсу солнце должно быть спереди или сзади - направление нам укажет радиомаяк, а расстояние нужно проверять с помощью астрономических наблюдений и т. д.

Вот и ждем - дни, недели. И опять опасаемся весны - ведь и здесь потеплеет. Тогда снег размягчится и взлететь будет трудно.

Спокойная и, в общем, монотонная жизнь на Рудольфе иногда прерывалась заметными, памятными событиями.

Спирин решил проверить - направлен ли луч радиомаяка точно по меридиану. Для этого нужно удалиться вдоль луча от маяка на 50-100 километров и провести там астрономические определения. И вот радист из экипажа Водопьянова - Сима, Иванов и я, одетые в малицы, с трудом умещаемся в одноместной второй кабине маленького У-2. В первую садится Спирин, и мы вылетаем на юг, руководствуясь сигналами радиомаяка.

Прошли над островом Карла-Александра и садимся на лед в проливе к югу от него. Мотор приходится глушить - для надежного определения координат мне нужно около четырех часов. Быстро делаю первую серию измерений.

Подхожу к самолету. Иванов с унылой физиономией докладывает Спирину, что после того, как он сообщил на Рудольф о нашей посадке - радиостанция вышла из строя. Иван Сергеевич, человек хладнокровный и спокойный, ограничивается неодобрительным замечанием. Достаем бутерброды и термос с горячим чаем закусываем.

Каждый час я делаю измерения. Постепенно небо затягивается облаками, но солнце пока еще видно. Ну, вот и последняя серия.

- Через 15 минут кончу! - кричу я Спирину.- Можно готовиться к вылету.

- Контакт!

- Есть контакт!

Обычная в те времена процедура запуска мотора. Сима проворачивает пропеллер, а Иван Сергеевич в кабине включает зажигание. Но ничего не получается. Мотор остыл и не заводится.

- Женя, бери амортизатор (толстый резиновый шнур) - натягивайте вместе с Симой.

Натягиваем на пропеллер, пробуем запускать. Опять ничего не получается. Явно не хватает сил для хорошего рывка. Так возимся часа полтора. Мы с Симой умаялись. А погода портится - небо затянули сплошные облака, начался снегопад, ветер крепчает. По всему видно, скоро будет пурга. Нас уже давно ждут на базе, и, конечно, тревожатся. А мы ничего не можем сообщить.

- Ребята, надо закрепить шнур за что-нибудь и натягивать втроем - может, так получится.

- Попробуем, Иван Сергеевич, только за что крепить?

- Придется тащить машину вон к тому ропаку - может быть, за него сможем зацепиться.

Потащили. Хоть У-2 и легкий самолет, но передвинуть его на сто метров оказалось не так просто. На это ушло еще около двух часов. Погода совсем испортилась.

Облака спустились низко и полностью закрыли купол острова Карла-Александра. Ветер уже около 15 метров. Все-таки добрались до ропака, закрепили шнур, натянули его изо всех сил втроем на пропеллер, и со второго раза мотор затарахтел. Однако лететь никак нельзя теперь из-за погоды. Ждем, Спирин время от времени прогревает мотор. Хорошо бы поесть. Но ничего нет - мы налегке. До меня доходит сознание собственной глупости. Я забыл о том, что в Арктике идешь на час - бери запас на неделю. Что нам стоило взять палатку, примус, продовольствие? Хотя в этом полете старший Спирин, но я-то бывалый полярник и должен был об этом подумать.

Сидим, скорчившись, у самолета. Хорошо еще, что малицы теплые.

На наше счастье, погода чуть улучшилась - сквозь продолжающийся снегопад замечаем просвет над ледниковым куполом. Сейчас же взлетаем - и через сорок минут дома.

Тревожились о нас сильно. Сторожко и Латыгин уже ушли с собачьей упряжкой на помощь. На поиски у них уйдет несколько суток.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |
Похожие работы:

«Практическая работа № 1ИЗМЕРЕНИЕ МАССЫ ТЕЛА МЕТОДОМ ГИДРОСТАТИЧЕСКОГО ВЗВЕШИВАНИЯ. Оборудование: динамометр школьный с заклеенной шкалой, измерительный цилиндр; тело неизвестной массы; штатив; сосуд с водой; линейка измерительная. З а д а н и е Отградуируйте пружину и измерьте массу тела с помощью полученных пружинных...»

«Програма"Історія Миколаєва" (курс за вибором для учнів 5 класу) ( автор Майборода Лариса Миколаївна) Пояснювальна записка Програма курсу за вибором "Історія Миколаєва" базується на основі пропедевтичного курсу "Вступ до історії" і має на меті поглиблення та розширення програмового матеріалу, розвитку інтересу до і...»

«Вакуумные пакеты Цена с НДС, р./шт. Ш*Д, мм 60 мкм 75 мкм 95 мкм вакуум или заморозка вакуум или заморозка, высокая прозрачность вакуум, заморозка, антипрокол, высокая прозрачность 100*150 100*200 100*300 120*200 120*250 120*420 130*260 150*2...»

«Электронный формат "Заявка о постановке объекта на государственный учет" Описание формата предоставления информации в территориальные управления Федеральной службы по надзору в сфере природопользования (формат XML) Общие положения Все данные предоставляются в виде одного файла форма...»

«Ўзбекистон Республикаси Олий ва ўрта махсус таълим вазирлигиЎРТА МАХСУС, КАСБ-УНАР ТАЪЛИМИ МАРКАЗИАХБОРОТ-МЕТОДИК ТАЪМИНЛАШ ХИЗМАТИ Ф.С.Темиргалиев, Э.Пўлатов, А.Д.Балибоев, Ш.Х.ХужматовКАСБ-УНАР КОЛЛЕЖЛАРИДА АМАЛИЙ МАШУЛОТЛАР ВА ЎУВ АМАЛИЁТИНИ САМАРАЛИ...»

«ЧТО ЧИТАЮТ НА ТЕРРИТОРИИ ОБРАЗОВАНИЯ?АНАЛИЗ СТАТИСТИКИ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ РЕСУРСОВ ГИБРИДНОЙ БИБЛИОТЕКИ УНИВЕРСИТЕТА А. Е. Гончарук Научная библиотека Южно-Уральского государственного университета Анализ статистики использования ресурсов библиотеки позволяет изучать читательские и...»

«Расчет товарного риска по различным товарам Модуль РР позволяет подсчитать товарный риск для товаров, являющихся базовым активом ПФИ, торгуемых на Московской Бирже. Для расчета необходимо на листе Биржевые ПФИ завести краткий или полный торговый код соответствую...»

«ДЕПАРТАМЕНТ ОБРАЗОВАНИЯ ГОРОДА МОСКВЫ ВОСТОЧНОЕ ОКРУЖНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ГОРОДА МОСКВЫ "ШКОЛА С УГЛУБЛЕНИЕМ ИЗУЧЕНИЕМ АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА № 1362" Конспект занятия по сенсорному развити...»

«ВВЕДЕНИЕ В данное пособие по выполнению лабораторных работ по дисциплине "Бортовые радиоэлектронные системы" включены описания 5 лабораторных работ: "Исследование амплитудных методов радиопеленгации", "Исследование принципов построения амплитудных р...»

«Утвержден директором ЧУП по оказанию услуг "НолиджЛэнд" Серебряковой Валерией Владимировной Приказ № 01-2017 от 01.03.2017 Настоящая редакция публичного договора опубликована 01 марта 2017 г. и вступает...»

«ГОРОДСКАЯ ДУМА КРАСНОДАРАLII ЗАСЕДАНИЕ ДУМЫ 5 СОЗЫВАРЕШЕНИЕ от 22 августа 2013 г. N 52 п.6ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ПРАВИЛ БЛАГОУСТРОЙСТВА ТЕРРИТОРИИМУНИЦИПАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ГОРОД КРАСНОДАР КонсультантПлюс: примечание. В официальном тексте документа, видимо, допущена опечатка: Федеральный з...»

«СПА-отель "Русский Дом Дивный 430390" (Пансионат Мосэнерго) АГЕНТСКИЙ ДОГОВОР №_ г. Сочи"_"_ 2017 г.ООО "СПА-Курорт", именуемое в дальнейшем "Принципал", в лице директора Масленниковой Регины Эдмундовны, действующего на основании Устава с одной стороны,, имен...»

«МІНІСТЕРСТВО ОСВІТИ І НАУКИ УКРАЇНИНАЦІОНАЛЬНИЙ ТЕХНІЧНИЙ УНІВЕРСИТЕТ УКРАЇНИ „КИЇВСЬКИЙ ПОЛІТЕХНІЧНИЙ ІНСТИТУТ ім. Ігоря Сікорського”ВИДАВНИЧО-ПОЛІГРАФІЧНИЙ ІНСТИТУТ Методичні вказівки з проведення практичних робіт з дисципліни...»

«Слагаемые индивидуальности человека Все люди в чем-то похожи друг на друга, но каждый обладает тем, что делает его уникальным и исключительным человеком. Индивидуальность человека складывается из трех начал. В зависимости от их сочетаний формируется индивидуальность каждого конкретного человека. Виханский Олег Самуилович Все люди в ч...»

«ПоложениеОткрытой Пензенской дартс-лиги на 2017 г. в редакции от 04.02.2017 г. Сокращения ВЛ Высшая лига; 1Л Первая лига; ОПДЛ Открытая Пензенская дартс-лига; ФДПО – Региональная общественная организация "Федерация дартса Пензенской области". Общие положения Целью проведения ОПДЛ яв...»

«Документ предоставлен КонсультантПлюсПРАВИТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИПОСТАНОВЛЕНИЕ от 29 декабря 2011 г. N 1179ОБ ОПРЕДЕЛЕНИИ И ПРИМЕНЕНИИГАРАНТИРУЮЩИМИ ПОСТАВЩИКАМИ НЕРЕГУЛИРУЕМЫХ ЦЕННА ЭЛЕКТРИЧЕСКУЮ ЭНЕРГИЮ...»

«Абсолют – истинное и вечное счастье Абсолют, Брахман, Бог – это Счастье. Полное (пурнатва), вечное (нитьятва), незапятнываемое (ниранджана), неуничтожимое, неразрушимое. Абсолют, Брахман, Бог, один только и есть единственно истинное трансцендентное Счастье. Это счастье без каких-либо условий. Без будущего...»

«Предложения Продавца, цены, Товары Все Предложения Продавца действительны в пределах Товаров, имеющихся в наличии на складе Продавца.Все Специальные предложения действительны в пределах Товаров, имеющихся...»

«Excel. Сводная таблица на основе нескольких листов Если вы столкнулись с необходимостью создать сводную таблицу на основе данных, размещенных на нескольких листах одной книги (или разных книг), вас ждет разочарование. Стандартным образом Excel делает это "через...»

«ПОЗНАНИЕ Вариант 1 Часть АА1. В познавательной деятельности в отличие от трудовой1) средства должны соответствовать целям2) субъектом выступает отдельная личность3) цель состоит в получении достоверного знания4) результатом является создание новог...»

«"ЭНЕРГОАЗССЕРВИС" ПРАЙС-ЛИСТ на оборудование и материалы для АЗС и нефтебаз (на 01.02.16 г.) Коммерческий отдел: т /ф 8 (727) 243-65-60 Директор: т. 8 (727) 243-65-60 Мобильный: +7 701 772 74 65, +7 705 226 80 49. Форма оплаты любая, предоставляются торговые скидки на прио...»

«3752988-217065Действующие спортивные секции: Футбол. Тренировки сборной команды университета по большому футболу проходят каждую субботу с 15 00 до 17 30 по адресу с.к. Лужники поле № 7. Тренер команды мастер спорта, пр...»

«РЕШЕНИЕ Именем Российской Федерации Калужский районный суд <адрес> в составе председательствующего судьи К.Л.М. при секретаре ФИО3 рассмотрев в открытом судебном заседании в &...»

«Сведения о доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера главы и государственных гражданских служащих Санкт-Петербурга, замещающих должности государственной гражданской службы в...»

«ОБЩИНА СВОГЕ СОФИЙСКА ОБЛАСТ 2260 гр. Своге ул. “Ал. Стамболийски” № 7; тел. 0726/ 220-59, факс 0726/ 225-39; e – mail: kmet@svoge.bgНАРЕДБА ЗА ДЕЙНОСТТА НА МЕСТНИТЕ ПОДЕЛЕНИЯ НА РЕЛИГИОЗНИТЕ ОБЩНОСТИ НА ТЕРИТОРИЯТА НА ОБЩИНА СВОГЕУтвърдил: Александър Манолов Председател на Общински съвет-Своге Глава първа ОБЩИ ПОЛОЖЕНИЯ Чл.1. Т...»

«У р о к и 15–16 (99–100).Итоговая контрольная работа В а р и а н т I1. Упростите выражение:.2. Решите систему уравнений:3. Решите неравенство 5х – 1,5 (2х + 3) < 4х + 1,5.4. Найдите значение выражения при p =.5. Постройте график функции у = х2 – 4. Укажите, при каких значениях х функция принимает положительные значения.6. В школьном хоре поют 7...»

«Сценарий праздника 23 февраля: "А, ну-ка мальчики!"Цель: Воспитывать у учащихся любовь к своей Родине, стремление стать её достойным защитником Способствовать развитию умения работать в коллективе. Развивать логическое мышление,...»

«Бриф на разработку Landing Page Для более четкого определения целей, стоящих перед будущим сайтом, необходимо заполнить анкету максимально подробно. Это поможет мне увидеть максимально точную картину проекта, о...»








 
2017 www.li.i-docx.ru - «Бесплатная электронная библиотека - различные ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.